Дракон, построивший башню

Его использовали. Чайлд Тарталья — авангард Царицы, Одиннадцатый Предвестник Фатуи, прибывший в Ли Юэ для кражи Сердца Бога у Гео Архонта, Моракса. Человек, проведший месяц рядом с этим самым Гео Архонтом, деливший с ним ужины и обеды, порой — завтраки. Слушающий его едва ли не часами не столько для получения информации, сколько ради собственного удовольствия. Чайлд Тарталья — Одиннадцатый Предвестник Фатуи, обманутый тем, в кого по случайности влюбился. Не то чтобы у него была причина злиться, на самом деле. Они не обговаривали их отношения, не заходили дальше простых встреч, которые назвать «свиданием» язык повернётся только у влюблённого дурака. Чайлд был влюблённым, но не дураком. Да и давать этим чувствам расцвести со всей их ужасающей силой — дело абсолютно безответственное. Он не имел права, хоть и очень манило, ведь всё же первый раз такое. До этого он как-то не испытывал симпатии к людям в таком плане, особенно к статным мужчинам, которые под личиной работника похоронного бюро скрывают свою божественную натуру. Его использовали, и это было справедливо. Он — воин, наёмник, часть армии Царицы. Его должны использовать. Это справедливо. Но неприятно. Потому что Моракс — или теперь просто «Чжун Ли», если уж он решил попробовать жить как смертный — за этим наблюдал и даже не намекнул. А может — намекал, и Чайлд просто не заметил, потому что позволил себе любоваться чужим лицом и нечеловечески красивыми золотыми глазами. Вероятно, если бы его голова не была забита всеми этими бесполезными чувствами к человеку — Богу, — с которым он никогда не сможет быть, он бы заметил. Заметил бы, что тот слишком много знает. Заметил бы, что у того глаза порой сияют не так, как должны у людей. Заметил бы, что Глаз Бога на цепочке — фальшивка. Заметил бы, что для человека фигура у того слишком идеальная, будто бы специально созданная, вытесанная из камня, притягивающая взгляд. Но всё, что он заметил — так это ответное чувство, горящее в золоте глаз. Чувство бесполезное, бессмысленное, не имеющее права на развитие. Но Бог, Гео Архонт, Моракс допустил его появление, и Чайлд не понимал почему. Разве он не должен вести себя более рационально, или на закате лет вся мудрость покинула его? Или же это чувство для него не так уж значимо. Чайлд не знал, не понимал, но до сих пор видел его. И злился даже не из-за того, что его обманули, а из-за того, что всё это время душил в себе влюблённость, позволяя ей просто приятно греть сердце, но не охватывать голову. Поскольку создавать себе болезненный шрам, который точно будет ныть и терзать его ещё долгое время, не имело смысла. Ему хотелось запомнить эту поездку в Ли Юэ как нечто хорошее и тёплое. Весёлое, в каком-то смысле, познавательное. Образ Чжун Ли так и не смог омрачиться в его глазах, хоть обида и скреблась где-то на подкорке, шепча злобные мысли. Но в них не было никакого смысла. Зачем злиться, рушить дружбу, когда они и так уже скоро расстанутся и больше, вероятно, никогда не встретятся? — За тебя, Моракс, — фыркнул Чайлд, поднимая чашечку так, словно в ней был алкоголь, а не зелёный чай. Чжун Ли усмехнулся, качая головой, и принял этот порыв, повторяя за ним. Чайлд боднул его чашечку своей и тут же выпил весь чай, игнорируя боль от кипятка, пробежавшуюся по горлу. — Я и не надеялся, что ты придёшь, — признался Чжун Ли, в противовес сделав небольшой глоток. Чайный гурман, не иначе. Чайлд подпёр голову кулаком, позволяя себе развалиться на стуле, потому что держать спину прямо и казаться воспитанным рядом с этим человеком — Богом — уже надоело. Вчера ему пришло такое короткое и дружественное приглашение на ужин в Глазурном павильоне. Честно, сначала он решил, что Чжун Ли просто хочет поесть за чужой счёт, — как делал это всё их знакомство. Однако оно было написано так… по-доброму что ли, что Чайлд дал волю собственным чувствам. Может, это была его фантазия, наваждение, и на самом деле ему просто чудилось, что Чжун Ли испытывает к нему нечто. Захотелось поверить — поверил. Так бывает. Но, даже если и так, что плохого полюбоваться этой статью и красотой ещё немного. Чайлд искренне сожалел, что не мог забрать бывшего Гео Архонта с собой, в Снежную. Всё равно оттуда он скоро вновь отправится куда-нибудь ещё и надолго. Переживания, отнимающие слишком много его внимания. Они того не заслуживали. — Захотелось повидаться, — беспечно пожал плечами Чайлд, отпечатывая в своей памяти каждую пуговицу на плаще Чжун Ли, размах плеч, то, как лежат его волосы, аккуратные, выверенные движения, элегантность пальцев… Небольшое баловство, чтобы потом как-нибудь помечтать, лежа в кровати или под открытым небом, вспоминая. Кажется, эта влюблённость взрастила в нём нечто романтичное, распустившееся неуместным цветком в его жаждущей крови душе. Впрочем, это не так плохо, ему даже нравилось. Хоть мысль, что его первой любовью оказалось буквально божество, жгла — он привык достигать, а не отступать. Но ведь в любви всё не работает подкупом и силой, это он знал по своей семье. Те очень старались ответить ему тем же, но у них получалось паршиво. Неожиданно смешная мысль посетила его голову: неужто из выработавшейся привычки он начал сорить деньгами, чтобы купить Чжун Ли всё, на что тот положил глаз? Чтобы завоевать его внимание? Теперь к влюблённости прибавился оттенок лёгкого отвращения — жалости к себе. — Посмотреть в твои бесстыжие глаза, — беззлобно закончил он, улыбаясь широко, почти что скалясь. Чжун Ли пристыженно опустил взгляд, всего на мгновение, но этого хватило, чтобы задетая той сценой в банке гордость Чайлда немного восстановилась. Он смягчился. — Я не злюсь и не обижаюсь, просто было неприятно. — Мне правда жаль, что пришлось скрыть это от тебя, — заговорил Чжун Ли, смотря ему в глаза, и вновь на дне его зрачков горело то чувство. Чайлд сжал губы, пытаясь улыбнуться, но вышло плохо. И мысленно укорил себя. Ждать извинений — да с чего он взял, что перед ним будут извиняться? И за что? За то, что с самого начала это он пропустил мимо глаз очевидные факты божественности Чжун Ли? Тут уж сам идиот, но всё же… хотелось думать, что Чжун Ли испытывает хотя бы какие-то угрызения совести. — Тебе хоть не нравилось обманывать меня? — не сдержался Чайлд, но постарался прозвучать как можно более спокойно. Его план не портить отношения с тем, кто впервые заставил его чувствовать что-то, помимо желания вскрыть кому-то глотку, всё ещё был в приоритете. Он же не похож на какого-то безумного коллекционера чего-то эфемерного, если носится с этим поразившим его чувством? Ему верилось, что не совсем. — Нет, не нравилось, — легко ответил Чжун Ли. Возможно, даже искренне. Чайлд всё же справился со своей улыбкой, не чувствуя того облегчения, на которое надеялся. Что ж, стоило признать, что эта встреча была не такой уж и хорошей идеей. Возможно, не стоило соглашаться. Надо было уехать не попрощавшись, чтобы не ощущать этой странной атмосферы. Будто им было о чём ещё говорить после всего случившегося. Стоит ли Чайлду соврать, что он сожалеет, что натравил на родной дом Чжун Ли древнее божество? Ах, да… это. Ещё одна причина, по которой им абсолютно не стоило заводить отношений. Потому что всё тогда могло приобрести совершенно ненужный и драматичный поворот. Удивительно, что Чжун Ли ничего ему не говорил насчёт этого нападения. Наверное потому, что ожидал чего-то такого. Ведь он знал, что Чайлд Тарталья заслан сюда именно для того, чтобы устроить переполох. А перед своим народом он не чувствует угрызений совести за то, что позволил чужестранцу устроить попытку едва ли не геноцида? Чайлд прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ну вот, он начинает злиться. Привычку сдерживать себя на людях он считал скорее дурной, чем полезной. Для того, чтобы выпустить злость ему потребуется время и какая-нибудь несчастная жертва в лице хиличурлов, например. К сожалению, времени искать их у него не было — уже вечер, а ему ещё надо было выспаться перед завтрашним. — Тарталья, — позвал его Чжун Ли осторожно, мягко. Чайлд поднял на него взгляд, буквально чувствуя, как ранее тихо скребшаяся обида начинает по-детски выть в его голове. Строить иллюзию, словно они друзья, смысла не было. Но он построил, и вот, что получает взамен за свою оплошность. У фатуи не может быть друзей и возлюбленных, это опасно. Для самих фатуи в первую очередь. Стоило об этом помнить, он уже не зелёный кадет. Он вздрогнул, когда на его руку вдруг легла чужая. Моргнув