Мотылёк

— ПЕЙ! ПЕЙ! ПЕЕЕЕЕЕЕЕЙ! Компашка кричит и весело смеется, наблюдая за тем, как Золдик опрокидывает в себя целый стакан вискаря, а по окончанию звонко свистит. Киллуа ляпает стеклом об пол (девчонкам уступили кровать) и утирает рот ладонью, тоже срываясь в хохот. Они вернулись с клуба и по обычаю завалились к нему. Соседки внизу нет, она на даче. Вверху живет глуховатый дедок, с которым Золдик иногда беседует, куря на лестничной клетке. Они никому не помешают, а потому дебоширят знатно. То на спор пьют с унитаза (не спрашивайте), то целуются по кругу, раскручивая уже седьмую пустую бутылку приторного винища. Брюнетка наворачивает футболку Киллуа на пальцы и тянет к себе, растягивая накрашенные губы в довольной улыбке. Если все пойдет по плану, она останется у него, а остальную ошалелую компашку Хисока заберет к себе. Отсыпаться. У него места больше. Да и живет недалеко. Родители сняли ему квартиру. 3-х комнатную. Почему именно трешку? Потому что Хисока так захотел. И потому что его родители известные хирурги. А еще они дружат с родителями Золдика. В общем-то так они и познакомились. Тогда еще 15-летний Киллуа обозвал мальчишку, выкрашенного в ярко-красный, борщом. Тот в свою очередь тоже оскалился и назвал его сметаной. Борщ и сметана. Два полудурка, до кровавых соплей подравшихся в первый же день знакомства и к удивлению родителей закорешившихся на долгие годы. Киллуа щурится. Чужие губы на вкус как жирный клубничный блеск и явно с блестками, потому что те шершавят мелкими песчинками, неприятно оседая на языке. Он не шибко любит подобные вкусовые наполнители при поцелуях, а еще не сразу понимает разморенным мозгом, что его знатно вымажут в процессе. Когда девчонка наконец отрывается, остальные срываются в продолжительное оооооооо. Золдик утирает рот рукой, смотрит на тыльную сторону ладони в розоватых мерцающих разводах и раздраженно хмыкает. Что ж, теперь он как клоун. Бутылка прочерчивает круг и тормозит на Мороу. Тот вскидывает бровь и смеется. — Ох… как же так… Что ж вы, молодой человек, не утретесь даже? Золдик смеется. Упирается руками в пол, задевая холодное стекло и манит пальцем. Парень хмыкает и ловит его лицо ладонями, прижимаясь к перемазанным губам в хитрой улыбке. Хисока на вкус как жвачка, винный осадок и металл, потому что имеет пирсинг в языке, который виртуузно прячет от преподавателей. К слову, как и забитые по запястья руки. Его родители в курсе, но им, в общем-то, плевать. Его родители не знают, что у него есть пирсинг кое-где еще. Золдик вспоминает чужой приглушенный мат при первом походе в туалет сразу после процедуры и смеется, пьяно заваливаясь прямо на друга. Адвокат с сюрпризом. Черт его знает, как так вышло, но Киллуа обрубается еще на этапе игры и вздрагивает, когда Мороу тормошит его за плечо, наклоняясь к кровати. Золдик у себя в спальне, под одеялом и даже в носках. Вот она, настоящая мужская дружба. — Ну что, бездонный ты мой, с нами едешь или на боковую? Блондин моргает, фокусируется на темном лице, подсвечиваемом желтоватой лампой с коридора и тяжело вздыхает, потирая глаза. Голова идет кругом. В 18 он мог кутить целыми сутками, а потом еще и зачет сдавать на 100 баллов, получая кругленькую сумму на счет, как похвалу. Эх, чудесные времена. Он тогда еще не знал, что за родительские подачки придется расплачиваться собственной свободой. — А… вы что, уже?.. — Мгм, — Хисока приседает на корточки и упирается в матрас локтем. Наблюдает. — А ты лег на пол, пока мы ходили курить. Свернулся как кот и дал храпака… — Блять… А чо не разбудил то?.. — А ты бы хотел, чтоб тебя будили? — Не… — Ну вот и не начинай мне тут, — парень смеется, слышит шум с коридора и разгибается. Быстро целует в щеку и шепчет. — Слушай, дело, конечно, твое. Но я бы с этой темненькой кувыркаться не стал. — Почему? — Золдик зевает и подтягивает одеяло по самый нос. Странно, винный привкус стал сильнее, хотя он вообще вино не пил сегодня, сразу пройдясь по крепким напиткам. — Интуиция. — Ты с ней уже спал, да? — Да. — Дай угадаю. Она сторонница незащищенного секса? — Ха, круче. Она проколола презерватив, когда думала, что я не вижу. — Нахера?.. Парень пожимает плечами, кричит остальным, уже вываливающимся с громким хохотом на лестничную клетку и забирается в светлую челку пальцами. — В общем, девчонка на своей волне. Не рискуй. — Ты тоже. Блондин смеется, хлопает по чужой руке