Мотылёк

— Боишься летать? Мужчина откидывает кресло, болтая стаканчик с кофе. Гон отлипает от иллюминатора и вскидывает бровь. — Выглядит так, будто я боюсь? Блондин смеется, отпивая. Самолет трясет при приземлении. Гон ощущает себя носком в стиралке, поднимается и сдавливает живот, выдыхая. Блондин шутливо протягивает пакет. Они выходят на трап. Гон жмурится. — Где… где мы?.. Блондин прячет руки в карманы брюк и довольно хмыкает. — Куба, малыш. Гон разглядывает множество маленьких домиков за окном. Узкие улочки, вымощенные брусчаткой. Женщин в цветастых юбках. На Гона натягивают шляпу и указывают нa небольшое строение. Блондин идет впереди. Позади Гона идут мужчины в костюмах. Гон сглатывает и нагоняет, опуская голову. Его хлопают по плечу. — Это охрана. Расслабься. — Да я не… Кры… ох, черт… эм… — мальчишка трет лицо. Воздух раскаленный. Он мгновенно вспотел, ощущая, что пот бежит за шиворот. Гон не хотел снимать толстовку Киллуа, хоть под ней и была футболка. Толстовка была хоть каким-то якорем, за который можно было бы зацепиться. Блондин остановился и наклонился, выбрасывая руку. — Хилл. Паристон Хилл. — Понятно, — Фрикс неуверенно жмет, разглядывая чужую улыбку. Они заходят в небольшое помещение с потертым ковром на полу. Под потолком шумит кондиционер, Гон выдыхает, разглядывая пространство вокруг. Синие занавески на окнах. Полки с множеством книг. Небольшой стол с тарелкой фруктов. Гон проглатывает слюну. Он ничего не ел уже больше суток. Он не смог поесть в самолете. Кусок в горло не лез. Как там Киллуа?.. Гон просил телефон, чтобы позвонить. Гону уже привычно улыбнулись в ответ, но покачали головой. Паристон был до ужаса странным человеком. Намазал его лицо чем-то явно заживляющим. Разглядывал следы на руках. Веревка перетерла кожу, оставив красноватые полосы. Гону дали пакет со льдом и кроссовки. Лыжный костюм забрали, выдали шорты и футболку. Фрикс помялся и натянул первые. Второе проигнорировал, хмурясь на тихий смешок. Паристон отвечал избирательно. Паристон постучал по дверному косяку. Из-под бисерной шторы выглянула голова с множеством кудрявых локонов. В комнату вошла девчонка, по ощущениям ровесница Гона. Они перебросились парой слов. Хилл кивнул на брюнета и хмыкнул. — Посиди с ним. Если сможешь накормить, будет чудесно. Но он ничего не ест и не пьет, пока не попробуешь сама. Девушка потерла шею, загребла пышное афро пальцами и кивнула, подходя ближе. Гон уставился на вытянутую ладонь. — Канария. — Эм… Гон, — брюнет ответно пожал и сморщился, ощущая нешуточное давление на руку. Мулатка хохотнула. — Хиленький. Пойдем. Она потянула его за штору. Фрикс оглянулся на блондина, тот помахал и засмеялся. — Отдыхай. Мы вернемся вечером. Гона усадили на диван, поставили кувшин воды и сели рядом, раскрывая книгу. Гон подтянул колени, поковырял нитку на шортах и уткнулся носом. Щеку и висок сильно саднило. Он разглядывал свое лицо в туалете. Синяки расползлись словно кляксы. Девчонка мазнула по нему глазами, перелистывая страницу. — Кто тебя так? Фрикс повел плечами. — Мои похитители. — Тебя похитили? Кто? — девушка захлопнула книгу и обернулась. Гон посмотрел на незнакомые символы, поскреб ногу и хохотнул. — Не знаю, они не представились. Мулатка засмеялась. Уперлась в колено рукой и хмыкнула. — Вот как. И где они сейчас? — Вероятно, мертвы, — Фрикс повернулся к двери. Девушка замолкла, подогнула ногу и зашептала. — Capos? — Что? — Капореджиме, тот что привез тебя? Гон удивленно моргнул. — Ты про Паристона? Теперь девушка удивилась. — Ты знаешь его имя?.. — Да?.. Мулатка сглотнула, потерла корешок книги и опустила глаза. — Понятно, señor. Фрикс разогнулся, опустил ноги и попытался заглянуть ей в лицо. — А что ты читаешь? Девушка протянула ему книгу, но в глаза больше не смотрела. — Ветхий завет, señor. — Ого, — брюнет раскрыл библию, прошелся по непонятным символам глазами и неловко улыбнулся. — Ничего не понимаю… — Это испанский, señor. — Ты так хорошо говоришь по-английски. Ты полиглот? — Нет, señor. Учила в школе. Фрикс развернулся полностью и неловко хохотнул. — Здорово, я кроме родного никакого не знаю… — Я буду вашим переводчиком, señor. Гон снова наклонился, словил дерганное движение зрачков и зашептал. — А что значит señor? Мулатка сцепила пальцы и опустила голову. — Господин. Содержательной беседы не получилось. Девушка смотрела в пол, на вопросы отвечала, но в глаза больше не смотрела. На вопрос Гона, почему она называет его господином, емко ответила, что так надо. Затем коротко поклонилась и встала. — Я