и проверяя, точно ли не чудится, посмотрел вниз — и правда, пальцы Чжун Ли осторожно коснулись тыльной стороны его ладони. И даже погладили, так ненавязчиво, будто бы всё нормально и так должно быть. Но с отчётливым намёком. — Что ты делаешь? — Чайлд буквально услышал прорезавшийся лёд в собственном голосе. Но Чжун Ли не смутился, наоборот, посмотрел так, словно знает всё на этом свете. Словно прекрасно понимает тот вихрь, что пляшет у Чайлда в сердце последние месяцы и весь этот день. — Тарталья, — мягкость из его слов не исчезла, и Чайлд едва удержался от того, чтобы поддаться ей, — не лги мне. Мы не говорили об этом, но я бы хотел. — Поговорить? — Чайлд ненавидел ту часть себя, которая до сих пор не отдёрнула руку и позволяла той оставаться под тёплой ладонью в чёрной перчатке. Но вот его холод — это не пропало. — Не думаю, что это хорошая идея. — Тарталья, — вновь повторил Чжун Ли его имя, и хватка на руке стала ощутимее. Чайлд сглотнул, буквально чувствуя, что тот цветок влюблённости начинает отравлять его волю, потому что он всё ещё не сделал ничего, чтобы это остановить. И злость только быстрее текла по венам. Но он не смог издать и звука против, когда Чжун Ли осторожно поднял его руку и притянул к своему лицу. Его горячее дыхание просочилось под ткань полуперчаток, оседая невесомым, призрачным поцелуем, и Чайлд пришёл в себя, тут же выдернув руку. — Нет! — вскочил он, наконец давая эмоциям охватить себя. Протяжно выдохнув в бесплодной попытке взять себя в руки, он замотал головой, затем глядя на непонятно спокойного Чжун Ли, наблюдающего за ним своими гипнотизирующими золотыми глазами. Чайлд снова тряхнул головой, борясь. — Нет, мы не будем ничего обсуждать, нам нечего обсуждать, я пришёл сюда только чтобы последний раз на тебя просто посмотреть и ничего более! — Я не настаиваю, — ответил Чжун Ли, послушно выслушав его и оставаясь на своём месте. Чайлд замер, и Чжун Ли добавил. — Сядь, пожалуйста. — Да иди ты, — прошептал Чайлд, всё же опускаясь обратно на стул и взъерошивая волосы. Сжав голову собственными руками на несколько секунд, он глухо проговорил. — Ты же не издеваешься надо мной снова, а серьёзно сейчас, да? Всё это время… — Мне казалось, что, если мы объяснимся и решим сделать наши отношения интимнее, всё приведёт к не лучшим последствиям, — ответил всё так же мягко и спокойно Чжун Ли, и его голос буквально сочился чем-то, похожим на нежность. Чайлд поднял голову и мысленно взвыл, видя эту самую нежность ещё и в золотом свете глаз. — Легче, когда предают друг друга просто знакомые, а не любовники, да? — проворчал Чайлд, переставая стискивать пальцами волосы и убирая руки под стол от греха подальше. Если его ладонь ещё раз так мягко возьмут эти тонкие идеальные пальцы, то он проиграет. — Верно, — кивнул Чжун Ли, похвально улыбаясь, и Чайлд фыркнул, отворачиваясь. И сжал губы, краем глаза увидев, как к нему приглашающе протянули руку. Прикрыв глаза на долю секунды, он всё же вновь посмотрел на Чжун Ли. Тот легко, но заметно выдохнул, видимо, радуясь, и сказал. — Повторюсь, я не настаиваю. И предлагаю тебе попробовать сблизиться сильнее, чем просто пара друзей, делящихся друг с другом историями и информацией. Раз теперь мы говорим друг с другом начистоту. Чайлд усмехнулся. Горько так, не специально. Отношения построить. Сблизиться. Стать любовниками. Целоваться в свете фонарей, называть встречи «свиданиями», спать друг с другом, и ещё много всяких романтичных и приятных мелочей. С Богом. С Мораксом. С бывшим, мать его, Гео Архонтом, на чей город он натравил чудовище, и кто обманывал его всё это время. Вот уж точно — союз, заключённый самой Селестией. Он бы попробовал. Правда. Принять эту манящую руку, подняться, вжаться губами в тонкие губы Чжун Ли, схватить за плечи и наконец прижать к себе, чтобы прощупать его тело не только взглядом, но и руками. Чтобы наконец-то ощутить тепло в полной мере. Чтобы дать проклятому цветку расцвести окончательно, пустить корни, сковать сердце, позволить себе быть влюблённым и любимым. Даже если ненадолго. — Чжун Ли, — выдохнул он это фальшивое человеческое имя, смотря на протянутую руку. Опустив плечи, он покачал головой, смотря в утягивающие и всё такие же спокойные глаза. Будто бы Чжун Ли не сомневался в том, что его предложение примут. Ведь оно такое заманчивое. Можно было бы начать ребячиться и ответить «нет» назло, но вот только ребячиться не хотелось. Но отказать придётся. Ещё раз покачав головой, Чайлд сказал. — Поздно уже. Вероятно, действительно стоило попробовать раньше, но завтра утром я уплываю обратно в Снежную. Повисла тишина. Ещё несколько секунд нежность теплилась в глазах напротив, а затем пропала без следа. Золото застыло то ли в удивлении, то ли в шоке. Чайлд едва заметно кивнул сам себе, ощущая, как тяжесть собственных слов ложится на сердце грузом. Обидно. Неприятно. Даже неприятнее, чем было после той сцены в банке. — Мне жаль, — выдавил он из себя, стараясь задушить в зачатке рвущуюся душевную боль, и поднялся. Опустив взгляд увидел, как ранее раскрытая ладонь теперь сжалась в крепкий кулак. Даже слишком крепкий. В остальном — Чжун Ли сидел неподвижно. Чайлд снова посмотрел ему в лицо и наткнулся на пристальный взгляд. К горлу неожиданно подкатил ком и ему пришлось его проглотить, чтобы добавить. — Правда. Я не могу. Доброй ночи. Перестав цепляться за стол, он отошёл на шаг и развернулся. Меж лопаток зажгло, но он заставил себя не оборачиваться. В этом не было никакого смысла, кроме попытки успокоить собственную боль, а затем заново её распалить, потому что он не мог остаться. Приказ Царицы не оспаривается, а он — её Предвестник, её воин, её авангард, чтоб его в Бездну. Да и какая связь с Гео Архонтом, пусть и бывшим? Разве не предательство? Или это не в счёт? Чайлд мотнул головой, расплачиваясь за их скромный ужин, состоявший из одного чая. Это просто попытка сбежать, до этого он не особо задумывался о том, может ли его влюблённость быть предательством. Его Архонт — это Царица. А сердце он бы просто отдал Чжун Ли. Снаружи уже зажгли фонари. Было душно. Из-за света не виднелись звёзды. Чайлд спустился по ступеням Глазурного павильона, теперь смотря под ноги. На душе, откровенно говоря, было паршиво. Действительно, стоило уехать без лишних слов, а он поддался мимолётному желанию насладиться видом Моракса в человеческой оболочке. — Тарталья! — он зажмурился от оклика. В голове вспыхнуло желание глупо сбежать, но его гордость только восстановилась, и марать её детским побегом он не собирался. Поэтому остановился, слыша, как со спины приближаются торопливые шаги. Он заставил бежать за собой Бога, но это откровение не дало ему ничего, кроме очередного потока саркастичных мыслей. — Гео Архонт не привык к отказам? — как можно ядовитее спросил он и отшатнулся, когда его локтя коснулись. Резко развернувшись, он отступил от Чжун Ли на несколько шагов, пытаясь держать проклятую самой Селестией дистанцию. Потому что опасно. Потому что он утонет, если это продолжится. — Тарталья, ответь, — он заставил Бога не только бежать за собой, но ещё и умолять. Абсурд. Даже смеяться не получалось. Чайлд закусил губу изнутри, пытаясь держать себя в руках. Да что ж это за вечер такой, который никак не хочет заканчиваться? — Мне нечего тебе сказать, — отрезал он, собираясь снова развернуться, как вдоль спины пробежался предупреждающий холодок. Однако, к собственному удивлению, он не успел среагировать, и в этот раз его схватили, крепко, за оба локтя. Как и стоило ожидать от Властелина Камня, хватка у того была что надо. Дёрнувшись и нахмурившись, Чайлд поднял голову и застыл, пойманный в ловушку отчаянно сверкающих золотых глаз. Те оказались к нему так близко, как никогда. Настолько, что он буквально ощутил, как на выдохе Чжун Ли опалил своим дыханием его губы. Мысли сбились в кучу в одну секунду, и всю его бравую уверенность смыло, как огромная волна — песчаный замок. — Тарталья, — сегодня Чжун Ли звал его по имени чаще, чем за все предыдущие дни вместе взятые, честное слово. Стиснув зубы, Чайлд заставил себя отвернуться, теперь чувствуя чужой жар не губами, а щекой. И это почти никак не помогало ему собраться. Чжун Ли заговорил быстро, непривычно, но не сбивчиво, и каждое слово било прямо по остаткам воли. — Не знаю, стоило ли мне действительно определиться раньше, решиться, но сейчас я хочу понять, ответны ли мои чувства к тебе, и согласился бы ты быть со мной. — Это уже не важно, — прошипел Чайлд и