Переполох на Тисовой улице

— Я убью его, — прорычал Драко, сминая свежий выпуск Ежедневного Пророка. — Я первый, — мрачно произнес Люциус Малфой, намазывая масло на тост так, будто нож затачивал. Дадли испуганно икнул из-под стола. — А мне кажется, это по-своему мило, — прощебетала миссис Малфой, мягко отбирая у мужа нож. — Мило?! — одновременно рыкнули отец и сын. — Очень даже, — весело кивнула Нарцисса, опуская тарелку с сэндвичем под стол. Из-под скатерти высунулась пухлая рука и тут же всунулась обратно вместе с тарелкой. — А по-моему — нет, — буркнул Люциус, — Драко, когда ждать этого… Драко не дал отцу договорить. — Скоро. Вчерашний день оказался перенасыщен событиями. После фееричного поцелуя посреди Косого Переулка, Гарри трансгрессировал их обоих прямо в гостевую спальню дома номер четыре по Тисовой улице и намертво запечатал окна и двери. Драко даже испугаться не успел, а Гарри уже завалил несчастного на кровать и быстро, резко, без перехода, сообщил в крайних подробностях все, что собирался с ним сделать. И как. И даже почему. И после этих объяснений Драко уже был готов на все. Он наплевал на вражду, на детские обиды и очень легко смирился с тем, что никогда не сможет назвать Поттера другом. Даже не расстроился. Зато потом его поцеловали еще раз. И еще. А потом еще. А потом поцелуи перебрались с губ куда-то пониже… и еще пониже… и еще… да, вот так хорошо. И Драко урчал как довольный кот, зарываясь руками в шевелюру Поттера, принимал ласки и отдавал их в тройном размере. И, черт возьми, любил. И Поттер, счастливый до безобразия, поддерживал его в этом. А потом, лежа в теплых-теплых объятиях, Драко сравнивал того Гарри, с которым он дрался в школе, с Гарри, с которым он столкнулся после, в этом чертовом доме номер четыре. И понял, что сейчас с ним лежит, нежась в последних лучах солнца именно тот Гарри, что носился по коридорам Хога вместе со своими рыжими и не очень друзьями и беспричинно бесил Драко. Просто сейчас немного более любимый, немного более взрослый, немного более счастливый. Такой, какого ни одна Уилзетта в своем уме не отошьет. Да только вот это был уже его Поттер. И он уже не мог его уступить. А потом был скандал. Мистер Малфой, не сумевший сначала войти из-за наложенных Гарри барьеров, стоило им только исчезнуть, ворвался в дом, выломав дверь и рыча что-то нечленораздельное, чем довел Дадли до икоты. Миссис Малфой пыталась остановить мужа, но тот влетел в спальню аки коршун, благо Поттер, предугадав такое развитие событий, снял барьеры только после того, как они с Драко оделись. Это, впрочем не сильно помогло. Люциус орал на Поттера, Поттер вежливо отвечал, а Драко обнимал Гарри со спины и широко улыбался, чем, кажется, еще сильнее бесил отца. Наорался Люциус только под вечер, из дома выходить отказался и провел внеочередную лекцию о чести рода. И рычал при этом так, что Дадли, кажется, решил поселиться под столом. Но теперь Драко тоже был готов рычать на Гарри. Потому что их колдография стала сенсацией! И Поттер даже пальцем не пошевелил, чтобы ее убрать! Один патронус министру и все, фото как не бывало, но нет. Даже не попытался. Зато сказал, что сделает так, что скоро об этом никто и не вспомнит. Оттого-то и не было его за завтраком. Пошел исправлять. Наверное. Входная дверь скрипнула и через несколько секунд в кухню вошел почему-то серьезный Поттер. Он поманил Драко и усадил его на диван со своими любимыми розовыми подушками, подальше от любопытных взглядов. — Драко, я пойму, если ты откажешься, — начал он, — Это очень поспешное решение… И Драко как-то сразу понял, что не откажется. И что не поспешное. И ЧТО тоже понял. Даже раньше, чем Гарри вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку. Расплакаться на плече у Поттера было уже не так обидно. А на следующий день все и правда думать забыли о колдографии. Потому что заголовки всех газет пестрели новостями о предстоящей свадьбе. Дадли приглашать не стали. Потому что справляли прямо в доме номер четыре. Он был обвешен таким количеством маглоотводов, что хозяин дома и сам порой не мог найти входную дверь. Народу было немного. Джинни не пришла, Рон показался на церемонии, скупо поздравил и исчез, впрочем как и Люциус, который только начал оттаивать. Зато Блейз отплясывал так, будто без его танцулек Земля вертеться перестанет. Невилл наколдовал целый выводок Треворов и расплакался. Гермиона орала что-то мотивирующее Забини. Паркисон до хрипоты спорила с Перси о превосходстве Гриффиндора над Слизерином. Полумна ловила мозгошмыгов нашедшимся у Дурслей сачком. Мистер Уизли разобрал телевизор. А Гарри и Драко смеялись над Блейзом, отлавливали жаб, пытались сосватать Гермиону слизеринцу, жарко спорили о родных факультетах, уворачивались от вездесущей Полумны и успокаивали Дадли, который убито смотрел на останки своего телека. И все было хорошо.