Убийство с сюрпризом

      Чайльд Тарталья всегда любил свой красный шарф, согревающий в холодные дни и забавно развивающийся в ветреную погоду. Несмотря на то, что его мама не умела вязать, купленный шарф был наполнен маминой заботой и любовью. Чайльд мог поклясться, что каждый раз, прикасаясь к подарку, чувствовал ее нежные руки, которые женщина вечно мазала кремом. Зарываясь носом в шарф, вдыхая его аромат, он находил запах своего собственного одеколона, но всегда представлял свежесть полевых цветов. Мама пахла цветами. В отце же улавливалась прохлада моря и запах рыбы.       Тарталья любил море: бирюзовое, блестящее, неумолимое, бескрайнее. Тарталья любил отца: весёлого, смеющегося, задумчивого, грозного. Отец часто брал сына с собой на рыбалку, всегда трепал его по голове, хвалил. Тарталья обожал своих братьев и сестру, а они обожали его. Несмотря на то, что Чайльд уже давно не посещает родной дом, дети до сих пор ждут его с нетерпением. Как бы не пытались младшие братья бодрствовать до глубокой ночи, Тарталья всегда заставал их спящими на одной кровати. Первой он всегда видел сестру: Тоня встречала его на пороге дома с мягкой улыбкой, а он мигом летел в её нежные объятья. Но сегодня пришлось оставить шарф, воспоминания и мысли о семье дома. Он последний раз провёл рукой по мягкой ткани, мотнул головой и вышел из квартиры.

***

      В зале всегда было темно и даже немного сыро. Сырость можно было оправдать попытками окультуривания заброшенного здания, а темноту — маленькими прямоугольными окошками у самого потолка, который был невероятно высоким. Даже днём свет едва ли пробивался внутрь.       Тарталья предполагал, что Царица всегда приглашала его именно сюда ради сохранения анонимности. Его постоянно встречали и провожали ее люди, к лицам которых прилипли маски — они сидели так идеально и всегда одинаково, что складывалось впечатление, будто люди Царицы с ними никогда не расставались. Сама же начальница пряталась в другом конце зала, укрытая густейшей тьмой, так что Аякс никогда не видел не то что ее лица, но даже фигуры. Игры в прятки не раздражали, а заставляли юношу чувствовать себя жалким, испытывать чувство несправедливости, хотя его все равно никто и не спросит — он ведь здесь пленник.       Ведомый неким смущением и страхом, он вечно склонял голову и говорил куда-то в пол, пытаясь скрыть своё лицо не за маской, а за рыжими прядями. Но Царица очень быстро раздражалась, слушая бубнёж мальчишки. Тогда он поднимал голову и уставлялся в ничто. Перед глазами была только темень, но он всем телом ощущал пронзительный взгляд на себе.       В здании стоял лютый мороз, который также заставлял ёжиться и чуть ли не обнимать себя руками, но парень не мог позволить себе проявить слабость. Он не мог показаться жалким, иначе будет уничтожен.       — Ты понял мой новый приказ, Тарталья?       С тех самых пор, как его загребли сюда, он потерял своё имя, невольно превратившись в вечного узника-Тарталью, даже если ему и присвоили титул Предвестника, он все ещё был игрушкой в руках больших шишек, которые ни за что не выпустят его из рук.       Когда у Царицы было хорошее настроение, она начинала использовать метод «пряника»: называла его ласковыми прозвищами или кличками, что ранило сильнее ножа.       — Цель должна быть уничтожена, не оплошай в этот раз.       О, он помнил прошлый раз, после которого ещё неделю просидел в местной темнице. Казалось, что ничего не может быть хуже его положения, но так казалось только до того, как он дал слабину, и был брошен в кромешную тьму, а жестокий холод и одиночество протянули к нему руки. То место было самым темным и холодным во всем здании. Его трясло и казалось, что душа вот-вот покинет его тело, и он обретёт долгожданный покой. Тарталье казалось, что он начинал сходить с ума. Тарталье казалось, что с каждой секундой он становился свободнее. Но затем его выпустили и вновь притащили в её зал.       — Я обязательно исполню Ваш приказ.