судорожно вдохнул, когда одна из ладоней отпустила его локоть и коснулась его лица. Только сейчас к нему вдруг пришло осознание, что он расслабился, даже не пытаясь отклониться. Наоборот, будто бы тянулся вперёд, желая принять ласку. — Важно, — перешёл на шёпот Чжун Ли, притягивая его к себе ближе и поворачивая его голову, поглаживая. Чайлд закрыл глаза, в малодушном порыве не желая смотреть в золото, и попытался поймать собственное дыхание, чтобы не выдать себя, чтобы не проиграть, чтобы не утонуть… Его пробрала заметная мелкая дрожь, когда губ коснулись мягкость и тепло. Мысли завопили, начав носиться вихрем и сметая вообще всё, что могло быть в его голове, оставляя после себя лишь суматоху и незнание, что думать. А тело его предало: рот открылся по чистому наитию, и воздух застыл в лёгких, когда внутрь скользнул чужой язык. Жар пробежался от макушки до самой груди настоящим пожаром, сердце вспыхнуло пламенем, забившись быстрее, и Чайлд не удержал руки, впиваясь пальцами в плечи Чжун Ли, сминая ткань его плаща будто бы в попытке разорвать. Вместе с жаром его пронзило холодом осознания — он сдался. Проиграл сам же себе, не смог дойти до банка, не смог переждать ночь и не смог уехать в Снежную, не сделав эту глупость. На следующее утро он будет жалеть, а сейчас так радостно певшее сердце — растерзает само себя, потому что он не справился. Потому что сейчас он ползёт ладонями по шее Чжун Ли, пальцами гладя его кожу, пытается найти его завязанные в хвост волосы, старается дышать и попросту млеет от одного порывистого поцелуя, который откроет ему дорогу в новую для него Бездну. Отстранившись в моменте смелости, тут же потянулся обратно, сминая тонкие и на удивление мягкие губы Чжун Ли, пытаясь взять инициативу и передавая её обратно почти без боя, потому что не знал в принципе, что делать. Новая волна жара охватила его, выжигая всё только чудом выжившее здравомыслие, когда Чжун Ли обхватил его, прижимая теснее, так, словно хотел вплавить в себя. В ворохе мыслей Чайлд всё же нащупал нечто, что вытянуло его из творящегося. Оторвавшись, он тут же отвернулся, прерывая себя, но ловя в щёку лёгкий поцелуй чуть влажными губами. Веки тряслись, когда он их поднимал, и перед ним предстала всё та же улица Гавани, освещённая ночными фонарями. Даже сквозь перчатки он продолжал чувствовать жар, которым буквально дышал Чжун Ли, и не мог убрать руки, желая впитывать его и дальше. Ничтожество, жалкий, так легко сдавшийся… — Я не знаю, когда вернусь и вернусь ли вообще, — прошептал он, бросаясь в развернувшуюся пропасть, у которой есть дно, и это дно проткнёт его шипами, как только утром он ступит на корабль до Снежной. Но сейчас его потряхивало не от предстоящего будущего, а из-за тела, продолжающего прижиматься к нему. Чжун Ли молчал, носом потираясь о его щёку и вдыхая так глубоко, словно до этого дышал одним лишь дымом. Пальцами бродил вдоль спины, поглаживая, с желанием не отпускать. А сердце в его груди билось быстро, гулко, будто бы не как у людей, и с каждым новым его ударом Чайлд чувствовал, как его влюблённость расцветает, распускается, подпитываемая взаимностью. И как корни пронзают сердце, окончательно проникая в его душу и срастаясь с ней. — Подари мне эту ночь, Тарталья, — прошелестел Чжун Ли, оставив на его щеке ещё один поцелуй, затем поднимаясь губами к его глазу и спускаясь обратно. А Чайлд замер, принимая всё это и моргая уже чаще, перестав трепетать. Царившая в мыслях разруха не помогла найти ему ответ, и он не успел ничего даже сказать, как Чжун Ли продолжил. — Проведи её со мной, Тарталья, прошу, я не могу отпустить тебя сейчас. За него красноречивее всего говорила усилившаяся хватка. Чайлд тяжело сглотнул, в животе ледяным шаром возникла смесь из лёгкой тревоги и волнения. Провести ночь? Вместе? Перед тем, как он, вероятно, навсегда исчезнет из Ли Юэ? Мысль отдалась болезненным уколом в сердце, но вместе с этим пришло и осознание, что он уже сотворил ошибку и раз начал, то стоило взять всё, что только мог. На сердце стало неожиданно легко. Это его последняя ночь в Ли Юэ, и пусть он лучше проведёт её в объятиях Чжун Ли, чем в пустой комнате Северного банка один, мучаясь от жалости и ненависти к себе, от понимания, что упустил нечто очень важное. Поэтому, окончательно отключив голову, он отдал право голоса сердцу. Повернувшись, в одно мгновение пропал в той всеобъемлющей любви, что растапливала золото радужки. Чжун Ли смотрел на него так, словно в мире не существует никого более, и раненое безответным желанием быть любимым сердце откликнулось на этот зов так стремительно и резко, что Чайлд не успел остановить себя от очередного поцелуя в губы. Лёгкое касание, только чудом не переросшее во что-то большее. — Покажешь мне свой дом? — улыбнулся он, ощущая, как губы самовольно складываются в широкую и не натянутую улыбку. Не профессиональную, не вежливую, не оскал, а такую непривычную, но знакомую. Как если бы улыбался так до того, как провалился в Бездну. Чжун Ли вжался в него сильнее, касаясь его лба своим, коротко жмуря сияющие довольством и всё той же привязанностью глаза. Чайлд взглянул из-под ресниц на его губы, по привычке борясь с желанием, а затем откидывая это и припадая к нему, целуя, любя, захлёбываясь в чувствах. На поцелуй ответили стремительно, но не успел Чайлд забыться, как его резко и неожиданно дёрнуло в сторону. Паника в момент захлестнула всё его существо, затем сменяясь привычной сосредоточенностью. Готовый к атаке он распахнул глаза и… мир перевернулся. Он внезапно оказался на спине, прижатый мощным пылающим телом. Глаз Бога на поясе мигнул, в руках потекла вода, но с ним неожиданно переплели пальцы, придавливая к тому, на чём он лежал. — Что? — выдохнул он, приходя в себя. Всё произошло так стремительно, но у него же должна была быть хотя бы секунда — достаточно, чтобы призвать клинок и нанести удар. Он моргнул, приходя в себя, и наконец увидел, что над ним нависает Чжун Ли. И расслабился, обмякая и краем сознания отмечая, что лежит он не на земле, а на чём-то мягком, вроде… — Ты хотел посмотреть мой дом, — слова Чжун Ли слились в новый звук, похожий на приятное урчание. Чайлд невольно заслушался, затем усмехаясь и в ответ сжимая его руки. Облизав губы, он потянулся вверх, в ответ тут же получая мягкий поцелуй, неглубокий и больше будто бы дразнящий. — Пользуетесь божественной магией, господин Архонт? — тихо посмеялся Чайлд, отстраняясь. Чжун Ли ответил на его шутку усмешкой, оценив, и склонился к нему, сияя глазами, заманивая. — А господин Предвестник попытался меня убить за моё гостеприимство, — снова издал он это приятно пробирающее урчание, теперь совершенно не напоминая вежливого и много болтающего консультанта похоронного бюро. Чайлд отмахнулся от мысли о том, что так и не успеет узнать о нём больше, чем этой ночью, и высвободил из его рук свои только для того, чтобы потянуться к его галстуку. Одежда поддавалась так легко и просто, словно не он её снимал, а она снималась сама. Его ответно вывернули из серого пиджака, когда он стянул с плеч Чжун Ли плащ, а пуговицы на красной рубашке расстегнулись до ужаса быстро — и это он только разобрался с жилетом на Чжун Ли. Дальше всё пошло быстрее, словно они соревновались, и неконтролируемая улыбка расплылась по его лицу. И тут же пропала, когда он стянул рубашку с Чжун Ли и темноту комнаты разрезало золотое свечение. Чайлд замер, уставившись на чёткие ровные линии, складывающиеся в узор на чёрной коже рук Чжун Ли. Его взгляд скользнул от плеч до самых кистей, всё ещё скрытых за перчатками. — Вау, — не сдержался он, моргая и проверяя, не причудилось ли ему. Чжун Ли улыбнулся, выпрямляясь над ним и стягивая перчатки, демонстрируя узоры на тыльной стороне ладоней и светящиеся золотом кончики пальцев. Завороженный Чайлд потянулся к ним, касаясь, и тут же стянул со своей руки полуперчатку. — Как тебе? — спросил Чжун Ли не двигаясь, ожидая. Чайлд промолчал, наблюдая за свечением, слегка пульсирующим в темноте, и дотронулся до его кожи, а затем переплетая с ним пальцы. Поражённый вздох вырвался из его груди, и он проговорил: — Красиво, — оторвавшись от созерцания божественной кожи, он усмехнулся, глядя Чжун Ли прямо в глаза. — Значит, не зря ты таскался во всей этой многослойной одежде, да? Что ещё скрываешь? К нему мгновенно наклонились, целуя, и Чайлд поёрзал на кровати, после неожиданно давясь стоном, когда вклинились между его ног и прижались. Волнение холодком обдало живот. Чайлд сглотнул, собираясь