принесу вам поесть. Чего бы вы хотели? Фрикс моргнул, отрываясь от узора на ковре. — Ох… эм, чай?.. — Capos сказал, что вас нужно покормить. Может быть что-нибудь еще? Гон уперся в диван и улыбнулся. — Канария, а что ты обычно ешь? Девушка шаркнула. — Ахиако. Картофельный суп с курицей. Я приготовлю. — Я помогу, — Гон поднялся, закатывая рукава толстовки. Мулатка подняла голову и широко раскрыла глаза. — Если хотите… Гона провели на небольшую кухню и усадили за стол. Чистить картофель не дали. Пододвинули тазик с кукурузой и предложили ободрать. Фрикс улыбнулся и стал отдирать зеленые листья, вслушиваясь в тихую музыку из радио. Гон почувствовал, что что-то изменилось. Девушка замкнулась, после каждой фразы добавляла señor и все время спрашивала не устал ли он. Гон хохотнул и потер глаза сгибом руки. — Я не смогу уснуть. Когда Хилл вернется все же потребую телефон и позвоню Киллуа. Мулатка помялась мгновение, но подняла глаза, опуская очищенный картофель в таз с водой. — Вам не дали позвонить?.. — Нет, — Гон нахмурился. — Этот черт с горы только лыбу давит. Ей богу, будто лицо заклинило… Девушка улыбнулась, затем мазнула по двери и поджала губы. Гон нервный жест заметил и разогнулся. — Он обидел тебя? — Нет! Нет, что вы. Capos очень хороший человек. — Ага, — Фрикс кисло хмыкнул, ломая кукурузину пополам. Это был и кулинарный элемент и жест маленькой злости. — Отец говорил, что он самая настоящая крыса. Я не понимал его, но теперь полностью согласен. Девушка промолчала, смахнула очистки в мусорку, коротко поблагодарила. Включила комфорку и стала опускать в нее картофель, настраивая силу огня. Гон пошкрябал край стола и поднялся, подходя сбоку. За чужой готовкой было интересно наблюдать. Гон любил смотреть за тем, как готовит Киллуа. Киллуа… Сколько времени прошло?.. Остался ли Алик на месте?.. Киллуа просил крепко держать поводок. Киллуа наверняка страшно волнуется… Гон очень скучает… Оглядывает кухню и снова пытается завязать разговор, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. — А это твой дом? Очень уютный. — Это дом capos. Capos разрешил мне здесь жить. Capos очень добрый. Я слежу за домом в его отсутствие. — Хилл здесь живет? — Да, но редко. Прилетает 2-3 раза в месяц, иногда реже. Гон мычит. — А почему тогда бледный как поганка… Девушка с трудом удерживает улыбку, осекается и напряженно вглядывается в содержимое кастрюли. Гон пытается разговорить ее снова, но замечает, что та нервничает только сильнее, а потому садится за стол. Когда перед ним опускается тарелка супа, Фрикс осознает насколько сильно хочет есть. Девушка показательно отпивает первой. Фрикс смеется и зачерпывает жидкость с парой желтых картофелин, дует и жует, удивленно окая. Он уже понял, что его не собираются травить. — Очень вкусно! Девушка кивает. — Я рада. Принести вам сменную одежду? — Не, спасибо, — Гон опрокидывает миску в себя и выдыхает. — Остро. — Прошу прощения… — Я люблю острое, — Гон улыбается. — Раньше мне оно не нравилось, но Киллуа!.. Гон смыкает губы, опускает тарелку на стол и хмурится. — Я могу позвонить Хиллу? — Боюсь capos очень занят… Гон лежит на диване. Канария сидит на стуле рядом. Слышит звук двигателя и захлопывает книгу, тут же вставая. Дверь распахивается, пропуская мужчину в белом льняном костюме. Снова переоделся? Гон тоже встает. Блондин стягивает солнечные очки и смеется, подходя ближе. — А ты все в толстовке? Тепловой удар словишь. — Нет. Я могу позвонить домой? Хилл вздыхает, загребая челку рукой, кивает за плечо и хмыкает. Комната залита закатным солнцем. — Спросишь сам. — У кого?.. Я… Гон застывает на месте, вглядываясь в фигуру, зашедшую следом. Канария опускает голову. Ее афро темным ворохом падает на глаза. Фриксу кажется, что он и правда перегрелся. Губы движутся с трудом, будто их склеило. Он говорит с большим усилием. — Папа?.. Гон таращится перед собой, чувствуя, что его крепко сжали. Сам оплетает руками и тянет носом. Ему уже снились такие сны. Жестокие сны. Сны, в которых они снова сидели на веранде. Снилась флисовая юбка, чужие руки, пахнущие чем-то терпким. Фрикса горячо целуют в висок, затем отодвигаются и утирают мокрые щеки. Он и сам не заметил, когда заплакал. — Гон… хах, ну и вымахал же ты… — мужчина улыбается. Белки его глаз тоже влажные. Гона гладят по лицу, затем снова обхватывают руками и поднимают. Гон трогает чужие скулы пальцами и хрипит. — Черт… я сплю?.. Мужчина смеется. — Тогда я тоже. Фрикс утыкается в плечо носом. В голове будто завелся рой пчел. Слезы мочат чужую цветастую рубашку. Брюнет