Новая жизнь семьи Майклсон

Pov Никлаус. Разговор с Марселем я откладывал до последнего. Не потому, что боялся. Просто... это был мой сын. Тот, кого я вырастил. Тот, кого я научил всему. И он предал меня. Не в первый раз, но в этот раз все было иначе. Я нашел его в кабинете, где он сидел в кресле, глядя на картины на стенах. На картины, которые он когда-то рисовал для меня. — Ты ждал меня, — сказал я, закрывая за собой дверь. — Ты бы все равно пришел, — ответил он, не оборачиваясь. — Ты всегда приходишь, когда дело касается семьи. — А ты? — я прошел и сел напротив. — Ты считаешь нас семьей? Марсель наконец повернулся. В его глазах была усталость и горечь, но не враждебность. — Ты знаешь ответ. Всегда знал. — Тогда объясни, — я позволил себе немного расслабиться в кресле. — Зачем? Зачем тебе понадобилось идти против нас? Против меня? — Потому что я устал быть твоим солдатом!— в его голосе впервые за сегодня прорвалась эмоция. — Я правил этим городом сто лет, Ник. Сто лет! Я сделал его тем, чем он стал. А ты вернулся и... и просто отобрал все. Как будто ничего не было. Как будто я ничего не значил. — Я не отбирал, — спокойно ответил я. — Я вернулся в свой дом. В свой город. И я предложил тебе быть рядом. Как всегда. — Как всегда? — Марсель горько усмехнулся. — Ты предлагаешь мне быть твоей тенью. Смотреть, как ты принимаешь решения. Следовать твоим правилам. И когда это кончится, Ник? Когда ты позволишь мне быть самим собой? Я посмотрел на него долгим взглядом. В его словах была правда. Та самая правда, которую я не хотел замечать. — Ты прав, — наконец сказал я, и Марсель удивленно замер. — Я никогда не видел в тебе равного. Потому что я боялся. Боялся, что если ты станешь сильнее, то... уйдешь. Как все. Как те, кого я любил. — Ты боялся, что я тебя брошу? — в голосе Марселя прозвучало недоверие. — Я боялся, что ты перестанешь во мне нуждаться, — честно признался я. — Это разные вещи. Но суть одна: я был эгоистом. И я ошибался. Марсель молчал, переваривая услышанное. — Что теперь? — спросил он наконец. — А что ты хочешь? — ответил я вопросом на вопрос. — Я хочу... — он запнулся. — Я хочу быть тем, кто я есть. Без оглядки на тебя. Но я не хочу терять семью. Не хочу терять тебя. — Тогда, — я встал и протянул ему руку, — давай начнем сначала. Без игр в подчинение. Без попыток доказать, кто главный. Ты мой сын, Марсель. И я хочу, чтобы ты был рядом. Не как солдат. Как сын. Он посмотрел на мою руку, затем поднял взгляд на меня. В его глазах блеснуло что-то, похожее на слезы, но он быстро взял себя в руки. — Это будет сложно, — сказал он, пожимая мою руку. — Когда с нами было легко? — усмехнулся я. Он улыбнулся в ответ. Напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеялось. — Ладно, — сказал он, вставая. — Тогда... мне нужно поговорить с Кэм. Извиниться. Я вел себя как... как дурак. — Как Майклсон, — поправил я. — Это в нашей крови. Мы вышли из кабинета вместе. В коридоре нас встретила Ребекка, которая, судя по всему, ждала. — Ну? — спросила она, переводя взгляд с меня на Марселя. — Все в порядке, — ответил я. — Настолько, насколько это вообще возможно. — Тогда, — она хитро улыбнулась, — может, устроим семейный ужин? Впервые за... ну, очень долгое время. — С воскресшими братьями, которые хотят нас убить? — скептически поднял бровь Марсель. — Тем интереснее будет, — парировала Ребекка. — Ник, как думаешь? Я посмотрел на них. На мою сестру, которая всегда была рядом, несмотря ни на что. На сына, которого я едва не потерял. На дом, который снова стал крепостью для нашей семьи. — Пусть будет ужин, — согласился я. — Но если Кол начнет кидаться едой, я лично отправлю его обратно в прах. — Ага так мы и поверили, особенно теперь.