отвернуться, как неожиданно его слегка прикусили за губу. Клыками. Распахнув глаза и увидев напротив довольный прищур, он тут же потянулся языком в чужой рот, проверяя. Клыки оказались настоящими. И дыхание невольно замерло в горле. Отстранившись от него, Чжун Ли склонил голову, то ли любуясь, то ли просто рассматривая. Его взгляд всё так же обнимал Чайлда, погружая его в негу без каких-либо усилий, и Чайлд не находил в себе совершенно никаких сил противостоять ему. И стоило ли вообще противостоять, раз сегодня он занимается своим полным и абсолютным саморазрушением? — Тарталья, — из горла Чжун Ли донеслось сытое урчание, больше походившее на рык. Чайлд прикрыл глаза в удовольствии — слушал бы вечность, а затем, когда его снова поцеловали, заползая руками под его распахнутую рубашку, он прошептал: — Аякс. Над ним замерли в легко читаемом замешательстве. Справившись с этим, Чжун Ли отстранился от него, и Чайлд откинул голову. Вероятно, это ошибка. Самая большая за всю его жизнь, если не считать того, что он буквально собирается позволить бывшему Гео Архонту взять себя. На этой кровати. В чужом доме. За несколько часов до того, как он должен уехать в Снежную. Но, очевидно, это конец. Его попытка оттянуть момент расставания, и если уж доламывать в себе, то все кости и чтоб в пыль. Собирать самого себя по частям он будет завтра, поднимаясь на корабль, а пока — какая уже разница. Если он решил отдаться Мораксу, то делать это надо без глупых тайн. Лучше уж слышать настоящее и позабытое имя, данное родителями, чем придуманное. — Так меня назвали родители, — объяснил он, не в силах перестать говорить шёпотом. Несколько мгновений Чжун Ли смотрел на него, а затем на его лице мелькнуло нечто неясное, но очень и очень радостное. Чайлд улыбнулся этому, разделяя, и добавил. — Зови меня так, хорошо? — Хорошо, — выдохнул Чжун Ли, оглаживая его бока и скалясь, демонстрируя клыки, когда Чайлд выгнулся навстречу. Настоящее имя слетело с его губ откровением, от которого сбился ритм. — Аякс. Мне нравится. Больше не выдерживая, Чайлд прижал его к себе, обнимая ногами, и тая в тепле его тела, громко выдыхая, когда его снова обласкали, оглаживая уже живот и грудь. Шею облетели поцелуями, порой задерживаясь лёгкими, дразнящими укусами, и Чайлд выгнулся, чуть ослабляя хватку. Его прострелило дрожью, когда Чжун Ли спустился пальцами к его штанам. — Как мне сделать это с тобой? — прошептал Чжун Ли ему на ухо. Чайлд закрыл глаза, стараясь расслабиться, а когда посмотрел, то окончательно утонул в золоте, погружаясь и растворяясь. Поскольку уже не имело смысла то, что завтра в принципе настанет. Пусть, плевать. — Как угодно, я не знаю, — усмехнулся он. На это Чжун Ли покачал головой, затем бережно целуя его в висок и отвечая: — Тогда я буду осторожен, хорошо? Дымка возбуждения накрыла его полностью, утаскивая все тревоги, проблемы, разрозненные мысли и даже воспоминания. Находиться в руках Чжун Ли, Моракса, ощущалось настолько правильно, что он попросту не хотел уходить. Билось лихорадочным пульсом желание остаться навсегда, в этой кровати, на этих простынях, выцеловывая золотые узоры на божественных руках, ероша волосы и задыхаясь от стонов и поцелуев, и любить, любить, любить… Он был ужасно голоден и, наконец, смог ощутить сытость. Хотя бы этой ночью. Хотя бы раз в жизни.

***

Это была ошибка. Первая мысль, когда он открыл глаза, оказалась именно такой. Он лежал лицом в мягкой подушке, голый, накрытый одеялом, и думал, что не стоило поддаваться. Не надо было давать себе поблажку, потому что всё это не стоит ничего. Только вот искушение оказалось таким сильным, что он попросту не устоял. А как тут устоишь, когда Гео Архонт целует тебя прямо на улице, а потом при помощи магии утаскивает к себе в кровать, где следующие несколько часов изводит ласками и любовью? Опустошённое после этой ночи сердце, наконец, успокоилось, переставая с каждым новым ударом посылать в мозг желание остаться. Что ж, Чайлд жаден, но не безумен, и ждать чего-то большего после этой ночи — смысла нет. И не потому, что в теории даже перспектив не могло быть. Отношения всего на одну ночь, потому что иначе не получится. Ему надо уйти до того, как мягкость простыней, какую он не чувствовал даже в самых дорогих отелях Ли Юэ, поработит его ещё сильнее. До того, как он увидит Чжун Ли. Сбежать через окно, что ли? Глупо и по-ребячески, но вчера он не убежал, и проснулся не в банке, как должен был, а в доме консультанта похоронного бюро. Бывшего Архонта. Издевательство. Его гордость стоило послать в Бездну, она начинала походить на ненужный груз. В самом деле, стоило сбежать и уплыть. Повернув голову, он вздохнул, видя, как за окном светлеет. Тело слегка ныло, и смущение пробежалось жаром по коже из-за воспоминаний о том, как Чжун Ли держал его в своих объятиях, шепча на ухо и погружаясь в его тело. Чайлд помнил смутно, но, кажется, в ответ он случайно искусал все плечи Чжун Ли с непривычки и неспособности выразить всё бушующее в нём как-то иначе, чем постыдными стонами. Ему стоит воспринимать всё это проще. Да, влюбился, с кем не бывает. На службе он видел, как это происходит с другими. Да, в Бога, ещё и взаимно, что поделать. Да, счастливой жизни у них не будет, они расстанутся сегодня и вряд ли ещё раз встретятся. Ночь была классной, Чайлду понравилось, и Чжун Ли сдержал обещание — был осторожен. Тем не менее — один раз, хоть так. Пожалуй, лелеять эти воспоминания в памяти как хорошие, будет не трудно. А к тоске не привыкать. Он справится. Несложно. За окном рассветало всё быстрее. Сев, Чайлд поморщился от ноющей боли — ожидаемо. Потёр шею, пробежался вдоль неё пальцами, но укусов или ещё чего-то не обнаружил. Даже хорошо. Огляделся, слегка щурясь и осматривая спальню. Полотна — нечто вроде картин, — с пейзажами гор и нарисованными цаплями, то раскрывающими крылья в полёте, то мирно сидящими на камнях. Бежевые тонкие стены, окно — круглое, без стекла, резное. Шкаф, тумбочка, стол. На них — небольшие деревянные лакированные коробочки, кисти для каллиграфии, бумага, украшения в виде небольших и даже каких-то милых статуэток — тоже цапли. Уютно. Чайлд тряхнул головой, прогоняя идею остаться тут подольше. Позавтракать с Чжун Ли, провести ещё хотя бы несколько минут рядом. Как пытаясь надышаться перед смертью. Надо же было так облажаться. Надо же было открыть своё сердце, позволить, допустить, самолично прыгнуть с обрыва, прекрасно ведь зная, что будет только больнее. Борясь с самокопанием, Чайлд ещё раз оглядел комнату и нахмурился, вдруг понимая. Посмотрел на пол, но нет — одежды там не обнаружилось. Чжун Ли убрал? На стуле у стола той тоже не виднелось. Значит, шкаф. Чжун Ли же аккуратный, действительно. Прибрался, когда они закончили, а Чайлд не заметил, поскольку провалился в беспробудный сон, вымотанный новой для него близостью. Бродить голым по незнакомому дому — звучит скорее глупо, чем опасно. Тем более, это же дом Чжун Ли. И всё же в одеяло Чайлд замотался, поднимаясь. Тело снова отозвалось неприятной болью, но он её проигнорировал, делая несколько шагов на пробу и мысленно надеясь, что со стороны будет не так заметно. Не хватало ещё каких-то неуместных слухов среди подчинённых. Не то чтобы они решатся сплетничать прямо рядом с ним, да и сами знают, что за подобное получат не просто выговор, а нечто похуже. Однако целью их наблюдения становиться не хотелось. Его форма и в самом деле оказалась внутри шкафа, повешенная прямо среди другой одежды. Чайлд на несколько секунд в недоумении замер, затем в любопытстве касаясь длинного, исшитого огненным узором рукава чего-то, похожего на церемониальную одежду. На ощупь стоило дорого. Пусть Чайлд и не был знатоком, но он знал, как ощущается дорогая ткань в Ли Юэ — выбирал подарок Тоне как-то раз, она попросила купить ей что-нибудь красивое, и он подумал, что такое будет в самый раз. Стоило то достаточно много, хоть и не сравнится с его жалованием. Однако тут подобным шёлком был забит весь шкаф, и его серая форма фатуи среди этого великолепия смотрелась абсолютно не к месту. Он не видел, чтобы Чжун Ли носил что-то, помимо своей обычной одежды из самой обычной ткани. Да, расшитой тоже красиво, но определённо не такой дорогой, как было тут. И… у Чжун Ли так много денег? То есть, да, он же создатель моры, вероятно, он способен создавать её и просто так, однако же он вечно забывал кошелёк. Попытка приобщиться к смертности, судя по всему, терпела крах, поскольку он так