и хитро щурит глаза. Мужчина также узко смотрит в ответ и наклоняется, обжигая лицо дыханием. — Чего лыбу давишь? — Да ты прям настоящий защитник. Чмокни меня напоследок. Хисока блестит глазами, снова скрипит и упирается в край кровати коленом, ловя в поцелуй. Это именно те странные взгляды на жизнь, о которых упоминалось ранее. Сам Киллуа не то чтобы сильно парился по этому поводу. Мог притащить после клуба девчонку, мог парня. А мог вот так обхватить чужую шею, утягивая к себе и прикусывать нагретый металл зубами, слыша короткий выдох со стороны. Хисока никогда и ни о чем не спрашивал. Не пытался как-то обозначить эти их чмоки и никогда не препятствовал остальной личной жизни. Они не спали, только целовались и иногда валялись рядом, обсуждая особо дебильных клиентов. Золдик и не помнит уже, когда все это началось… Золдик не хочет думать, чем это обернется в дальнейшем. Все это будет проблемой завтрашнего дня. А сегодняшний день прошел и проходит на редкость хорошо. Зарывается в волосы рукой, мягко скользит языком и красноречиво кусает напоследок, приподнимаясь. — Алкаааш. — Да-да, — Киллуа отмахивается, переворачивается на бок и натягивает одеяло, кося глазами. На него косят в ответ. Трут укрытое плечо и снова переходят на шепот. — Могу остаться с тобой. Этим придуркам откроет консьерж. — Не… — Золдик выдыхает. Прикрывает глаза и прислушивается к ощущениям в области спины, по которой размашисто проходится чужая широкая ладонь. — Тогда мы точно переспим. — Ха… Золдика снова целуют в щеку и бухают чем-то тяжелым о тумбочку рядом. Киллуа открывает глаза и фокусируется на бутылке воды. — Ты святой. — Вполне возможно. Ладно, я завтра к родителям. Потом отзвонюсь, окей? — Окей, — Киллуа широко зевает, складывая пальцы в показательный жест. И тут же получает в него указательным пальцем, хрипло хохоча. — Придурок. — От придурка слышу. Чао, — Золдику машут из дверного проема. Золдик вскидывает средний палец, тихо смеясь, а затем снова падает на подушку, слыша хлопок входной двери. Нужно ли ему что-то делать со всем этим?.. Нужно, наверное… Но… Но Киллуа всегда и все пускает на самотек, являясь профессиональным прокрастинатором. Чудо, что он еще не ввязался в какую-нибудь опасную авантюру или не стал молодым отцом в свои неполные 22. Хотя если бы не Хисока, то стал бы… Черт. Надо завязывать с подобными приколами. Да и стыдно, что он отрубился. Кичился ведь, что алкоголь его не берет. И котам отнюдь не в кайф. Они чужаков не любят, поэтому отсиживаются в двух-ярусном домике. Но надо отметить, что Золдик категорически запрещает гостям трогать или вытягивать питомцев из укрытия, каким бы пьяным в стельку не был. Один раз даже нокаутировал одного парня, когда тот потянул за рыжий хвост. И выпер с квартиры засранку, которая додумалась потушить сигарету о зеленый лист его фикуса. Вы можете заблевать Золдику всю ванную. Пропалить ковер, шторы, постельное. Или все сразу. Но одно остается неизменным. Остается неприкасаемым и зорко охраняется хозяином квартиры. Фикус и коты. Коты и фикус. Киллуа беспощаден, когда их границы нарушают. Киллуа опустошен в прямом и переносном смысле. Что-то ему хероватее обычного. Стакан мокрый и выпадает с рук, когда он набирает воду из-под крана. Обдает его и раковину брызгами, но зато знатно бодрит. Золдик грязно выругивается. Утирает лицо салфеткой и удивленно моргает, понимая, что она чистая. И наволочка была белой. Куда делись следы помады? Мороу вытер?.. Блондин чешет затылок, мгновение разглядывает мокрую футболку и снова набирает воду, заливая в себя раза 3-4. Затем садится на стул и чешет пятку, открывая телефон. За окном темно и пасмурно. Погода в последние дни ну просто обосраться какая воодушевляющая. И воодушевляет она на суицид. Ха-ха. Ох… ну и шутки… Киллуа кисло хмыкает, допивает остатки воды и утыкается в холодную поверхность локтем, зарываясь в волосы. До сборов на вечернюю смену еще 3 часа. Сна ни в одном глазу. Состояние хуже некуда. Пожалуй, сегодня он бы взял выходной… Он уже тянется за телефоном, когда тот дребезжит сам, чуть не кувыркаясь с края стола. Золдик перехватывает его пальцами, выдыхает и прижимает к уху, стягивая носок. Мокрый, фу. И так холодно, а тут еще и это. И чистых больше нет. Все в стирке. А без носков дубак… Может достать грязный, обстучать, но зато не сдохнуть от холода? Киллуа обводит пятку пальцами и вздрагивает, когда