оборачивается к Хиллу, что-то говорит на незнакомом языке и слегка подкидывает его, разворачиваясь. Гон замечает, что Канария смотрит на него из-под челки. Ее глаза такие огромные, что в них можно утонуть. Хилл коротко треплет ее по голове и довольно кивает, дергая ручку двери. Гон вздрагивает и отклоняется, напряженно хрипя. — Куда… куда мы? Брюнет вскидывает бровь. — Домой, малыш. Гон хочет сказать, что его дом в другой стране. Гон не может выдавить ни звука, пока они едут между узкими улочками. Отец трет его плечо, разговаривая с Паристоном. Оборачивается, убирая мокрую прядь со лба и хмурится. — Тебе не жарко?.. +26 все-таки. Гон мотает головой, вглядываясь в карие глаза напротив, скользит по бледному шраму возле уха и шепчет. — Можно я позвоню Киллуа?.. — Тапки, полотенца, плавки… плавки… плавки… — Золдик крутится по комнате словно юла, тихо матерится под нос и неловко поджимает губы, когда брюнет выглядывает с кухни. — Разве они не в шкафу? — Да?.. Черт, наверное, — Киллуа чешет затылок. Вокруг него целая гора вещей. Фрикс утирает руки о шорты и кивает. — Я посмотрю! — НЕТ! ГОН, СТОЙ! Брюнет тянет ручку двери. Поднимает голову и успевает только вдохнуть, прежде чем на него обрушивается целая лавина. Золдик чертыхается, путаясь в свитере, хрипит и отшвыривает кучу барахла. Он просто скидывал в шкаф, что попало… Боже, если Гона снова приложило чем-то тяжелым… Золдик стягивает целую охапку, тихо охает и опускается на пол. Гон смеется. Запрокидывает голову и вскидывает бровь. — Новая система раскладки? Золдик прижимается к чужому лбу своим и выдыхает. Гон складывает вещи по стопкам. Золдик трамбует чемодан. Ему жизненно необходимо запихать все в один, чтобы второй не пришлось тащить мальчишке, только восстановившемуся после растяжения. Гон натыкается на что-то холодное, опускает глаза и вытягивает пустую бутылку из-под виски. Их много. Под кроватью, когда он искал кошачий мячик. На подоконнике за шторой. Гон молча отодвигает ее в сторону, накидывая охапку грязных носков сверху. Он все равно понесет их в стирку, заодно и выбросит втихоря. Киллуа с сильной тревогой относится ко всему, что находится после капитальной уборки. Тихо извиняется и скребет ногу через штаны. Киллуа пил только в гостях или с Хисокой. Киллуа всегда курил на лестничной клетке и какое-то время стоял, вороша волосы, чтобы те не так сильно пахли. Киллуа все равно сладко пах электронной сигаретой. Фрикс не был против. Фрикс вышел на балкон, чтобы полить цветы на следующий день, когда вернулся. Опустил глаза и сглотнул. Весь пол был усеян окурками. Одеяла, лежавшие на полу также пахли дымом. Тяжелым. Разве Киллуа курит такие сигареты?.. Курил. Много. Столько, что становилось ясно, как день. Золдик медленно разрушал себя в его отсутствие. Гон пытался поговорить об этом, но тот всегда переводил тему, неловко шутя. Золдик иногда начинал нервно колотить ногой, когда они сидели за столом. Фрикс тер его пальцы, пока они лежали на диване. Золдик сонно моргнул и повернул голову. — Что с твоими руками?.. Чужая ладонь тут же напряглась. Киллуа мягко отстранил руку и натянул рукав домашней кофты. — Ничего такого. Слушай, может мы… — Киллуа. Брюнет привстает, хмурясь. Золдик сглатывает, потирая лицо. — Это нервное… Гон принимает это как новую константу в их жизни. Гон быстро приловчается перетягивать чужие скребущие пальцы к себе на колено. Бодает бедром, когда его нога снова отстукивает частый ритм тапком. Гон наблюдает за тем, как он несколько раз проверяет заперта ли дверь. Переворачивается на спину и разглядывает потолок. Золдик садится на кровать, стягивает свитер и подхватывает футболку для сна. На его спине проступают позвонки. Гон разглядывал их и раньше. Гон понимает, что они заметны сильнее, как и ребра, которые он часто чувствует пальцами, когда они обнимаются. — Киллуа. — Ммм? — Нужно поговорить. Золдик оборачивается, замечает чужие нахмуренные брови и трет грудь пальцами. Гон изменился. Точнее… он все тот же. Он также прикусывает язык, когда путается в шнурках на берцах. Также мостится рядом, утыкаясь в грудь подбородком. Приподнимается и трется носом, когда Золдик откладывает телефон. Гон смотрит иначе. Иногда. Просто сверлит пространство перед собой, крепко сцепив пальцы. Гон сказал, что хочет есть вместе, даже когда перекусывал до этого. Гон просто сидит рядом, пока Золдик медленно жует, смотря сериал по телику. Гон разглядывает свое фото на упаковке из-под молока. Ставит в холодильник и закрывает, какое-то время рассматривая белую поверхность.

