Переполох на Тисовой улице

Драко и припомнить не мог, как давно он в последний раз чувствовал себя таким идиотом. Он сидел как истукан на розовом маггловском ковре в одной пижаме рядом с растрёпанным Поттером, который буравил его таким внимательным взглядом, что ему, по-хорошему, должно было быть страшно, но в голове будто очищающим прошлись — ни мысли, только эхо гуляет. Это что же получается? Он столько лет ходил вокруг Поттера, злил его, бесил, пару раз даже чуть не прибил, и только ради того, чтобы спустя годы понять, что эта идиотская шраманутая головушка — любовь всей его жизни? Драко как-то ошалело посмотрел на Гарри. Ну да. Красивое лицо. Прекрасные волосы. Завораживающие зеленые глазища так и пялятся. Все как раньше. Ничего нигде, похоже, не екает. И тут Драко представил. Живо, ярко представил. Что-то. Что-то такое, от чего бы подогнулись коленки, если бы он уже не сидел, от чего внизу живота нестерпимо потянуло, а в паху что-то предательски дернулось. Какие-то неясные образы. Какие-то горячие касания. И какие-то звуки. Странные. Драко ощутил волну жара, пригнавшую, казалось, всю кровь к лицу. Ну или почти всю. Пальцы предательски затряслись и как-то несвоевременно вспомнились горячие руки, сотрясающиеся в его руках плечи и все те разы, когда Драко как бы невзначай дотрагивался до Поттера… Идиот. Какой же он идиот! Да тут и слепец заметил бы! Кажется, Малфой слишком долго витал в облаках, потому что Поттер вдруг придвинулся к нему вплотную, опалив жаром тела, и заглянул прямо в глаза. — Драко, ты не ответил. Малфой несколько секунд смотрел Гарри в глаза с совершенно ошалелым выражением, а потом резко обхватил лицо героя ладонями. Поттер немного напрягся и выгнул бровь. Что нашло на этого придурка? Сначала он шепчет нежности. Потом шипит. Потом грубеет. Теперь вот остолбенел и смотрит странно — то краснеет, то… Додумать он не успел. Малфой, немного пошатнувшись, вдруг врезался горячими губами в его губы. Гарри даже поначалу решил, что тот неудачно упал, а через секунду понял — его беспардонно целуют! Эта мысль вышибла все другие. И Гарри понятия не имел, что с ней вообще делать. И что делать с Малфоем. Потому что тот как прижался, так и замер. И тут герой магической Британии и победитель темных лордов растерялся. И сам начал целовать Малфоя. И чужие губы и руки тут же исчезли. А в следующую секунду Гарри уткнулся взглядом в кончик чужой палочки.

***

Драко сидел в чулане крепко обхватив колени. Пару часов назад он совершил самый идиотский поступок в жизни. Он поцеловал Поттера. А потом вырубил. Оглушающим. Он схватился за голову. Какого черта он натворил?! Что за помутнение сознания?! Какая тварь его укусила?! Ну втюрился и втюрился, зачем такую херню творить-то?! А потому что это Поттер, вот почему. Ни с кем больше у Драко не было таких неоднозначных отношений! И он совершенно растерялся. Тем более, что чертов Поттер не отказывал. Ни одним движением, ни одним взглядом не показывал, что против! От объятий не уходил, даже сам обнимал, смотрел с какой-то нежностью. Иногда. Кажется. Драко тихонечко завыл. Бежать надо из этого чертового дома и с этой чертовой улицы! Плевать, что он Малфой, а Малфои не убегают. С недавнего времени он, как выяснилось, ещё и кисейная барышня. И немножко истеричка. Он решительно встал и кое-как переоделся, несколько раз ударившись затылком о притолоку. Дверь открывать он не рискнул. — Тинки! — позвал Драко. Эльф тут же объявился и в чулане тут же закончилось место. — Чего желает молодой господин? — пугливо пропищал эльф. — Собери мои вещи и унеси в Мэнор, — немножко хрипло сказал Драко. — Мы уходим от мистера Поттера? — печально пропищал тот в ответ, но, спохватившись, отвесил поклон и быстренько ретировался. — Да, мы уходим от мистера Поттера, — грустно прошептал вникуда Драко и трансгрессировал прямо из каморки.

***

Утро на Тисовой улице стояло отменное. Солнышко радостно светило в окна, предвещая тёплый денёк, а Дадли, с улыбкой на лице, размазывал арахисовую пасту по тосту. Да, сегодня не было волшебного гнома, приносившего еду к завтраку, и Дадли пришлось все делать самому, но не было и странного блондина, а это плюс. Да и кузен ещё сладко спал, правда, почему-то, на полу. Но Дадли уже привык к этим странностям. А потому ничто не мешало ему наслаждаться завтраком в полной тишине и спокойствии. Динь-дон Дадли не поверил ушам. Неужели блондин вернулся? Но зачем в дверь-то звонить? Этот же сразу может трасгенерировать в гостиную или что-то вроде того… А никого другого, кто мог бы прийти в дом номер четыре в воскресное утро, он не знал. Динь-дон Вот теперь Дадли ясно услышал злость в звонке. И невольно подскочил. Но дверь открывать все равно жутко не хотелось. Пришла даже мысль разбудить кузена, но это уже совсем… ДИНО-ДОН!!! Дадли плюнул на все и заспешил к двери. Хуже все равно не будет. И, как только открыл, понял, что ошибся. На пороге стоял высокий мужчина с длинной копной платиновых волос, одетый в длиннющую мантию, закрывавшую все тело. В руках у него была изящная трость с серебряным набалдашником в виде головы орла. Хищные глаза уставились на Дадли с нескрываемым презрением. — Мистер Поттер дома? — ледяным тоном осведомился мужчина. Дадли закивал аки китайский болванчик. — Где?