в ухо раздается громкий шелест. — Ох… эм?.. — Киллуа! Привет, это Курапика, — на том конце снова шелестят и что-то шепчут, впрочем, быстро продолжая. — Слушай, у нас тут беда. Виктор подскользнулся и сломал руку. Ты сможешь выйти сегодня пораньше? Я накину как за сверхурочную. — Да, конечно, — Золдик кивает, не сразу понимая, что его не видят. Трет лоб и поднимается. — Я буду через 15 минут. — Спасибо! Курапика отключается. Золдик стягивает второй полусухой носок и топает в сторону ванной. Что ж. Феном сушить долго, так что сегодня он кладоискатель, а потому откидывает крышку корзины для белья и вздыхает. В квартире бардак. Благо штаны и толстовка находятся сразу. Коты привычно трутся об ноги. Они уже все обнюхали, убедились, что непрошеные гости ушли и снова скребут обои, кокетливо потягиваясь. Золдик наполняет миски. Клянется им в вечной любви, обнимая обоих сразу и спешно обувается, выскакивая за дверь. Подъездное амбре такое, что он невольно озирается, боясь увидеть кого-то из знакомых, забытого и грустного, где-нибудь на лестничном пролете, но находит только парочку пустых бутылок возле мусоропровода. Не их, кстати. Да уж, веселый домик. Но ему как-то плевать. Не жалуются и супер. Он и так старается не злить соседку внизу. Хотя ту, кажется, злит просто факт его существования. Она окрестила его наркоманом, а Хисоку - проституткой. И один и второй тогда схватились за сердце. Золдику такой исход не грозил ни при каком раскладе, потому что фобия иголок шла из глубокого детства (спасибо брату, тот пугал его именно ими, когда особенно изнывал от скуки). Хисоке же этот комментарий наоборот польстил. Так как на следующий день он ждал его во дворе в ярко-красном корсете прямо поверх футболки и многозначительно улыбался теткам, облюбовавшим скамейку напротив. Среди них была и соседка. Сплюнула себе под ноги и ушла, ворчливо причитая. Золдик корсет оценил. А как не оценить, когда чужая и без того узкая талия с легкой подачи шнуровки превратилась во что-то просто умопомрачительное. — Зачем тебе адвокатура? — Киллуа смахивал пепел и смеялся, раскачиваясь на детских качелях. Был глубокий вечер, малявок не было в радиусе километра, так что ничего зазорного он в этом не видел, так как окурки исправно доносил до мусорки. — Прислушайся к мудрому человеку и греби деньги лопатой. — Ммм, — Мороу задумчиво протянул в ответ, постучал по железному поручню и хохотнул. — Нет уж, лучше головой, чем жопой. — Подожди, но проститутки же… Оба ржут, скрипя ржавыми креплениями. Да, шутки у них в отличие от тел, кажется, не выросли вовсе. Золдик, в принципе, был этому даже рад. Зачем расти? Куда торопиться? Жизнь и так несется, словно обделавшийся ясельник. Золдика устраивает и то, что есть сейчас. Ну, почти… Порой бывало одиноко. Поэтому он старался или работать, или учиться, или кутить. Последнее, к слову, сил отнимало еще больше, чем смены… Но зато отлично разбавляло пресность будней. Золдик толкает дверь. Натыкается на бледноватого Куруто и ловит измятую улыбку. — Не день, а пиздец, — шепчет он, шумя ящиками стола. — То одно, то второе… Золдик слышит хлопок туалета и разгибается, замечая мужчину в костюме. Тот поправляет рукава пиджака и коротко кивает, подхватывая чемодан у стены. Золдик автоматически кивает в ответ и снова склоняется, переходя на шепот. — У нас проверка? — Что? — блондин вздрагивает, прослеживает его взгляд и облегченно выдыхает. — Нет, это за мной. Виктор в больнице, но его страховая запросила просто гору бумаг, некоторые из которых у нас еще не готовы. Я… — он останавливается, трет руки и медленно вдыхает через нос. — Я что-то замотался… — Ты хотел сказать заманался? Куруто хрипло смеется, зачесывает светлую прядь за ухо и трет переносицу. — Ага. — А как тут не заманаться, — мужчина подходит ближе, опирается на стол и поправляет очки, заметно хмурясь. — Сейчас всех трясут с документами. — Не понимаю зачем… Я ведь согласился погасить больничные издержки, да и компенсировать ущерб тоже… — А чисто из вредности, — брюнет раздраженно цокает. — Ты думаешь у нас в больнице иначе? Ха, — он оборачивается к Золдику и улыбается, шлепая по раскрытой папке. — Представьте, эти черти даже лестницу из подсобки выволокли, я не шучу. Один из них забрался под потолок, провел по плафону и гордо показал заведующему отделения. Мол, смотрите, пыль, как так можно. — Конечно, больные ведь часто ползают по