и не привык носить его с собой. А тут, видимо, не забыл, пока тратился. На первый взгляд Чайлду показалось, будто одежда в этом шкафу суммарно стоит примерно столько же, сколько половина недавно утопленного Нефритового Дворца. Вытащив форму из этого великолепия, Чайлд сделал шаг назад от шкафа, находясь в лёгком замешательстве. Бросил было её на кровать, как вдруг зацепился взглядом за мир за окном, уже утонувший в лучах рассветного солнца. На мгновение он решил, что ему чудится. Потому что вместо ожидаемой Гавани там были… горы. Зелёные горы, бежавшие по горизонту и образующие будто бы небольшой кратер. Подойдя ближе, он выглянул наружу. Действительно — с его места казалось, что горы окольцовывают место, где стоял дом. А дом стоял посреди поляны, по которой бежали тропинки из светлого, почти белого песка, ведущие к дереву, а под ним — небольшой столик. Неподалёку под солнцем сверкала вода — маленькое озеро, усеянное белоснежными, уже распустившимися кувшинками. Глазурные лилии росли то там, то тут, медленно закрывая лепестки после ночи. Чайлд моргнул, не понимая. — Аякс? Он едва не упал на ровном месте. Вцепившись в раму, обернулся. В дверях стоял Чжун Ли, как всегда одетый с иголочки. Не в дорогущих шелках из своего шкафа, а в привычном плаще. Только перчатки не надел, позволяя рассматривать чёрную с золотыми узорами и пальцами кожу. Чайлд поспешно отмахнулся от вспыхнувшей перед глазами ночной картины того, как целовал эти руки в любовной лихорадке. — Доброе утро, — криво улыбнулся он, только осознавая, что его план быстрого побега провалился. Обернувшись к окну и поправив на себе одеяло, чтобы оно закрывало его плечи, он спросил. — А мы… где? — Это моя обитель, — вдоль спины пробежались мурашки от того, что голос Чжун Ли раздался слишком близко. Подавив вновь вспыхнувшее желание остаться, Чайлд тупо кивнул, понятия не имея, что такое «обитель». Но, видимо, Чжун Ли и так знал, что стоит объяснить. — Это мой дом как адепта. Ты хотел увидеть. — А, понятно, — выдавил Чайлд, не поворачиваясь, и застыл, когда даже сквозь одеяло ощутил скользнувшую по его поясу руку. Сердце остановилось, его снова легко поцеловали в щёку, затем потираясь носом и издавая то самое довольное урчание. Чайлд криво улыбнулся и вывернулся из внезапных объятий, отходя к кровати. — Я бы хотел показать тебе дом, — продолжил Чжун Ли, словно совершенно не заметив его попыток отстраниться. Чайлд нахмурился, пялясь в пол, и мотнул головой, затем отвечая как можно ровнее: — У меня нет времени, я же говорил, мне пора уезжать, — он вздохнул, злясь, что эти слова кололи язык, слетая с него. Хотелось сказать, что да, он не против прогуляться по этой обители, посмотреть, позавтракать, попить чая, вновь полюбиться, но его ждал корабль, ему надо было уезжать. Через силу он потянулся к собственной форме, продолжая говорить скорее для того, чтобы отвлечь себя. — Меня уже ждут, надо поспешить до того, как Екатерина заметит, что меня до сих пор нет, знаешь, дисциплина и всё такое. Было классно, спасибо за ночь и за то, что был со мной, но мне правда надо… Он замолчал, когда его снова оплели руками, теперь намеренно и крепко прижимая к груди. В этот раз дыханием обдало его шею, а после туда пришёлся и лёгкий поцелуй. Чайлд попросту уставился на чёрные с золотом ладони, сомкнувшиеся в замок на его животе, поджал губы. Глубоко вдохнув, заговорил твёрдо, так, словно стоял сейчас перед курсантами, на которых требовалось произвести впечатление жёсткого человека: — Отпусти. Я ухожу. И вскинул брови, услышав неожиданный смешок. Его опять поцеловали, и он, чувствуя собственную грань, резко оттолкнул от себя Чжун Ли, отшатываясь и почти упуская из рук одеяло. Подхватив его, завернулся как можно плотнее, словно в кокон, и посмотрел на Чжун Ли, наконец решая заглянуть ему в глаза. Всё то же золото, всё та же любовь, всё та же нежность. Всё как вчера и за ночь не изменилось, только вот теперь по коже бежали мурашки уже не от предвкушения. Чайлд привык доверять своему предчувствию, воспитанному в Бездне. Оно не раз спасало ему жизнь на поле боя, и почему-то именно сейчас оно оплело его желудок холодом, намекая, что что-то не так. Но он не понимал, что именно. Ведь Чжун Ли не причинит ему вреда, он был с ним осторожен, он в него влюблён, это же видно. Всё должно быть в порядке, Чайлд предупреждал его, что уедет. Это нельзя назвать обманом. Чжун Ли понимал, на что шёл, он же не идиот. И раз он знал, что Чайлд уезжает, то почему… в его взгляде нет ничего, кроме тепла? Он не разочарован? Или ему не грустно? Где печаль, предвестник тоски, сожаление, хоть что-то, что указало бы на то, что Чжун Ли жаль, что он не хочет расставаться? — Чжун Ли, — Чайлд улыбнулся, вежливо, привычно, и вот теперь в глазах Чжун Ли мелькнула некая тень, которую он не успел считать. — Что происходит? — Тебе надо восстановиться после прошлой ночи, — отозвался Чжун Ли и сделал шаг. Только Чайлд тут же отступил, теперь будучи неуверенным в том, из-за чего хочет держать дистанцию — из-за страха заново провалиться в яму, или из-за того, что это показалось ему… напрягающим. — У меня будет для этого время на корабле, — медленно ответил он, бросил взгляд в окно и чертыхнулся про себя, видя, что светает быстро. Время утекало, и хоть без него не уедут, но опоздание будет стоить ему некоторых проволочек, а ссориться с Синьорой, которая покидала Ли Юэ вместе с ним, ему совершенно не хотелось. И так едва ли не месячное плавание с ней на одном корабле будет стоить ему всевозможных нервов. — Аякс, — снова нежно выдохнул его имя Чжун Ли, и Чайлд дрогнул сердцем от этого. Опустил взгляд, подпуская к себе ближе, и замер на месте, не решаясь ответить на касание к своим плечам. Чжун Ли мягко погладил их, после добираясь пальцами до шеи и проводя вдоль неё, лаская. Чайлд зажмурился от очередного поцелуя, но в этот раз пришедшегося ему в лоб. Чжун Ли опять заурчал, довольно, сыто, но немного странно, и почему именно «странно» — Чайлд никак не мог понять. Он в принципе переставал понимать хоть что-то. Очевидно, что Чжун Ли не хотел его отпускать, это логично, но… придётся. Тряхнув головой, Чайлд отстранился, делая шаг и поспешно хватаясь за свою форму, намереваясь, наконец, одеться. Хоть освобождаться от одеяла не хотелось, тем более что он чувствовал на себе взгляд Чжун Ли до сих пор, из-за чего кожу приятно пекло, он сделал это. Надев штаны, по привычке провёл ладонями по поясу. И застыл. Повторил движение, затем засунул руку в карманы спереди, сзади. Подхватил пиджак, проделал с карманами там то же самое, вывернул. Озадаченно моргнул несколько раз, вскинул голову, проходясь цепким взглядом по тумбочкам, столу и комоду, но на них увидел то же самое, что и раньше — бумагу, каллиграфические кисти, украшения в виде цапель… И теперь кожа уже горела под чужим взглядом. Абсурдная, но совершенно не смешная мысль вторглась в его голову. Сглотнув вставший в горле ком, он выпрямился, надел рубашку, накинул пиджак, перекинул через шею красный шарф, закрепляя его на привычной застёжке. А перчатки пропали. Ещё раз пробежался руками по всем карманам, даже по тайным, ловя призрачную надежду, что он ошибся. Но те были пусты. Он бы даже сказал, вычищены. Особенно тайные, где он хранил пару маленьких складных и смертоносных ножей. На всякий случай. На вот, примерно, такой. Впервые за последние сутки его одолело странное спокойствие. Как раз такое, когда попросту не знаешь, что именно ощущать, но пытаешься взять себя в руки, поскольку терять голову очень опасно. — Тебе не понравилась одежда? — вдруг спросил Чжун Ли. Чайлд вцепился пальцами в край пиджака, всё ещё пытаясь отрыть хотя бы какое-то логичное объяснение тому, что происходит. Взгляд метнулся в сторону шкафа. С шелками. Которые, как он думал, Чжун Ли купил для себя. Мысли превращались в подозрения, складываясь в цепочку, подводящую к неприятному, странному выводу. — Нет, она красивая, — голос прозвучал ровно, обычно, спокойно. Чайлд снова моргнул, надеясь, что этот сон кончится. Ему просто приснилось, что он проснулся в уединённом доме, окруженном горами. Это всего лишь розыгрыш его вымотанной чувствами души. Сон, в котором Чжун Ли притащил его в своё божественное логово. Сон, в котором у него отобрали Глаз Бога и Глаз Порчи, а также вытащили всё спрятанное в его одежде оружие. Он снова глянул в сторону шкафа: вроде, там стоят его сапоги. До этого он их не заметил, но они же должны быть. — Но ты не надел ничего из