***

Глаза открывались неохотно, будто в них песка насыпали, а все тело ломило, как от сна в неудобной позе. Усилием воли Поттер разлепил зенки и уставился в очень знакомое аристократическое лицо. — Доброе утро, мистер Поттер, — холодно произнёс Люциус Малфой, — Где мой сын? Гарри пару секунд похлопал глазами, а потом ощутил, что стремительно краснеет. Мерлин! Малфой! То есть Драко! Черт побери, что за чертовщина вчера творилась?! А потом до Гарри дошла суть вопроса Люциуса. Поттер приподнялся на локтях и огляделся. Знакомая гостиная, знакомые подушки. И дверь в чулан. Закрытая. Гарри подскочил, как ужаленный и распахнул дверь. Ничего. Пусто. Ни белья, ни вещей, ни Драко. Черт! Вот же хорёк! Вчера произошло что-то важное. Что-то настолько важное, что Гарри готов был бить себя по голове за то, что не прижал блондина к стенке прямо тогда, за то что не зацеловал его до смерти. Отрицать было глупо — парень волновал его. Его слёзы отзывались ноющей болью в груди, а объятия грели так, как ни одно заклинание не способно. И Гарри сотню раз идиот. Потому что надо было ловить Драко ещё вчера, позавчера, недели, месяцы, годы назад. Потому что Чертов слизеринец, похоже, его понимал. Колол, когда надо было колоть, и обнимал, когда надо было обнять. И в его действиях не было двойного дна. Только он. И его страх за Гарри, который он скрывал как мог. Но об этом страхе проговорился его ночной шёпот: «Знаешь, я так рад, что ты жив. Что ты здесь. Что я здесь.» — Здесь его нет, — сухо произнёс Малфой-старший, — И в Мэноре тоже. Гарри похолодел.

***

В Дырявом Котле царил привычный полумрак. Гарри лихорадочно огляделся. Помещение было забито людьми и гоблинами. Но знакомой макушки, такой до глупости нужной и желанной макушки, не обнаружилось. Зато обнаружили его. Еще бы — сам Гарри Чертов Поттер, пропавший с год назад, явился в Дырявый Котел средь бела дня, да к тому же одетый дурацкую полосатую пижаму! Ну и мантию. — Гарри Поттер! — раздалось откуда-то справа, а через секунду защелкали колдокамеры. Гарри ещё раз оглядел помещение и припустил к кирпичной стене на заднем дворике, слыша, как за ним тяжело ринулась толпа. Поттер выскочил на Косой переулок как ужаленный и кинулся к ближайшей лавке. А потом к следующей. И к следующей. Он гонялся от лавки к лавке, от магазинчика к магазинчику, и, не находя искомое, бежал дальше. И отовсюду, куда бы он не заходил, раздавались крики, ахи, вздохи, визги… А он гнал, не разбирая дороги и толпа, стрекочущая затворами колдокамер, бежала за ним как тень, и все увеличивалась. Ему было плевать. Пусть снимают его полосатую задницу сколько пожелают. Ему не жалко. Витрины мелькали одна за другой, книги сменялись котлами, котлы — метлами, а метлы — мантиями. И Гарри испугался — а вдруг не здесь? Вдруг ошибся? И тут он увидел его. Под яркой крышей кафешки Фортескью, за одним из трёх кованых столиков сидел Драко и, зажмурившись от удовольствия, ел яркое зелёное мороженое. Он сидел спокойно и грелся на солнышке, почти не открывая глаз. Волосы немного растрепались и красиво просвечивали на свету. Мятая мантия валялась на соседнем стуле, а он был в одной рубашке да облегающих черных брюках, и был таким красивым и нежным в этот момент. Беззащитным. Сердце Гарри подпрыгнуло и застряло где-то в горле. И Поттер ускорил шаг. Драко встрепенулся и, видимо заслышав щелчки колдокамер, поднял глаза. И тут же забавно поперхнулся мороженым. Видимо, Гарри, бегущий к нему через пол улицы вместе с армией папарацци за спиной, не входил в его утренние планы. Откашлявшись, он схватил мантию и попытался убежать, но не успел. Гарри настиг его и чуть не сбил с ног. Зато когда им удалось восстановить равновесие, Поттер стиснул его в объятиях так сильно, что стало трудно дышать. — Задушишь, — прохрипел Малфой, щурясь от вспышек колдокамер. — Не задушу, а придушу! Если еще хоть раз вот так сбежишь! — радостно сказал Гарри, загнанно дыша. — Как — так?! — возмутился Малфой, отчаянно краснея. Гарри немного отдышался и отстранился от Драко, продолжая удерживать того за руки. Малфой краснел все сильнее с каждой секундой. Улюлюкающие и орущие люди с колдокамерами не особенно помогали ему собраться с мыслями и успокоиться, даже при том условии, что находились они на почтительном расстоянии. Гарри понял это и улыбнулся Малфою. — Не смей сбегать после того, как делаешь такое, — тихо добавил Гарри, пряча улыбку. — Какое — такое? — спросил Драко и чуть не зарядил сам себе по лбу. Ясно какое! Не ясно только какого! — Такое, — хитро улыбнулся Гарри и вдруг притянул Драко к себе. Толпа затихла и в ней раздался одинокий щелчок колдокамеры, из-за которой секунду спустя высунулось до смешного удивленное лицо. Потому что два самых известных заклятых врага Магической Британии страстно целовались прямо посреди улицы.