потолку, вдруг вымажутся, — Золдик кивает. Получает веселый хохот в ответ и улыбается сам. — Да, уж… В общем, наплюй, — он снова обращается к блондину, мгновенно смягчаясь в голосе. — Получим мы это разрешение от санстанции. Пусть хоть все тут облазят. Это просто несчастный случай. Ребенок пролил чай, мать не предупредила. Вот он и навернулся. — Но техника безопасности… — А что техника? Ему нужно было как-то по особенному падать? Или третий глаз отрастить, чтобы увидеть мокрое пятно? Слушай, — он упирается в стол и осторожно трет чужое напряженное плечо, — Виктор ведь сказал, что претензий не имеет. Поехали, разберемся со всем на месте. — Да… — блондин потирает виски и поднимается. — Киллуа, знаю, что о многом прошу сегодня, но… Ты закроешься сам? Золдик складывает пальцы в жест окей и кивает. — Без проблем. Отчаливай, начальник, корабль не утопим. — Этс, не сотрудники, а золото! — мужчина хохочет, вытягивает руку и получает бледную ладонь, широко улыбаясь. — Леорио Паладинайт. — Киллуа Золдик, — блондин крепко жмет в ответ. — Пожалуй, протру пыль на плафоне в свободное время… Все трое смеются. Золдик разбирается с вечерним наплывом, сам принимает поставку свежих десертов и от греха подальше протирает все видимые и невидимые поверхности, включая ручки шкафов, плинтус и оконные рамы. Чем только черт не шутит. Куруто гиперответственный, странно, что до них так докопались. Может увидели перспективную мишень для выбивания денег? Золдик сдувает челку, еще раз вытирает рабочую поверхность и машинально громко здоровается, слыша звон колокольчика. Не получает ответа, поднимает голову и удивленно вдыхает. — Гон! — он перегибается через стойку и стягивает маску, так и оставляя болтаться на ухе. — Как жизнь? Мальчишка улыбается. Складывает пальцы в любимый жест Киллуа и подходит ближе. Разглядывает вылизанный пол, столы, мебель, витрину и неловко трет шею, скользя глазами. Золдик поджимает губы, понимает, что свистнул чужую подработку и тут же осененно щелкает, вынимая пачку салфеток? — Поможешь? Нужно сложить их в коробки. Мальчик кивает, перенимает шелестящую упаковку и усаживается за стол, по пути собрав полупустые емкости. Золдик протирает чашки, наблюдая за тем, как ребенок ловко складывает бумажные треугольники и задумчиво мычит, размышляя над новым заданием. А нужно ли оно вообще?.. Куруто оставил 30-цатку. Сказал отдать Гону, когда придет. Мол за предыдущие разы и просто потому, что мальчонка действительно хороший помощник. Золдик с ним согласен. Золдику, в принципе, странно думать, что тот уже работает… Золдик наводит черный чай, разбавляет до пригодной к питью температуры и осторожно опускается рядом, замечая, что плечи напротив вздрогнули и тут же опустились. Каково это, когда ничего не слышишь?.. Киллуа стучит пальцем по столу. Дожидается пока тот поднимет голову и задает вопрос. — Перекусим? — Киллуа улыбается, но получает отрицательное мотание головой. — Почему? Гон хмурится. Выуживает помятый блокнот из кармана толстовки и щелкает ручкой. Золдик удивленно вскидывается и читает протянутую надпись.

За что?

— Что за что? — Киллуа хлопает себя по лбу, коротко смеется и проговаривает четче. — То есть?

Почему вы меня угощаете?

— Потому что хочу?.. Гон опускает глаза и быстро чиркает ответ, придвигая к блондину и продолжая паковать салфетки.

Не надо. Спасибо.

Киллуа опускается к столу и заглядывает в глаза, ловя движение чужих зрачков. — Почему?.. Мальчишка поджимает губы, но все же не сдерживает легкую улыбку, снова подтягивая блокнот.

Это некрасиво с моей стороны.

Золдик вскидывается и упирается в стол, придвигаясь ближе. Ребенок разглядывает его с явным весельем. Золдик думает, что оно ему чертовски идет. Что кажется чем-то естественным. Дети ведь часто улыбаются, верно? Это ведь только Киллуа натренировал лицо до состояния плоской карикатуры, когда дело касалось пребывания в стенах дома. Киллуа, вдруг, стало интересно, как Гон смеется. В ход пошло «кислое лицо» и отвисшая губа. — Я оскорблен до глубины души! Что мне сделать, чтобы получить право угостить вас, сэээр? Ребенок прикрыл губы и мелко задрожал плечами, влажно моргая. Золдик был богат на мимику. Но звука так и не услышал. Сцепил руки в замок и наклонился, вскидывая бровь. — А если серьезно… Как насчет перекусить? Мальчишка подвис и склонился над листом.

Если кушать много сладкого на ночь, то можно растолстеть.