***

      — Многочисленные колотые раны в области шеи и желудка. Установлена смерть от мощного удара головы об асфальт. Череп деформирован. Мозговая деятельность отключилась почти моментально — жертва даже не успела ничего осознать.       — Улики?       — Убийца действовал очень осторожно: ни следов, ни отпечатков. Мы прочищаем округу, может он спрятал оружие рядом.       — Продолжайте работу.       Мужчина в чёрном пальто отошёл от тела, размышляя о чем-то своём. Его вызвали с первым лучом солнца, было ещё слишком рано. Местные магазинчики и забегаловки ещё не открылись, но ему чертовски сильно хотелось закурить. Он точно помнил, что положил сигареты в правый карман, но тот был пуст — что раздражало не меньше. Признаться, убийство в этот раз было совершено с особой жестокостью и не каждый смог бы удержать рвотный позыв после увиденной картины кровавого месива. Но это был не первый такой случай за всю его карьеру, потому со стороны мужчина казался холодным и отстранённым. Он осматривал тело безучастным взглядом, хотя и понимал, что ничего не найдёт.       — А, Господин Чжун Ли! А Вы у нас ранняя пташка. Все ещё при делах? — к нему подошёл молодой офицер полиции и закинул руку на его плечо, словно они были старыми друзьями.       — Каждый выполняет свои обязанности. Я тут с вашим первым звонком, — Чжун Ли отмахнулся от руки собеседника.       — Как всегда холоден, — улыбнулся офицер. — Вы только от жертвы? Жуть такая, что все внутренности леденеют.       — Случай и правда один из тяжелых, ещё и за неимением никаких следов…       — Думаете, поработал наш старый знакомый? — он убрал руки в карманы и принял более уверенную позу.       — Может он, а может и кто-то новый. Все дела отличаются, но пока ни один убийца не пойман. За все мои годы в этой сфере, такой застой в расследовании случается в первый раз.       — Он довольно сильный, раз смог завершить все ударом об асфальт.       — Или просто умнее других. Вполне возможно, что удар был не один — там практически вмятина, — мужчина уловил движение в одном из магазинчиков, продавцы которых ещё ничего не знали о совершённом поблизости преступлении. — Закурить не найдётся?       — У них, должно быть, были серьёзные терки, хорошо, что жертву нашли патрульные, а не гражданские, — офицер прищурился от только что выглянувшего солнца. — Вы знаете, что я не курю.       — Думаю, что здесь моя работа выполнена. Распорядитесь, чтобы все подробности о деле доставили в офис, — он уже испытывал непонятное чувство, будто что-то закипало и накапливалось в нем. Ему жизненно необходимо выкурить сигарету. Или парочку.       — Не буду Вас задерживать. Мы сделаем все, что в наших силах.       Чжун Ли кивнул и быстрым шагом направился в сторону магазина, раздумывая, подождать ли до открытия или все же поспешить домой. Ну куда же пропала его утренняя пачка? Он же открыл ее только вчера — это будет большая потеря, если ее не окажется дома.       — Господин Чжун Ли! — послышался крик позади. — Я вспомнил, что и Вы живете в этом районе! Будьте осторожны!       Чжун Ли только махнул рукой на прощание, даже не повернувшись лицом к кричавшему. В последнее время и правда происходят жестокие убийства, жертвами которых оказываются абсолютно разные, ничем не связанные друг с другом люди. Мужчины, женщины и ни одного очевидца за всю эту криминальную историю. Никаких свидетелей, никаких показаний — ничего. Абсолютно чистая карта. В этом деле явно замешан профессионал, но, признаться, на умалишенного он не очень похож: несмотря на жестокость, способы у него самые банальные, будто этой жестокостью он пытается скрыть ошибки и недостаток опыта.       Признаться, личность опасная, особенно то, что может из неё вырасти. Если он так и продолжит вгрызаться в чужую плоть, будто бешеная собака, и останется безнаказанным, то может произойти что-то похуже бесполезной смерти в темном переулке.