По телевизору шли только передачи на кубинском.

Гон щелкал пультом, упершись в подлокотник виском.

Гону сказали, что он может делать, что захочет.

Гон не может покинуть дом. Только с отцом или Хиллом.

Гон стучит пультом об пол, сжимает зубы и хмурится.

Что захочет.

Отец сказал, что вернется вечером.

Гону не дали позвонить.

Домработницы также молчаливо отводили глаза на все просьбы воспользоваться городским.

Блять, да телефонов даже не было в доме. Ни одного.

На экране мелькает заставка новостей.

Гон цокает, свешиваясь с дивана и пытаясь дотянуться до откинутого пульта.

С ним даже не разговаривают.

А если и говорят, то смотрят только в пол, опустив голову.

Гон попросил отвезти его в гости к Канарии.

Паристон сжал сигарету зубами и засмеялся.

Паристон сказал, что просто привезет ее к нему.

Пальцы нащупывают пластик, цепляют за край и подтягивают к себе.

Отметины на его руках стали желтеть. Отец долго гладил их руками и сказал, что они съездят к морю, когда он разберется с делами.

Гон пытается понять, какая кнопка выключает телевизор. Поднимает голову и не может вдохнуть.

На дисплее ведущая в красной блузке. Снизу номер телефона с непонятными символами. Позади нее экран.