Золдик подавился воздухом, но быстро нашелся, уверенно шлепнув кулаком о раскрытую ладонь. — А кто сказал, что мы будем есть сладкое? На него удивленно посмотрели в ответ. Золдик выудил телефон и стал быстро пролистывать каталог доставки. Его собеседник перегнулся через стол и захлопал глазами, через мгновение получая протянутое устройство. — Я выбрал, теперь ты выбирай. Тот слегка нахмурился и блондин поспешил добавить. — Есть в одиночестве ужасно грустно… Так что я буду рад компании. К его удивлению, мальчишка лишь пожал плечами и кивнул. Выбрал себе картошку, сок и пончики, а затем продолжил складывать салфетки. Киллуа решил не надоедать и медленно убирался, намереваясь закрыться, чтобы спокойно поесть. Подбил кассу, перевернул табличку и стал наблюдать за ребенком. Интересный он. Дерганный, но при этом по-взрослому собранный, когда дело касается работы. Киллуа предложил ему поскладывать картонные коробки. Гон тут же встал, пошел сполоснул руки и сел обратно, закатывая рукава. Гон повел плечами сейчас и обернулся, вскидывая темную бровь. Почувствовал, что на него смотрят. Киллуа моргнул и отвлекся на курьера, стучащего в витрину. Перенял заказ, расплатился и повернулся, натыкаясь на вытянутую ладонь. В ней была сумма заказа Гона. Он в уме отнял от общей и подготовил мятой наличкой. Судя по серьезному выражению лица, Золдик не имел права не принять. Потому кивнул и тоже протянул ладонь, перенимая деньги. Мальчишка тут же расплылся в улыбке и шлепнулся за стол, раскрывая контейнер. Они перекусили и ребенок тут же засобирался уходить. Киллуа шустро выудил 30-цатку, завернутую в бумажный квадратик и положил перед ребенком. Тот быстро прочитал записку и кивнул, пряча в карман. Куруто предупредил, что деньги тот берет только за труд, а на любые предложения с безвозмездной финансовой помощью опускает глаза и игнорирует. Характерный пацан. Золдик закрывает магазин, возясь с замком. Гон натягивает капюшон и стоит неподалеку. Они договорились пойти до остановки вместе. Проспект оживленный даже в такое позднее время, но перестраховаться стоило. Золдик предложил провести его домой или вызвать такси, но получил снисходительную улыбку и отрицательной кивок. Золдик молчаливо брел рядом, понимая, что общение на ходу вызвало бы массу трудностей. Они разошлись возле перекрестка. Гон улыбнулся, махнул рукой и развернулся в противоположное направление, возвращаясь на маршрут, явно пролегающий мимо магазина. Киллуа запоздало махнул и, вдруг, понял, что провели его. Киллуа разобрался с домашкой, завалился спать и с трудом пережил первую половину понедельника. Залился кофе по самые гланды и приполз на работу, удивленно таращась на Кэтрин. Та была в маске, приветливо помахала и вынырнула из-за стойки. Благо людей было немного и все они уже сидели за столиками. За одним из них расположился Гон. Киллуа ответно поздоровался, подошел к нему и присел, взмахивая рукой. Мальчишка улыбнулся и кивнул. Девушка материализовалась рядом, коротко закашливаясь в кулак. — Вы подружились? — она заправила аппарат, шумя смесителем, так что Золдику пришлось наклониться к ней, чтобы расслышать. — Ну… типа того. — Он милый, правда? — она улыбнулась глазами, наполнила стакан и тут же шлепнула на стойку, подхватывая следующий. Она явно выздоровела и была полна сил в отличие от сонного блондина, то и дело залипающего в пустоту. — Угу… — Не понимаю, как от него могли отказаться родители, — она повернула рычаг. Молоко зашипело, набивая пышную пену. Золдик так и замер, держа вскрытый пакет побелевшими пальцами. — Отказались?.. — Да. Ну, подробностей я не знаю. Гон не говорит. Но он воспитанник приюта неподалеку, поэтому иногда заходит к нам после учебы. — Он учится? — Конечно! В спец-школе и вообще он большой молодец! Молодец. Повторил про себя Золдик и покосился на чужую сгорбленную спину. Гон снова складывал картонные коробки, болтая ногами под столом. Приют значит… Так у него нет родителей. Это объясняло его дерганность и внешний вид. Киллуа решил, что не будет спрашивать его об этом. А зачем? Это ведь не его дело, да и может быть для того неприятной темой. Кэтрин крутилась как белка, мгновенно отдавала заказы, а в перерывах подходила к столику Гона, опускаясь напротив. Киллуа нарезал полотно бисквита и краем глаза заметил, что та активно жестикулирует, стянув маску до подбородка. Девушка вскидывала руки, быстро меняла их положение в воздухе и подкрепляла широкой улыбкой. Гон отвечал также. Золдик всмотрелся и пораженно охнул. Жесты. Они общались на языке глухонемых. — Ты его знаешь? — Киллуа стряхнул пепел, и покосился в окно. Мальчишка пил чай из пластикового стаканчика. Черный. Без сахара. Золдик запомнил. — М? — Язык жестов. — А, — девушка выдохнула в сторону и улыбнулась. — Да, — она смахнула волосы с плеча и выровнялась, тут же подбочинившись. — Перед тобой будущий сурдопедагог между прочим! Киллуа удивленно замычал. Киллуа чисто из интереса открыл ролик на ютубе дома, разглядывая переводчицу в правом нижнем углу экрана. Затем открыл следующее видео. Затем еще и еще. Чисто из интереса. Золдик запомнил парочку слов и потренировался на пальцах, довольно хмыкая. Гон удивленно вскинул бровь, глядя на приветствие следующим