подаренного, — вот теперь в голосе Чжун Ли прозвучала печаль. И нечто ещё. Чайлд надеялся, что это не подозрение. Во рту пересохло. Сделав глубокий вдох, пытаясь справиться с собой, он повёл плечами. — Я подумал, что это твоё, — и не соврал ведь. Зубами впился в собственную губу, когда спины вдруг коснулись чужие ладони. Всё такие же тёплые, только в этот раз вызывающие желание не прижаться к ним ближе и поцеловать, а отшатнуться. Но ему надо было держать себя в руках до тех пор, пока он не поймёт, что происходит. До тех пор, пока он не убедится, что Чжун Ли просто… играется. Возможно. Или как это можно назвать. Просто не хочет верить, что Чайлд уйдёт? Звучит лучше, чем… то не совсем хорошее предположение. Отогнав его, Чайлд снова дежурно улыбнулся и предложил: — Как насчёт завтрака? Ладони на его спине замерли, а затем переползли на его бока. Чайлд напрягся, слегка выгибаясь, когда Чжун Ли прижался к нему снова, в этот раз кладя голову ему на плечо. С каждой секундой подозрение крепло всё сильнее, а опровержения никак не находилось. Чайлд не знал, как оправдать Чжун Ли. Это ведь… Чжун Ли, так? От внезапной идеи Чайлд даже выдохнул. Почему он не подумал об этом раньше? Это было ловушкой ещё вчера. А он повёлся. Да, это объясняет всё, сейчас рядом с ним — не Чжун Ли, а его двойник. Враг, ведь у Моракса много врагов. Он же воинственный Бог, бывший Гео Архонт, ему шесть тысяч лет, невозможно за такое время не нажить себе врагов. Или, по крайней мере, не убить всех. Вопрос, правда, зачем тогда этому врагу нужен Чайлд, но это можно выяснить после того, как тот приставит к его горлу нож, отрезав несколько пальцев, если не конечностей. Ему нужно оружие. — Точно, ты, наверное, голоден, — ответил Чжун Ли, потираясь носом о его плечо. Чайлд пресно кивнул, на самом деле не ощущая никакого голода. Только напряжение в животе из-за ситуации. Раньше он, может, и попадал в руки врагам Фатуи, где его пытали, но похищение — это что-то новенькое. Будет о чём рассказать по приезде домой. Разве что придётся умолчать, что он провёл ночь со своим похитителем. К горлу подступила тошнота от воспоминаний о том, как ему было хорошо. Кожа зачесалась, показавшись грязной из-за поцелуев, которыми его осыпали. Как только выберется отсюда — будет отмываться часами. Лишь при помощи силы воли ему удалось сдержать презрительную судорогу, когда двойник Чжун Ли поцеловал его в шею. — Хочешь, приготовим вместе? — предложили ему. На мгновение Чайлд задумался: всё же, на кухне может быть нож. Но вряд ли "Чжун Ли" недооценивает его. Всё же обчистил всю его форму. И, что ещё хуже, уже, вероятно, знает, что его начали подозревать. Чайлд мысленно проклял себя за то, что так показательно рылся в своих карманах. Нож ему точно не дадут. С него вообще взгляд спускать не будут, справедливо ожидая, когда он предпримет попытку убийства. Ему нужно выиграть хотя бы немного времени. Если сбежать прямо сейчас он не может, то ему надо хотя бы оценить ситуацию. Стоило согласиться на экскурсию по дому. «Ты идиот, Тарталья» — шикнул сам на себя Чайлд в мыслях. — Думаю, мне надо в ванную, — придумал он отговорку, слегка пожимая плечами. И едва не отшатнулся из-за руки, вдруг по-хозяйски опустившейся ему на бедро. Паника захлестнула мысли — он не будет ещё раз спать с «этим». Ни за что, лучше уж удавиться собственным шарфом. — Я перестарался? — что за фальшивую обеспокоенность он слышит? Чайлд едва удержался от фырканья, всё же мелко вздрагивая из-за упоминания об их близости. Оплакивать свой первый раз, проведённый с мерзкой личностью похитителя, у него не было никакого желания. Лучше своё горе на этот счёт он выплеснет, когда будет отрывать ему голову. — Нет-нет, всё нормально, — Чайлд пытался говорить со всё той же беспечностью, стараясь не акцентировать внимание на то, что его продолжают нагло трогать. Убедив себя, что потерпеть надо совсем чуть-чуть, он заставил себя слегка повернуться к "Чжун Ли" и выдохнуть ему в висок, будто бы в ответной ласке. Даже положил ладонь поверх его ладони на своём животе. — Хорошо, ванна совсем рядом, мне провести тебя? — "Чжун Ли" продолжал звучать всё так же нежно, беспокойно, почти что виновато. Чайлду хотелось дать ему по лицу за подобные попытки играть его чувствами, но сдержался. Вместо этого он проговорил, старательно вкладывая в голос игривость: — Вместе со мной ванну сможешь принять после завтрака, — его едва не передёрнуло от собственных слов и от мысли, что это действительно может произойти. Если он задержится тут дольше, чем полагает, то стоит придумать, как избежать этого момента. Скажет, что ещё не отошёл после прошлого раза, должно сработать, если "Чжун Ли" так хочет играть обеспокоенного его состоянием любовника. В таком случае стоит надеяться, что этот театр будет продолжаться как можно дольше. Даст время спланировать если не побег, то убийство так точно. Что за существо, способное нацепить на себя личину другого, он не знал, разве что слышал, что нечто подобное существует в Фонтейне. Но вряд ли какому-то неизвестному зверю из этого самого Фонтейна есть резон похищать Чайлда и играть роль Чжун Ли. Правда, судить о логике таких зверей он мог только по собственным предположениям. На ухо хрипло и тихо рассмеялись. Даже смех скопировал подчистую, тварь. Чайлд отчаянно цеплялся за мысль, что скоро, очень скоро он будет в проклятой безопасности. И подумает над тем, чтобы не допустить подобной ситуации ещё раз. Кто знает, сколько таких есть по всему Тейвату. Надо поставить Фатуи в известность. Может, он даже не первая жертва — во время миссий иногда пропадают агенты, и тела не всегда получается найти. — Хорошо, тогда я всё приготовлю, — ответил "Чжун Ли", в последний раз погладил его по бедру и отстранился. Чайлд отвернулся и скрыл нежелание смотреть ему в лицо под смущением, неловко перебирая пальцами край пиджака. Силой удержал себя на месте, слушая шаги. У двери "Чжун Ли" остановился, напоминая. — Соседняя комната. Я тебя найду. Прозвучало угрозой, спрятанной за всё теми же фальшивыми беспокойством и нежностью. Чайлд ещё раз кивнул, даже выдавливая улыбку, однако головы не поднимая. Дверь закрылась, слегка хлопнув. Чайлд украдкой поднял взгляд, проверяя, а затем бросился к шкафу. Распахнул его, обвёл дно сначала взглядом, потом рукой. В голос чуть не выругался, не найдя сапог. Если двойник даже в них нашёл потайной кармашек, то вряд ли искал в каблуках — там было спрятано по небольшому, но достаточно острому лезвию, которое Чайлд мог бы попытаться обломать. Придётся импровизировать и вскрывать горло твари чем-то другим. На несколько секунд сжал волосы у висков, сидя перед шкафом, обрабатывая информацию. Тот факт, что пропала ещё и его маска фатуи, теперь не так сильно и удивил его. После поднялся, выглянул из окна, едва ли не перевешиваясь через раму. Вдоль стены бежала длинная клумба с уже закрывшимися глазурными лилиями. Сам дом оказался не таким уж и большим, по крайней мере, с открывшейся стороны он насчитал расстояние, которого хватит на ещё две таких спальни, в какой он находился сейчас. Зато приметил вход в сам дом. Уже лучше. А вот то, что было вне этого дома, делало ситуацию хуже. Осмотрев это всё более тщательно, ему на ум пришла ассоциация с огромным садом, которым можно любоваться во время праздной прогулки. Чайлд сжал губы, возвращаясь к своей теории. Зачем создавать такое место? Тварь назвала это своим домом, но не солгала ли? Если солгала, то какая причина заморачиваться так сильно? Чтобы Чайлда обдурить? Или это конкретно Чайлд является целью неясного плана, а не Чжун Ли? Что ж, это придётся выяснить во время допроса. Стараясь не шуметь, он принялся выдвигать ящики тумбочек и комода, но с каждым новым выдвинутым ящиком его мнимая надежда таяла куском льда под палящим солнцем. Захлопнув последний такой, он в сердцах стукнул по нему кулаком, стискивая зубы. Пусто, абсолютно. Будто всё, что находилось на столах, лишь чёртов декор. Он замер. Взглядом вцепился в фигурку цапли. Схватив её, осмотрел, прошёлся пальцем по клюву. Тупой, но если силу приложить, то кожу разодрать до крови можно. А против твари он побороться уж сможет. Из чего именно была сделана фигурка Чайлд честно не знал, но отломать у неё лапки не получилось. Для этого ему понадобилась бы хотя бы какая-то обувь, а ноги себе ранить — он скорее так свой проигрыш приблизит. Он вздохнул о своём Глазе Бога. Потерять такую вещь попросту невозможно. Оставить где-то — конечно, но не потерять. Да и