— засмеялась Ребекка. Pov Хоуп (спустя три дня). Я сидела на коленях у бабушки Далии и училась складывать пальцы так, чтобы зажечь маленький огонек. Это было трудно, но интересно. Мама Хейли говорила, что я еще маленькая для магии, но бабушка Эстер сказала, что учиться никогда не рано. — Не торопись, — мягко сказала бабушка Далия, поправляя мои пальцы. — Магия — это не сила. Это терпение. — А папа говорит, что магия — это власть, — возразила я. — Твой папа иногда ошибается, — усмехнулась бабушка. — Власть приходит и уходит. А терпение остается навсегда. Я кивнула, хотя не совсем поняла, что она имела в виду. Но огонек все-таки зажегся — маленький, теплый, золотистый. — Получилось! — обрадовалась я. — Молодец, — улыбнулась бабушка Далия. Я впервые видела, чтобы она улыбалась по-настоящему. — Теперь задуй его. Я дунула, и огонек погас. В этот момент в комнату вошел папа. Он посмотрел на меня, потом на тетю, и я заметила, как его глаза сузились. — Ты учишь ее? — спросил он, и в его голосе было что-то... странное. Не злость, но что-то похожее. — Она должна учиться, — спокойно ответила бабушка Далия. — Чем раньше начнет, тем лучше будет контроль. — Она еще ребенок, — возразил папа. — Ребенок, который может сжечь весь квартал, если не научится контролировать свою силу, — парировала бабушка. — Ты же не хочешь, чтобы она повторила судьбу твоей матери? Папа замолчал. Я посмотрела на него, потом на бабушку. Между ними будто пробежала искра — но не магическая, а какая-то другая. — Хорошо, — наконец сказал папа. — Но только под присмотром. И не больше часа в день. — Договорились, — кивнула бабушка. Папа подошел и взял меня на руки. — Пойдем, маленькая. Мама приготовила завтрак. Я обняла его за шею и прошептала на ухо: — Пап, а почему ты не любишь бабушку Далию? Он помолчал секунду, а потом ответил: — Я не люблю никого, кто может быть опасен для моей семьи. Но иногда... иногда даже опасные люди могут быть полезны. — Она полезная? — спросила я. — Пока да, — ответил папа, и в его голосе снова появилась та странная нотка. — А теперь пошли. И не говори маме, что мы разговаривали о магии. Она будет волноваться. — Хорошо, — кивнула я, чувствуя себя взрослой и важной. В столовой уже собрались почти все. Дядя Элайджа помогал маме Хейли накрывать на стол. Дядя Кол спорил с тетей Ребеккой о том, кто разбил вазу в гостиной. Дядя Финн сидел в углу и читал книгу, делая вид, что никого не замечает. Дядя Марсель разговаривал с Кэм, и они оба улыбались. А в углу сидели гости из Мистик Фоллс: дядя Стефан, дядя Деймон, тети Елена, Кэролайн и Бонни. — Все собрались? — спросила бабушка Эстер, входя в столовую. — Почти, — ответила тетя Фрея. — Не хватает только... Договорить она не успела. В дверь постучали, и в комнату вошел тот, кого я никогда раньше не видела. Высокий мужчина с темными волосами и серьезным лицом. Он оглядел всех, и его взгляд остановился на дяде Элайдже. — Я надеюсь, я не опоздал к завтраку? — спросил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Хенрик? — удивилась тетя Ребекка, вскакивая с места. — Что ты здесь делаешь? — Я услышал, что семья собирается, — ответил мужчина, и на его лице появилась легкая улыбка. — И решил, что мне тоже пора вернуться домой. Папа поставил меня на пол и подошел к нему. — Ты уверен? — спросил он, и в его голосе слышалось что-то, чего я не могла понять. — Более чем, — ответил мужчина. — Я слишком долго прятался. Пора вспомнить, кто я. — Добро пожаловать домой, брат, — сказал папа, и они обнялись. — Это дядя Хенрик? — спросила я у мамы Хейли, которая подошла и взяла меня за руку. — Да, — тихо ответила она. — Твой самый младший дядя. Он... он был далеко. Очень долго. — Почему? — Потому что ему нужно было найти себя, — ответила мама, и в ее глазах появилась грусть. — Иногда, чтобы понять, кто ты, нужно уйти далеко от дома. — А он теперь останется? — спросила я, с надеждой глядя на маму. — Думаю, да, — улыбнулась она. — По крайней мере, теперь у него есть причина остаться. Я посмотрела на дядю Хенрик. Он разговаривал с бабушкой Эстер, и они оба улыбались. Потом он подошел к тете Далии, и они обменялись какими-то странными взглядами. — Садитесь все за стол, — сказала бабушка Эстер, хлопая в ладоши. — Завтрак стынет. Мы расселись. Я оказалась между папой и мамой Хейли. Дядя Хенрик сел рядом с бабушкой Далией, и я заметила, как он положил руку ей на плечо, а она не отстранилась. — Теперь мы все вместе, — сказал папа, поднимая бокал. — За семью. — За семью, — повторили все хором. Я взяла свой маленький стакан с соком и тоже подняла его. Вокруг меня были мои родные. Все, кто мне дорог. И хотя я знала, что впереди еще много опасностей, я чувствовала себя в безопасности. Потому что мы — Майклсоны. И вместе мы непобедимы.