Гон смотрит на свое фото.

Гон пытается отнять ручку чемодана, когда они выбираются из такси. Золдик стягивает маску и наклоняется. — Что-то не так? — Дай я покачу. — Не дам. — Почему? — Гон вскидывает бровь, переплетая свои с пальцами Киллуа. Они затянулись коркой. Гон хлопает Киллуа по руке, когда тот снова начинает их кусать. — Он тяжелый. — Я и сам не маленький. — Не маленький, — Золдик смеется, цепляя маску на нос. Они вышли в магазин, чтобы купить чипсы. Гон ничего не понял, когда тот сгреб его словно кота, ныряя в переулок. Хрипло хохотнул и зашептал, что забыл про маски. Они ездили к Бискет. Гона почти задушили в объятиях… Гон вытряхивал одеяло на балконе, когда заметил мужчину с камерой. Быстро сложил 2+2 и неловко махнул. Золдик выругался, замечая фото в новостной ленте, похлопал себя по губам и сморщился.

— Блин, мы точно переедем.

Гон выдыхает в маску, стаскивает с носа и оборачивается. Золдик цепляет ее пальцами и стягивает до подбородка. — Снимай, малыш. Мы отсюда все равно никуда не денемся… Леорио выглядывает из-за кресла впереди и улыбается. — Как говоришь, тот город называется? — Сирахама, — Золдик откручивает бутылку с водой. Стюардесса, проходящая мимо, упирается в кресло рукой и тонко улыбается. — Сядьте, пожалуйста, мы взлетаем. Паладинайт чешет затылок и послушно опускается в кресло. Куруто улыбается в кулак. Золдик откидывается на кресло. — Если почувствуешь, что тошнит, скажи мне, хорошо? В самолетах часто трясет и… — Все хорошо, — брюнет приваливается к его плечу и вытягивает ноги. — Я не боюсь летать. Паладинайт нервно стучит ногой, разглядывая ленту с чемоданами. — Исусья тряпка. Да что они там проверяют столько времени?! Клянусь, если они разворошат наш чемодан, я их… — Ваш все еще не привезли? — Гон катит свой, останавливаясь рядом. Он все-таки отобрал его. Золдик утыкается в его макушку подбородком и обреченно вздыхает. — Меня тошнит… — Все еще? — Леорио оборачивается, ослабляя галстук. Он единственный на борту, кто был в костюме… — Да, блин, — Золдик мычит. Он видел себя в зеркало. Он по цвету как флаг Нато. Такой же синий… — Взлетали, трясло. Летели, трясло. Садились, трясло. Меня будто блендером взбили. Хочу на воздух… — Хочу курить, — Леорио согласно кивает, вздрагивает и орет. — МОЙ ЧЕМОДАН! ЧЕРТ ПОБЕРИ! ПОДОЖДИ, А ЕСЛИ ОН УКАТИЛСЯ ЗА ШТОРУ… — Покатился на второй круг, — Золдик смеется. — Карусель, карусель, кто успел… — Вашу ж мать… Золдик раздвигает двери из рисовой бумаги, опускается на колени и утыкается в пол лбом. — Боже… наконец-то… Фрикс садится рядом, наклоняется и заглядывает в лицо. — Ляжем спать? Золдик упирается руками и встает, мотая головой. — Не, пошли. Я кое-что тебе покажу. На улице темно, но тепло. Золдик шаркает сланцами, цепляется за калитку и оборачивается. Гон разглядывает дорожку из камней, поднимает голову и восхищенно вдыхает. — Так красиво. Это кузнечики в траве? — Не, это цикады, малыш, — Золдик смеется, толкая деревянную дверцу. — И они тебя еще достанут утром. — Почему? — Фрикс нагоняет, идет рядом и глубоко дышит. Воздух здесь не такой, как в городе. Он влажный и свежий. При каждом глотке хочется раскрыть рот, чтобы поместилось больше. И луна просто огромная. Волосы Киллуа светятся, будто в них вплетены светодиоды. Гон разглядывает его профиль, когда тот тормозит, перехватывая его рукой. — Тут пологий склон, осторожнее. Они спускаются по каменным ступеням. Высокая трава мажет по ногам, заплетается между пальцев. Киллуа что-то мычит под нос. Фрикс улыбается, узнавая знакомый мотив. Они обходят огромный камень, когда блондин весело хмыкает, сжимая Гона за руку. — Пришли. Фрикс немного проскальзывает по гальке. Гон поднимает голову. Волны с шумом загребают песок, шелестя впереди. Киллуа стягивает шлепки и зарывается ногами, довольно щурясь. — Обалденно. Как тебе? Гон отпускает руку. Проходит немного вперед и садится. — Потрясающе… Блондин опускается рядом. — Ты ведь впервые видишь океан? Гон перетирает песчинки пальцами, неловко улыбается и шепчет. — Не совсем… — Ммм? — Золдик чешет колено и оборачивается. Фрикс разглядывает его лицо. У Киллуа глаза по цвету, как вода. — Отец возил меня к морю. — Вот как… Золдик смотрит на волны, нервно улыбаясь. Гон нашаривает его ладонь в темноте. — Мой отец - глава кубинского наркокартеля. Блондин закашливается в кулак, лупит себя в грудь и ахреневающе мычит. — Блин, ты говорил, но я все еще в аху… в шоке, малыш. — Я тоже, — Фрикс утыкается в колени подбородком. Золдику кажется, что его волосы отливают чем-то изумрудным. Золдик трет грудную клетку.