***

      Домой мужчина вернулся, когда день был в самом разгаре. Его квартира состояла из двух комнат: гостиной и кабинета. Гостиная вмещала в себя кухню и «спальню» в темных тонах, но с большими окнами, компенсирующими нехватку света в комнате. Для Чжун Ли было не принципиально иметь отдельную спальню с широкой кроватью, поэтому он обходился уютным серым диванчиком, на подлокотнике которого красовалась маленькая подставка для кружки, под которой прятался случайно оставленный ободочек-след.       У стены стоял стол, на котором расположились документы, отчеты, сводки и горы книг, грозящие рухнуть в любой момент. Телевизору мужчина предпочёл книги, хотя с такой работой у него едва ли было свободное время.       Кабинет был намного меньше в размерах и намного светлее: стены здесь были темно-серого цвета, но пол и потолок оставались блестяще белыми. В середине комнаты стоял чёрный стол, а на нем — один компьютер да светильник. За столом, вдоль всей стены, уместился стеклянный шкаф, полностью забитый книгами. Шикарная люстра свисала с потолка, а хозяин квартиры всегда гадал, сколько же она стоит и смогла ли бы только одна эта люстра окупить весь внутренний интерьер дома.       Усевшись поудобнее в кресле и приметив на столе кружку, в которой остался уже давно остывший чай, Чжун Ли вновь взялся за предоставленные отчеты и биографии жертв. Нападениям подвергались в основном мужчины от двадцати пяти до сорока лет, которых не связывали даже совместные походы в казино. Некоторые были обычными домоседами, а их смерти выглядели так, будто они просто попали под горячую руку. Всего три женщины: садовница, местная медсестра и студентка, только-только выпустившаяся из университета. Никаких внешних схожестей, никаких точек столкновения, ничего общего. Это начинало раздражать даже такого спокойного человека, как Чжун Ли. Он резко почувствовал головокружение от недостатка сна, глаза болели, хотелось прикрыть их хоть на мгновение. А ещё хотелось курить. Чертовски сильно хотелось курить. Пачку он так и не нашёл, что угнетало ещё больше.       Он вышел из кабинета на кухню, чтобы немного размяться и заварить кофе, конечно, ему больше был по душе чай, но чувство, что он отключится прямо в кресле, если не выпьет хотя бы кружку крепкого кофе, не покидало. Поставив турку на слабый огонь, он вернулся к поискам сигарет, то была его новая и единственная пачка, в которую он умудрился также засунуть зажигалку, как делал по привычке. И вот, ни сигарет, ни зажигалки — фортуна решила сыграть над ним злую шутку. Последний ящик также оказался пуст, но в нем он нашёл свою очень старую телефонную книжку и ещё более старую ручку — хлам. Стакан раздражительности продолжал потихоньку наполняться. Чжун Ли относился к тому типу людей, которых было очень сложно разозлить или разгневать, а раздражался он крайне редко, но сегодня все шло наперекосяк.        В кармане брюк завибрировал телефон, уведомляя о полученном сообщении. Оно было от офицера, с которым Чжун Ли виделся сегодня утром:       «Здравствуйте ещё раз, проверьте почту, пожалуйста».       Но сначала мужчина пролистал новостную ленту — репортеры молчат — информация все ещё остаётся конфиденциальна, но надолго ли? На почте висел прикреплённый к пустому письму файл, отосланный с общего полицейского аккаунта. В файле оказалась ещё одна биография, а с экрана на Моракса глядел незнакомый морщинистый старик с очень крупным носом, чересчур густыми чёрными бровями и светло-голубыми глазами. А под первой фотографией висела следующая: с уже разложившимся трупом, присыпанным землей; на третьей был запечатлён свидетель.       В следующую же секунду пришло новое сообщение от офицера:       «Тело было найдено свидетелем пару часов назад в районе D, предположительная жертва — Доси Танук, 62 года. Пропал год назад. Был погребён под небольшим слоем земли, похоже дождь размыл верхние слои, что привело к обнаружению тела. Ждем результатов экспертизы».       Чжун Ли определенно нужно было что-то покрепче кофе.