вечером. Ответно погладил левую руку по направлению к себе, а затем сложил из кистей морду уточки, широко улыбаясь. Киллуа улыбнулся в ответ. Получалась жестикуляция отнюдь не всегда. Иногда Гон сгибался пополам и обхватывал себя руками, шумно выдыхая, смахивал слезу и показывал корректный вариант. Так путем проб и ошибок получилось наладить целую систему, по которой Золдик временами понимал реакцию ребенка только по глазам. Хисока увлеченно болтал свой кофе, откинувшись на деревянную спинку лавки. Они выбрались в университетский парк, чтобы проветрить мозги. — Ну и в общем, это прикольно. Мужчина рядом удивленно мычит и отпивает, разглядывая шумную компанию неподалеку. — А со мной он на контакт не пошел. — То есть? — Буквально, — Мороу смял пустой стаканчик и растянул губы в досадливой улыбке. — Когда впервые увидел, то отшатнулся, убежал и больше не появлялся. С Джеймсом вышло также. Он разговаривает только с тобой, Кэтрин и Курапикой. От остальных шарахается как от огня. — Почему? Золдику пожали плечами в ответ. И действительно, если подумать. Мальчишка появлялся только на его смене или смене Кэтти, которые раньше не совпадали из-за графика Киллуа. Поэтому они и не пересекались. Получается, у Гона есть своеобразный круг доверия? Золдик задумчиво постучал по щеке и нахмурился. Он подумал, что не совсем подходит под критерии надежного взрослого. Так продолжалось еще месяц, но особой динамики не было. Они болтали о мелочах, вместе ужинали и шли до остановки. Киллуа неоднократно предпринимал попытки поменять маршрут, но каждый раз спотыкался о сведенные в несогласном жесте брови. Хмурился Гон совсем по-взрослому. Внимательно разглядывал прохожих и всегда натягивал капюшон толстовки, когда они выходили на улицу. К слову, Золдик понял, что гардероб ребенка ограничивается ей и еще одной парой темно-синих брюк, затертых на линии швов. Не густо, однако. Он, конечно, не спец в подобном, но разве в подобных заведениях о детях не должны заботиться подобающим образом? Киллуа частенько размышлял об этом, разглядывая кромку темных волос, выбивавшихся из-под капюшона на манер дикой травы. Очень скоро он получил ответ на свой вопрос, но возвращаясь в тот день, предпочел бы, чтобы обстоятельства сложились совсем иначе… Гон тогда пришел позже обычного, выглядел сонным и рассеянным. Чуть не уснул в стакане с чаем, извинился, быстро сложив ладони и удалился в уборную, вернувшись со слегка влажным лицом. Умывался. Но бодрящие процедуры не шибко помогли. Мальчишка все равно залипал в пустоту, пока протирал столы, а затем и вовсе стал тереть виски, засобиравшись уходить раньше обычного. От денег отказался, объяснив это тем, что работал плохо. На что Золдик красноречиво прожестикулировал и немного вспылил. Ну что за принципиальный чудик?! И как он со своими заморочками то жить вообще собирается? В общем, Золдик в свою очередь тоже уперся рогом и сказал, что тогда вызовет ему такси.

Зачем?

Мальчишка нахмурился, заканчивая паковать салфетки и поднялся, чтобы отнести ненужные пачки в подсобку. Золдик махнул в сторону окна рукой и страдальчески выдохнул. — Там ливень, черт побери! Гон неопределенно пожал плечами и удалился, оставив Золдика пунцеветь от злости. Вот вредный. Или так, как он хочет, или никак. Чудила, одним словом. Чудила, которого нет подозрительно долго. Киллуа обогнул стойку и выглянул в коридор, ведущий в подсобные помещения. Приглушил музыку, прислушиваясь и понял, что не слышит ничего. Подозрительное ничего. Да, Гон был до невозможного тихим. Передвигался практически бесшумно, слегка шаркая ногами и напоминая о своем присутствии только шелестом картона. Киллуа привык к этому. Киллуа знатно напрягся сейчас, понимая, что что-то не так. Прошло минут десять, пока он отмывал кофейный аппарат, а значит тот должен был давно закончить. Золдик стягивает фартук и спешно щелкает тумблером, включая свет в коридоре. Еще одна странность. Мальчишка, как дикий зверек, даже в уборную ходил в темноте, полностью игнорируя возможность подсветки процесса. Золдик даже при включенном свете запинается о коврик в дверях и раздраженно цокает, ускоряя шаг. В подсобке свет конечно же не горит и слегка приоткрыта дверь. Киллуа тянет за ручку, подавляет спазм где-то внутри живота и коротко вдыхает, тут же приседая. — Твою ж… Мальчишка находится на полу, неподалеку валяется швабра, ведро, полное каких-то тряпок и ворох коробок. Киллуа толкает так и норовившую захлопнуться дверь и вспоминает про свет. Подрывается, чуть не наворачивается на скользком полу и наконец включает, с трудом сдерживая мат. Стягивает чужой капюшон, зарывается в темную челку руками и нащупывает здоровенный шишак, благо хоть крови не видно. Их кладовка всегда была полна самого разного хлама, из-за которого периодически ругался Куруто. Но и Киллуа, и Мороу и все остальные в спешке все равно закидывали туда, что ни попадя. Золдик закусывает губу, выуживает телефон и набирает номер скорой. Очевидно, мальчишка полез ставить коробки на место, задел швабру и та в свою очередь обрушила на него целую лавину хлама, знатно приложив увесистым ведром. Он не увернулся... Он не услышал... Господи, хоть бы не сотрясение. Там той головы то… Киллуа подхватывает