Мой Киллуа.

Этот чертов сукин сын. Все это время… Никакого мата не хватит, чтобы описать злость Золдика, когда тот швырнул стакан об пол, хватая мужчину за шиворот. Никакой юрист не спасет, если набьешь морду губернатору штата. Золдик все равно думал, что готов на убийство. Гон привалился плечом, задумчиво молча. Золдик закусил губу и обхватил его за плечо, утыкаясь в макушку губами. — Киллуа. — Да?.. — Я решил, куда поступлю. Блондин выдыхает. Он уже сказал, что они переберутся в любой город, чтобы быть ближе к университету. Чтобы оставаться рядом. Гону скоро 16… — И куда? — В полицию. — ЧТО?! — Золдик сипит, сжимая чужие плечи напряженными пальцами. — ПОЧЕМУ?! Гон смеется. Затем хмурит брови и шепчет. — Я буду искать отца. Золдик почти спотыкается в темноте.

— Ты хочешь вернуться к отцу?..

— Нет.

Брюнет смотрит на линию горизонта, сжимая мокрый песок пальцами.

— Я хочу его арестовать.

Золдик чувствует, что кровь лупит в виски. Любой город. Любой университет. Любая специальность, куда Гон захочет. Гон хочет стать полицейским, чтобы арестовать главу кубинского наркокартеля…

Гон сказал, что отец знает об этом.

Они заключили пари.

Сколько валерьянки нужно выжрать, чтобы принять это?..

Гон тыкает в белый комок пальцем и смеется. — А это что? — Моти. Рисовое тесто с начинкой. — Почти пельмени! — Паладинайт жует за обе щеки, весело потирая руки. Киллуа кривится, подхватывая рисовый сверток палочками. — Да в каком месте это пельмени?! Гон неловко чешет нос. Золдик затягивает пояс на его банном кимоно. — Извини… он все время развязывается. — Ничего, малыш. Не туго? — Нет, — брюнет мотает головой. — А почему мы не пошли со всеми? Золдик поджимает губы, неловко мыча. — Ну, эм… в общественные источники ходят голышом, так что нам лучше в отдельный онсэн, чтобы… Золдик спотыкается о чужой яркий румянец и мгновенно вспыхивает сам. — Мы будем купаться в плавках! Не переживай! — У… угу. Гон загребает воду руками. Золдик поливает себя из ковша, надеясь смыть липкое чувство стыда. Но то почему-то смываться никак не хочет, напоминая о неловком разговоре в коридоре. С ребятами было бы веселее, но… Да, блин. Да, они все мужики, но это какой-то явный перебор. Золдик и сам был не в восторге от чужих причиндалов. Старики почему-то всегда тормозили напротив него. Упирались в бока и многозначительно смотрели вдаль. Золдик размышлял над тем, сколько человек может пробыть под водой без воздуха. Золдик заметил, что мальчишка больше не разглядывает каменное дно, глядя на него во все глаза. — Что-то не так?.. — Не… просто… Тебе идет с укладкой назад. — Ха, правда? Ну, — Золдик трет влажную прядь и тяжело вздыхает. — Не с моими волосами. Высушу и снова превратятся в чертов одуванчик. Фрикс смеется. Фрикс утыкается в бортик виском и улыбается. — Ты и так, и так очень красивый. — Подхалииииииим, — Золдик тормошит чужую мокрую макушку, затем заглаживает темные пряди и довольно хмыкает. — Вот тебе идет. Правда все равно торчком. Гон поджимает губы и трогает волосы руками, отводя глаза. Золдик тушуется и наклоняется, заглядывая в лицо. — Торчком тоже круто! Брось, малыш. Я уже говорил. С твоим лицом можно любую укладку. — С моим… лицом? Золдик упирается в колено рукой и подмигивает. — Пф, да. Гон, черт побери, ты редкостный красавчик. Вот увидишь, подрастешь и от девчонок отбоя не будет. Фрикс трет шею, неловко смеясь. Подрасти. Гон тормошит волосы полотенцем. Золдик раскатывает футон, тихо насвистывая. Гон разглядывает его спину с прилипшей футболкой. Стать взрослым. Поступить на полицейского. Найти отца.