забрать его так легко нельзя… Тряхнув головой, он спрятал цаплю во внутренний карман и принялся за подозрительные лакированные коробочки. Во всех них оказались… украшения. Подняв из одной такой ожерелье из золота и полуночного нефрита, он тупо уставился на него. Потом обернулся к шкафу с шелками. Снова посмотрел на ожерелье, затем на другие коробочки. У него дёрнулся глаз. Он убьёт эту тварь. Та решила, что может спокойно трахать его и одевать, будто куклу какую-то? Она что, издевается? Отшвырнув ожерелье в угол, наплевав на шум, Чайлд выскочил из спальни, пылая от негодования. Но в коридоре замер, зажмурившись. Нет-нет-нет, он не может облажаться вот сейчас, когда у него есть шанс не только убить тварь, но и узнать, какого черта он тут делает. Не всерьёз же она его похитила только для этого? Чайлд поёжился, но насильно придавил обуявший его гнев. Так его ещё ни разу не оскорбляли. Двигаясь по коридору, Чайлд вдруг вышел во что-то вроде гостиной. Без дивана, но с большим количеством подушек, из которых складывалось импровизированное ложе. Вдоль стен стояли шкафы, заполненные книгами, статуэтками различных зверей, свитками пергамента, драгоценными камнями… Чайлд остановился как вкопанный, разглядывая всё это. И резко обернулся, услышав шаги. Тварь появилась из другого коридора, улыбающаяся. Чайлд отвёл взгляд, не решаясь с ней пересекаться, и снова уставился в сторону полок с… какой-то коллекцией, что ли. И только заметил входную дверь. Уставившись теперь на неё, продолжал считать шаги твари к себе. Пока что вреда она ему, судя по всему, причинять не собиралась. Вопрос тогда в том, когда она решит начать. — Не заглядывал в ванную? — мгновенно раскусил его "Чжун Ли". Чайлд повёл плечом, чуть поворачивая к нему голову, но не до конца. Не то чтобы он боялся, что его загипнотизируют. Просто… странно. Вчера он вообще не заметил, что что-то не так. И пока не обнаружил пропажу Глаза Бога и Глаза Порчи — не догадывался. То ли сам дурак, то ли имеет дело с профессиональным обманщиком. Хотя настоящий Чжун Ли тоже тот ещё обманщик. Скрывающийся среди смертных Бог, что за абсурд. Фигурка цапли начала жечь грудь, когда его бока коснулись. Стерпев, он подпустил "Чжун Ли" ближе. — Я всё же разозлил тебя, — прошептал тот неожиданно. Чайлд замер, услышав в его голосе расстройство, и всё же посмотрел ему в глаза. Как и вчера, как и в прошлые их встречи — золотые, тёплые. Чайлд моргнул, сгоняя было наплывшее на него наваждение, и спросил: — О чём ты? — как можно беспечнее, без подозрений, без настоящей злости. Будто он спокоен, будто всё нормально, будто всё в порядке и его не похитили… — Мне думалось, что ты можешь разозлиться на меня за моё решение, — "Чжун Ли" прижал его к себе, опять обнимая. Словно ему жизненно-необходимо трогать Чайлда как только предоставится возможность. Чайлд чуть повернулся боком, чтобы нельзя было почувствовать спрятанную фигурку. Сглотнул, сотрясаясь в отвращении, но заставил себя стоять на месте. Правда, руку положил между их телами так, чтобы кончиками пальцев заползать под край своего пиджака. — Какое решение? — прошипел Чайлд, замирая. "Чжун Ли" провёл носом по его шее, вдыхая, затем касаясь губами, проходясь ладонями по его спине, до пояса, как желая спуститься ещё и до бёдер. Чайлд выдохнул сквозь зубы, обещая себе, что за все эти прикосновения отыграется и отомстит. — Ты — моё сокровище, Аякс, — шёпот показался заклинательным. Чайлд уставился в золотые глаза, чуть погрустневшие, но не сожалеющие. Но хуже всего было то, что от следующих слов в его голове сложился пазл. — Как я могу упустить тебя, позволить тебе уехать в Снежную? Не злись… Это Чжун Ли. Это Чжун Ли, Моракс, бывший Архонт, воинственный Бог контрактов. Это Чжун Ли был вчера, это Чжун Ли провёл с ним ночь, это Чжун Ли забрал его Глаз Бога и Глаз Порчи, это Чжун Ли опустошил его карманы, забрал всё оружие, притащил в свой дом, в свою «обитель». Это Чжун Ли похитил его, а не его двойник или какая-то неведомая тварь, нацепившая его личину. Это его глаза, его тело, его улыбка, его прикосновения. Чайлд оттолкнул его от себя, отшатываясь. Крупная дрожь сотрясла всё его тело, когда он увидел это издевательски искреннее недоумение, преобразившее чужое лицо. Лицо Чжун Ли. Чайлд отступил ещё на шаг, шумно и яростно выдыхая, сдирая с себя невозмутимость и беспечность, наконец ощущая весь тот гнев, что бурлил в его теле, в полную силу. Казалось, по венам побежала не кровь, а огонь, когда он выплюнул: — Ублюдок, — оскалившись, он сделал ещё шаг в сторону. Здравый смысл завопил, что бежать попросту некуда, потому что вокруг горы, а дом Селестия знает где находится. Ему надо было подумать, как в принципе сбежать, и для этого надо было бы разговорить Чжун Ли, надавить ему на жалость, манипулировать, но весь стресс вдруг выплеснулся в неконтролируемый крик. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — Аякс… — Не называй меня так! — зашипел Чайлд, содрогаясь от того, с какой незатейливой мольбой было произнесено его настоящее имя. Настоящее имя, которое он стёр самолично и которое доверил ему, Чжун Ли. Осознание обрушилось на него стремительно, стоило только об этом подумать. Он сам пришёл. Сам захотел. Дал согласие, потому что думал, что Чжун Ли его… любит. Что хочет провести с ним время, подарить удовольствие. И он это сделал, только вот он не сказал, что взамен Чайлд получит заточение. Или что это? Его правда собираются тут запереть? Одевать в какие-то дорогие одежды и украшения, чтобы он… услаждал глаз бывшего Архонта? Что? Его затрясло сильнее, словно он попал в середину бурана. Ярость слилась с разочарованием и той отравляющей любовью, которая и завела его сюда. Ему ведь правда нравился Чжун Ли. Он правда хотел с ним остаться. Тогда почему? Он что-то неправильно понял? На самом деле это какое-то наказание? За то, что он выпустил Осиала? Подверг опасности Ли Юэ? Прибыл сюда ради убийства Гео Архонта? Это — расплата за то, что он выполнял свою работу? Яростно сощурившись, увидев, как Чжун Ли попытался подойти к нему, он сделал ещё несколько шагов назад. Бессмысленно, убегать некуда. Только вот он не хочет ещё раз чувствовать к себе прикосновение этих чёрных с золотом рук. — Не подходи, — угрожающе прорычал Чайлд, напрягаясь и как готовясь к нападению. Но Чжун Ли проигнорировал это, делая ещё несколько шагов и потянувшись к нему. Странная уязвимость прошила всё нутро Чайлда насквозь, когда он увидел, как узоры на чёрных ладонях коротко вспыхнули золотом. — Я не хочу причинить тебе вред, Аякс, — мягко проговорил Чжун Ли. Чайлд судорожно взмахнул рукой, как если бы это могло его защитить. Глупо, но словно у него был выбор. Ткнув пальцем в Чжун Ли, он выпалил: — Стой там, где стоишь! Не приближайся, дай подумать! — к его дикому удивлению Чжун Ли и правда остановился. Пялясь на него, Чайлд облизал губы, всё ещё напряжённый, но хотя бы с возникшей чёткой дистанцией. Закрыть глаза не решился, поэтому обрабатывать информацию пришлось без этого. Глубоко вдохнул, и вместе с этим вдохом мысли заполонила горечь. Следующие слова вышли не такими твёрдыми, как он хотел. — Ты не хочешь меня отпускать, так? — Да, — спокойно кивнул Чжун Ли. Как если бы его вообще не смущала вся эта ситуация. Или он заранее знал, что она возможна. Что его будут обвинять в похищении. И, судя по всему, он не собирался даже отпираться. Чайлд ощутил дрожь собственных губ. — И ты просто решил, что если ты приведёшь меня сюда, то я останусь с тобой и никуда не уеду? — продолжил он мысль, про себя молясь неизвестно уже кому — то ли Царице, то ли самой Селестии, — чтобы Чжун Ли сейчас посмеялся над ним и признал, что его не очень смешная шутка уже затянулась, поэтому они могут вернуться в Гавань, позавтракать, а потом Чайлд побежит на пристань и будет часа три выслушивать ворчание Синьоры на его опоздание, пока они будут плыть в Снежную. И он забудет обо всей этой ситуации напрочь. После такого лучше реально стереть все воспоминания из памяти. Но вместо того, чтобы действительно признать, что шутка неудачная, Чжун Ли с задумчивым видом прислонил палец к своему подбородку и оглядел гостиную. Слегка нахмурился, после чего снова посмотрел на Чайлда с таким невинным видом, что стало окончательно не по себе. — Тебе не понравился дом? — спросил Чжун Ли, затем вздыхая и убирая руки за спину, теперь осматриваясь уже не задумчиво, а будто бы придирчиво. Чайлд тупо похлопал глазами, выдавил из себя неразборчивый звук, но его прервали, не