ребенка на руки и выносит в зал, опуская на диван. Быстро диктует адрес и снова ощупывает чужую макушку, лишь сейчас подмечая, что тот весь мокрый. И волосы, и толстовка и джинсы. Золдик принюхивается и понимает, что пахнет он моющим средством. Помнится, Мороу говорил, что бутылка с ним протекала, но Киллуа лишь отмахнулся, сказав, что просто купит другую. Киллуа замечает огоньки на улице, нервно кусает губы и впускает врачей. Киллуа не переносит запах стерильности, но все равно забирается в карету скорой помощи, нагло соврав, что является его братом, чтобы было меньше вопросов. Золдик опасается, что за вранье достанется и Курапике, и магазинчику, и им с Гоном, но когда тетка в приемной узнает, что тот готов покрыть больничные счета на месте и наличкой, то спрашивает лишь имя и фамилию, тут же забивая в именную карточку. — Гон Золдик. Женщина мгновение сверлит глазами, но кивает. Киллуа неловко улыбается. Киллуа врет и не краснеет, имея профессиональный опыт длиною в 16 лет. Он и сам не понимает, зачем соврал… Он чувствует неимоверное облегчение, когда узнает, что мальчишка пришел в себя, но заработал здоровенный синяк, растекшийся по лбу фиолетовым пятном, а также трещину в предплечье. Санитар чешет колючую щеку и кивает на дверь. — Только странный он у вас… Таращится, ревет, но ни слова не может выдавить, хотя мы его спрашивали, болит ли что-нибудь еще. Киллуа вкрадчиво объясняет, что тот глухонемой. Получает удивленное оканье и наконец пропускается в палату. Гон переводит на него покрасневшие от слез глаза, дрожит губами и коротко вдыхает. Золдик тоже вдыхает, опускается рядом и наклоняется, накрывая протянутую ладонь. Холодную, почти ледяную, поэтому тут же обхватывает ее обеими руками и начинает медленно проговаривать случившееся. Врачи предлагают оставить мальчонку до утра, чтобы полностью отсеять вероятность тошноты или других последствий удара по голове. Но судя по огромным глазам напротив, Киллуа понимает, что покинут они это место сразу же после того, как им принесут вещи Гона. Кстати о них… — Твоя толстовка, она… эм… — Золдик мнет мокрую ткань пальцами и протягивает ребенку. Тот тянет носом, морщится, но тут же пытается нацепить ее поверх нательной футболки, хотя орудует лишь одной рукой. Золдик чертыхается, перехватывает за кисть и стягивает ее обратно. — Ты сдурел?! Ты не поедешь в мокром!!! Гон хмурится и поджимает губы. Золдик выдерживает карий ураган и тянет уже свою толстовку. — Я бы сгонял домой или в магазин… — но как я тебя тут оставлю?.. — Но… в общем, поедешь в моей, — Золдик цокает, когда тот мотает головой, все равно натягивает на чужую темную макушку и помогает продеть напряженную, но слава богу целую левую руку в рукав. А когда из воротника появляется явно порозовевшее лицо, не сдерживается и приглушенно хохочет. — Что? Хахах, слушай, ты прям помидорина сейчас. А ведь стыдно должно быть мне. Мальчишка быстро рисует знак вопроса в воздухе и хлопает глазами. Золдик вздыхает, ощупывая штанины, те хотя бы терпимо влажные. — Потому что в случившемся виноват я… Гон настолько ошарашен больничным антуражем, что сам хватается за ладонь, когда они идут на выход. Золдик еще раз благодарит санитара и опускается на корточки, помогая ребенку обуться. Тетка с регистрации перевешивается через стойку и вскидывает тонкую бровь, нарисованную или в темноте, или эпилептиком, потому что она абсолютно не похожа на соседку. Золдик думает, что ему слишком везет на этих неземных красавиц, когда та все же начинает говорить, обращаясь явно к ним. — Совсем на вас не похож. Приемыш что ли? Гон поднимает голову уже после сказанного. Вопросительно заглядывает блондину в лицо с немой просьбой повторить, но получает лишь улыбку. Золдик вдевает шнурок в петлю и разгибается, снова подавая ребенку руку. Мальчишка тоже встает, крепко обхватывая в ответ. Теперь его ладонь стала намного теплее. Золдик думает, что согрел ее. Золдик оборачивается к женщине с узким прищуром. — Нет, он родной, — он наклоняется, накидывая на темную макушку капюшон. Судя по окошку отслеживания их такси будет через минуту. Тетка недоверчиво хмыкает и снова начинает разбирать свои бумажки. Когда водитель тормозит на парковке у входа, Киллуа прячет устройство в карман и оборачивается к ней. — Знаете, лучше под линейку. — А? — она непонимающе вскидывает голову. Золдик поднимает руку и ведет по линии бровей, расплываясь в широчайшей улыбке. Судя по побагровевшему лицу напротив, посыл она поняла. Когда они выходят на улицу, Киллуа взмахивает таксисту. Гон шагает рядом, рассекая лужи на манер небольшого катера, так как парковка превратилась в озеро. Хорошо бы донести его до машины на руках, но это может быть слишком стрессово для такого как он. Странный он у вас. Приемыш что ли? Да какого хуя. Золдик пользуется тем, что Гон смотрит перед собой и зло шипит. — Старая сука… Тоже мне, блять, знаток нашелся. А у самой на лице будто детсадовец порисовал. Киллуа выдыхает крошечное облако пара и моргает, опуская глаза. Гон смотрит в ответ и широко улыбается. Золдик сглатывает. Он же не слышал, да?.. Они садятся. Блондин хлопает дверью и оборачивается к ребенку рядом. Тот с опаской смотрит на водителя, лениво заворачивающего