Защитить Киллуа.

— Киллуа, значит. Это человек который?..

Гон мотает головой.

— Просто мой Киллуа. Мне нужно позвонить. Он очень волнуется.

Отец скребет щеку, затягиваясь толстой сигарой.

— Не выйдет. Он попытается тебя вернуть.

— Я хочу вернуться.

Мужчина вздрагивает, проворачиваясь в кресле.

— Ты не останешься со мной?..

— Останусь. До конца месяца. Потом я хочу вернуться к нему.

Паристон перекидывает ногу через бедро и смеется.

— Джин. А он серьезен. Я весь перелет это слушал.

— Я знаю. Гон.

Мужчина упирается в колено рукой и запускает пальцы в волосы на чужой макушке.

— Гон, я бы хотел, чтобы ты остался со мной на совсем. Чтобы ты перенял мое дело.

Мальчишка хмурится, поднимаясь на ноги.

— Нет. Я хочу к Киллуа.

Золдик сопит, смяв щеку о подушку. Гон разглядывает его лицо. Придвигается ближе и прижимается к виску губами. Золдик морщится, нашаривает его бок рукой и прижимает к себе. — Душно, малыш?.. — Нет. Совсем нет. — Мгм… — Киллуа. — Ммм?.. — Я люблю тебя. Блондин зевает, сонно шепча. — И я тебя люблю, солнце… Блин, чертовы цикады… Фрикс смеется, потирается носом и утыкается в бледную шею. Киллуа пахнет чем-то сладким. Киллуа морщится и бубнит. Он часто бубнит во сне. — Пауки… с крыльями… Фу… Уж лучше тогда мотыльки… Фрикс тихо смеется, ощущая, что и сам проваливается в сон.

Паристон смеется, перебросив его через плечо. Слегка подкидывает и похлопывает по спине.

Гон царапает его пальцами, зло шипя.

— Джин! Он реально весь в тебя! Попытался сбежать через окно, но навернулся в кусты. Еще и пистолет с собой прихватил!

— Я ведь научил его стрелять, все нормально.

— Ох… отец года…

Гона опускают на диван. Гон ощущает жгучую боль в ноге, подтягивает к себе, но все равно сверлит из-под сведенных бровей.

— Я снова сбегу!

Паристон щурится. Брюнет захлопывает ящик стола и подходит ближе, опускаясь рядом.

Гон стискивает зубы, разглядывая чужую улыбку.

— Тогда заключим пари.

— Какое пари?

Джин вытягивает руку, оттопыривая мизинец.

— Завтра же полетишь первым рейсом, но…

— Но?..

— Но есть несколько условий.

Гон садится, разглядывая чужое загорелое лицо. Джин краток. Условий всего 3.

Гон должен следовать им, если хочет попасть домой.

— Я всегда буду рад тебе, если передумаешь. Дай знать, если решишь вернуться.

Он кивает в сторону Хилла. Хилл разглядывает их с широкой улыбкой.

Гон хрипит.

— Я сам тебя найду.

Джин улыбается, сжимая палец.

— Тогда поймай меня.