услышав. — Я могу его изменить, только скажи, что предпочитаешь. Не думаю, что без твоих подсказок у меня получится сделать его похожим на дом в Снежной, если ты такой хочешь, но… — Я не про это! — крикнул Чайлд и возненавидел полу-истерические нотки, проскочившие в голосе. Сердце билось о рёбра молотком, как собираясь проломить их, а в голове воцарилась такая громкая вакханалия, что он даже свой внутренний голос не слышал, что и говорить о последовательных мыслях. Однако ему всё же удалось выцепить одно единственное предположение, отравляющее всевозможные тёплые чувства. — Ты действительно хочешь запереть меня здесь? За что? Что я сделал? — Аякс, — мягко улыбнулся Чжун Ли, и Чайлд отшатнулся, с ужасом чувствуя, что упёрся спиной в стену. Снова хотелось крикнуть, чтобы он не звал его по этому имени. Но теперь это прозвучит так по-детски. Так уязвимо, будто… будто Чайлд действительно в опасности. Будто он не может ничего сделать. Это же не так. Верно? — Да что ты заладил, — слабо огрызнулся Чайлд, прижимаясь к стене. И снова вскинул руку, когда Чжун Ли двинулся к нему, мягко так, неслышно, как подкрадываясь, но какой смысл, если его видно. Подкрадываются к тем, кто не подозревает этого. Как например вчерашний Чайлд, не заметивший и не отдавший себе отчёта в том, в каком именно доме он оказался. — Ты дорог мне, Аякс, — заговорил Чжун Ли, и от нежности в его голосе начинало уже подташнивать. Чайлд замотал головой, с каждым разом всё сильнее, пока слушал, пока видел, как к нему продолжают приближаться. — С самой нашей первой встречи ты привлёк мой взгляд, мне захотелось забрать тебя, захотелось одарить, но было нельзя — контракт ещё не закончился, и всё, что оставалось, так это ждать. А ты сделал мне такой чудесный подарок, влюбившись в меня. Когда я это понял, то благодарил Селестию, ведь мне не придётся тебя принуждать… — Ты с самого начала… — оторопело прошептал Чайлд, пытаясь сделать шаг, но одеревеневшее тело не двинулось, скованное то ли ужасом, то ли тупой душевной болью от мысли, что о нём думали в таком ключе уже очень долгое время. Перед глазами проносились воспоминания о проведённом в Гавани времени, о совместных прогулках с Чжун Ли, и теперь во всех них ему чудился этот странный, присваивающий золотой взгляд. Тот взгляд, каким на него смотрели сейчас — то была не любовь, это не могла быть любовь, ведь так не любят, он знает. Дыхание застряло в горле, когда Чжун Ли снова дотронулся до него, оглаживая ладонями его бока и довольно щурясь. — Тебе понравится здесь, — обещание прозвучало страшно, затаённой угрозой, прошившей Чайлда насквозь. — Я принесу тебе всё, что ты попросишь, тебе не надо будет ни о чём волноваться, Аякс, у тебя будет всё, поэтому не злись на меня… Стиснув зубы, Чайлд проник рукой во внутренний карман. Фигурка легла в ладонь как влитая, и ему даже секунды не потребовалось на то, чтобы занести руку, целясь тупым клювом прямо в шею Чжун Ли. Он знал, что бессмысленно, потому что как бы тот не пытался жить как смертные, но смертным он не является. Боги не умирают от удара глупой фигуркой, которая даже кожу человека не с первого раза проткнёт. Просто Чайлд не знал, что ещё может сделать. Его рука дёрнулась, но так и не опустилась. В запястье впилось что-то твёрдое, сковывая. Над ухом раздался лёгкий, почти неслышный звон. Чайлд застыл с занесённой рукой, не отрываясь от лица Чжун Ли. Тот скользнул взглядом в сторону, слегка сощурив глаза. Находясь в сильнейшем замешательстве, Чайлд повернул голову. Из стены бежали звенья цепи, заканчивающиеся на окружившим его запястье камне. Жёлтая, слегка сияющая. Из кор-ляписа. Онемевшие пальцы раскрылись сами собой, роняя зажатую в них фигурку. Раздался стук, едва не потонувший в воцарившейся тишине. Чайлд по-настоящему испугался поворачивать голову, внезапно ощутив прикосновение к своей щеке. — Мне правда хотелось верить, что ты не попробуешь от меня сбежать, — проговорил тихо Чжун Ли, расстроенно, даже печально. Всё, что мог сделать Чайлд, так это продолжать смотреть на цепь, начавшую будто бы растворяться в воздухе, как становясь невидимой. Он мелко задрожал, всё ещё ощущая, как запястье стягивает камень. Он ведь не ошибётся, если предположит, что цепь не одна, верно? — Отпусти, — прохрипел он, но вместо этого к нему прижались лишь сильнее, поглаживая по щеке, проводя ладонью по боку, выдыхая в шею. Чайлд дёрнулся, упираясь руками в чужие плечи, намереваясь оттолкнуть, и вдруг сталкиваясь с противостоянием. Попробовал ещё раз, но дело было не в собственных силах — он словно попытался сдвинуть гору. Отвращение пробежалось мерзкими мурашками по всему телу, смешиваясь с испугом, когда Чжун Ли побежал бережными и сухими поцелуями по его горлу. — Тебе надо успокоиться, — прошептал он так, словно они тут милуются. Чайлд снова, уже судорожно, толкнул его в плечи, и панически выдохнул, когда не вышло. Сердце заходилось в истерическом ритме, страх холодил кожу, сковывая движения. Изо рта вырвался странный, отчаянный звук, который поймали губами. Чайлд зажмурился и замычал в поцелуй, стараясь повернуть голову, уйти, прервать, но его только сильнее вжали в стену, а пальцы Чжун Ли, ранее казавшиеся такими ласковыми, вцепились в его подбородок, не позволяя. Потому он сжал губы, содрогаясь каждый раз, когда по ним проходились языком, как пытаясь открыть. Он попытался пнуть ногой, коленом, хотя бы чем-то, но вышло так слабо, что Чжун Ли даже не шелохнулся. А в мыслях вертелось лишь одно: «почему?». Почему это произошло, почему он допустил, почему оказался здесь и почему всё это продолжается? Почему он не в состоянии дать хотя бы минимальный отпор тому, кто его снова обманул, кто предал, кто собирается использовать его для воплощения своих тёмных, страшных и пугающих мыслей? Почему он отдал сердце Мораксу? — Ш-ш-ш, — Чжун Ли отстранился, но недостаточно, чтобы Чайлд чувствовал себя нормально. Чайлду хотелось стереть себе губы в кровь. Однако он даже раскрыть их боялся, думая, что как только сделает это, его снова поцелуют и просунут язык ему в рот. Его трясло от омерзения только из-за представления об этом. Его снова погладили, обняли его лицо ладонями, и Чайлд попытался ещё раз оттолкнуть. И снова не получилось. Приоткрыв глаза, он посмотрел перед собой. Его пробрало от вида слегка улыбающегося, довольного Чжун Ли. Словно его всё устраивало. Словно всё было в порядке. Словно это не его пытаются оттолкнуть уже какую минуту. — Видишь? — сказал он, снова приближаясь к нему, и Чайлд ударился затылком о стену, пытаясь отшатнуться. — Умница, всё хорошо. Пойдём позавтракаем, ты же проголодался, так? — Отпусти, — повторил дрожащими губами Чайлд, не в состоянии собраться. Внутри головы всё напоминало настоящее месиво, вспыхивающее местами то страхом, то отвращением, но не дающее никаких сил. Он был внутренне уничтожен откровением, что его заманил в ловушку именно Чжун Ли. И слабо трепыхнулся, прижатый, контролируемый, когда его губы снова накрыли, не успел он закончить слово. В глазах помутнело, когда он ощутил чужой язык своим. Перед внутренним взором полыхнуло красным, и Чайлд широко распахнул глаза, наконец чувствуя нечто большее, чем проклятую всеми богами Селестии горечь. Он резко сомкнул челюсти. Чжун Ли стремительно отшатнулся от него, прикрыв рукой рот, и Чайлд вырвался, тут же отскакивая в сторону. Ругательство сорвалось с губ — ни капли крови. Чжун Ли попросту вытер рот, затем поднимая взгляд. Судорожно выдохнув, Чайлд развернулся и стрелой метнулся по коридору. Захлопнув дверь спальни, стёк по ней, не чувствуя собственных ног. Адреналин забурлил под кожей, совершенно не помогая вернуться к здравомыслию, и всё, что он мог сделать, так это сидеть и пялиться перед собой, переживая трясучку и дрожь. — Аякс? — в дверь постучали. — УБИРАЙСЯ! — рявкнул Чайлд даже для себя неожиданно громко. Ударив кулаком по двери в ответ, он добавил. — Отстань от меня! — Тебе надо поесть… — УЙДИ! — Чайлд сжал собственную голову руками, зажимая уши, не желая слышать это беспокойство в голосе. Проклятье, проклятье, проклятье! Над ним определённо смеются, насмехаются, над ним собираются издеваться. Мучать, выворачивая наружу, но ничего, он справится. Может, в таком плену он ещё не бывал, но всё случается в первый раз. Убрав руки, он прислушался. За дверью была тишина. Ни дыхания, ни голоса. Выдохнув, Чайлд полуслепо оглядел спальню. Глаза запекло от подступивших слёз — он даже и не помнил, когда последний раз хотел плакать.