на выезд с парковки. — Вы не указали адрес. Куда вас везти? — Можем поехать в кофейню, если хочешь, — Золдик наклоняется к Гону, тот щурится, вглядываясь в движения рта и парень включает подсветку, игнорируя недовольный бубнеж спереди. — У тебя не будет проблем, если вернешься так поздно?.. Гон мотает головой и выдает улыбку от которой у Золдика сжимается сердце. Очень тоскливую улыбку… Мальчишка просит телефон и забивает адрес детского дома, всю дорогу молчаливо глядя в окно. Золдик не сразу понимает, что тот так и не отпустил его руку, вспоминает, что они вообще-то оба не пристегнуты и шипит. — Блин… подожди… — он расплетает их пальцы, замечает озадаченный взгляд, быстро пристегивается сам и осторожно перетягивает ремень поперек мальца. Гон, конечно, самостоятельный, но как он будет справляться со сломанной рукой?.. Золдику неспокойно. Золдик намеревается зайти в здание вместе с ним, но стопорится вытянутой ладонью, удивленно опуская глаза. — Почему? Гон только мотает головой, зябко ведет плечами, так как гипс зацепился и задрал низ темной ткани, давая холодному воздуху беспрепятственно проникать внутрь, а затем пытается стянуть с себя толстовку. Золдик хрипит, приседает и снова перехватывает его руку, заглядывая в глаза. — Не снимай, — он протягивает пакет с мокрой вещью внутри и все же поглядывает на здание. Может зайти? Как он пойдет один? Золдик ведь может все объяснить и извиниться. Но пойти туда, значит наплевать на мнение мальчишки, а так делать нельзя. Не с ним. Гон вцепился в край байки и поджал губы. Золдик отвлекся от темных окон и улыбнулся. — Слушай, у меня их навалом. Я не шучу. Штук 10. Две вообще одинаковые, — Золдик смеется. — И одна из них у тебя. Будут парные, окей? Брюнет опускает глаза, теребит простроченный шов и неуверенно кивает. — Супер. Давай может… я все-таки зайду с тобой? Отрицательный кивок. — Что? Хах, мне уже и в гости к тебе нельзя? Шутка ужасная, но мальчишка растягивает губы в легкой улыбке, пожимает плечами, а затем машет, отступая назад. Что ж, прогресс у них явно прослеживается. Гон кивает на забор, но Золдик мотает головой, пряча руки в карманы и наблюдая за тем, как тот поднимается по лестнице. Уже у двери, мальчишка снова оборачивается, удивленно отмечает, что тот по-прежнему стоит на месте и вскидывает руку, складывая пальцы в жест O'key. Киллуа щурит глаза и тоже складывает. Киллуа дожидается, пока за ним хлопнет дверь и решает все же наведаться сюда завтра вечером. По вторникам Гон обычно не приходит, так как выпадает смена Хисоки. Гон будет злиться, но в конце концов, как сам Золдик может вот так пустить все на самотек?.. В одной футболке холодно, но блондину плевать. Дождь больше не льет, но мерзко накрапывает, заставляя ткань липнуть в коже, наподобие занавески в душе. Бррр… Но зато отлично чистит мозги. Он решает пройтись до автобусной остановки пешком и разглядывает здание через забор. Серое, мрачное, словно только что сошедшее с картинки в интернете. С какого-нибудь сайта, посвященного паранормальной дичи и прочим веселым бредням. Кирпичную кладку украшало нарисованное зверье, но Золдику было не по себе от их угловатых морд, чернеющих подсмывшейся краской. Деревянные рамы на окнах… Пара ржавых качелей, железная горка, слегка завалившаяся набок… И тут живут дети?.. Они далеко от центра. Кэтрин или не знала, где именно находится детский дом, или просто плохо ориентировалась на местности… Потому что здешний район конечно… Золдик замечает какое-то движение возле здания, замирает на месте и пристально вглядывается. Через мгновение из-за угла выныривает силуэт в спортивном костюме, хватается за пожарную лестницу и ловко забирается наверх. Киллуа вскидывает бровь. И что дальше?.. Двери то заперты. Вряд ли они держат их нараспашку, учитывая местный контингент. Пока он шел, то видел минимум двух сомнительных типов, долго разглядывающих его из-под козырька круглосуточного магазина через дорогу. Но подходить они не стали. Может решили, что Золдик местный?.. Ха, 10 ℃, а он в джинсах и футболке… Прям заправский нарик. Силуэт в это время добирается до двери, но не дергает ручку, как ожидалось изначально, а ловко перелазит через перила, мгновение медлит, а затем отталкивается и прыгает на балкон неподалеку. Золдик ошеломленно мычит. Нихрена себе… Вот значит как воспитанники попадают внутрь. Вряд ли это местные няньки так паркурят, возвращаясь с курилки. Гон тоже так скачет? В темноте?.. По мокрому бетону? В 6 метрах над землей?! Тень снова перебирается через ограждения, подходит к окну и коротко стучит. Буквально через мгновение распахивается балконная дверь и ночного гостя наконец пускают внутрь. Золдик поражен до глубины души. Золдик взволнован, потому что у детей явно есть причина для такой конспирации… Гон пошел через главный вход. Его накажут?.. Золдик уже поворачивает обратно, намереваясь все же переговорить с их персоналом. Золдик вспоминает чужие темные брови, собранные в хмурую складку, поджатые губы, карий взгляд. Гон ясно дал понять, что не хочет, чтобы тот входил. Гон навернулся на мокром полу, сломал руку и приложился головой по его вине… Золдик дожидается такси, разглядывая полоски света, скользящие по облакам. Начинает светать.