***

      Чайльд не помнил, как снова оказался в своей холодной и пустой квартире. Во всем здании и правда было холодно — отопление не работало, несмотря на то, что на улице стремительно падала температура и портилась погода. Пустой же она вовсе не казалась: интересный дизайн и планировка, повсюду валяются какие-то мелочи, также составляющие внутреннее убранство, но жил он здесь один.       Парню пришлось переехать в этот ничем-не-отличающийся-от-других район год назад и поддерживать связь с семьей только с помощью видеозвонков. Было тяжело расставаться с родителями, со своими младшими, которых он любит больше жизни. Все ещё тяжело. Он хотел продолжать читать сказки Антону; гулять по городу с Тевкром и сочинять песни с Тоней, но сейчас он чувствует полное одиночество и отчаяние.       Сняв обувь и верхнюю одежду, он рухнул на кровать прямо в уличной одежде. Он вернулся — это уже достижение. Его не заперли в камере, его не избили и пока ещё не поймали. Хоть он и думал о том, чтобы самостоятельно пойти в полицию, даже совершил попытку, но вновь был похищен и выпорот. Царица не жалела предателей, а ее люди были только рады новой игрушке, на которой можно выместить злость.       Глубоко вздохнув, Чайльд перевернулся с живота на бок и закрыл лицо руками. Он все ещё не позволял себе просто так отдаться слабости и заплакать, даже признавая ее. Но сейчас он чувствовал себя маленьким ребёнком, которому нужны его родители. Ему нужна семья, ему нужна забота. Он смотрел на стену сквозь пальцы, мысли разбегались, но не позволяли расслабиться. Кто-то хлопал дверью на лестничной клетке, на улице не переставали сигналить автомобили, у стены бился в конвульсиях какой-то мерзкий жучок — каждый звук приносил неимоверную боль, разрывая виски. Покайся. Он чувствовал, что его тело в огне, что он сейчас сгорит, но ничего не делал. Это твоя вина! Дыхание участилось, а в голове звучал оглушающий смех. Как же раздражает! Как же больно! Ты убил меня! Хватит, остановись!       Остановисьостановисьостановись.       Кажется, что прошла вечность, когда он осознал, что этот безудержный, ненормальный смех исходит из его собственного рта. Он сходит с ума.       Тарталья прижал колени к груди и в таком положении заснул.       Из беспокойного сна его вырвал громкий гудок телефона, дефолтный рингтон разносился по всей квартире, ударяя по голове набатом. Медленно открыв глаза, он сонно начал возить рукой по кровати, постанывая от пронзительной боли не только в голове, но и во всем теле. Наконец, найдя телефон, он принял вызов.       — Аякс? Почему у тебя так темно? — голос матери заставил его полностью проснуться. Её взволнованное лицо находилось по ту сторону экрана, но на мгновение Тарталья ощутил тепло в груди.       — Привет, мам. Я случайно заснул: сегодня был завал на работе. Погоди, я включу свет.       — Я разбудила тебя? Может я тогда позвоню в другой раз? — засомневалась женщина, когда парень уже щёлкнул выключатель.       — Нет-нет, все нормально. Мы так давно не разговаривали.       Перебравшись обратно на кровать, он поднёс телефон немного ближе к глазам, чтобы лучше видеть, что происходит на экране.       — Сынок, ты выглядишь уставшим. Ты точно не хочешь вернуться домой?       — Все правда нормально, ты сама хоть хорошо питаешься? — лицо матери выглядело бледным и исхудавшим, а рыжие волосы были завязаны в толстую косу, но некоторые пряди, которые были не замечены и не вплетены в косичку, неаккуратно спадали на плечи.       — Тебе просто кажется, мы все так же плотно кушаем, как и раньше. Антон даже немного пополнел. Вот вернёшься и не узнаешь этого толстячка, — звонкий смех разлился по комнате приятной мелодией, что заставило Чайльда улыбнуться.       — Можешь позвать остальных?       — Ой, тебе меня одной мало? — женщина нахмурила брови.       — Мам, не начинай, — выдавил из себя смешок парень.       — Ладно-ладно, просто хотела тебя пожурить. Папа сейчас спит, а вот дети стоят под дверью. Можете не скрываться, маленькие проказники! — последним предложением она обратилась к Тоне и Тевкру, подслушивающим у двери.       Тарталья сменил позу, обхватив руками подушку и устроив на ней телефон. Он слышал, как дети врываются в комнату и подбегают к маме.       — Братик! Братик! Когда ты приедешь?       — Тевкр, Тоня! Я так скучаю по вам. Здесь добрые дяденьки-великаны помогают вашему братику работать над производством игрушек, чтобы осчастливить всех детей планеты!       — То есть братик работает вместе с Дедом Морозом? Он тоже дарит детям игрушки.       — Ох, нет-нет, мне ещё далеко до этой должности, — он качает головой.       — Так, дети, хватит дурачиться, лучше покажите то, что вы смастерили сегодня днём.       За разговором время летело незаметно, уже было совсем поздно, дети были уложены в кровати, а телефон оповещал, что разговор длится уже более двух часов. Тарталью вновь начало клонить в сон. И когда он очнулся, осознав, что отключился на неопределенное время, мама ласково смотрела на него.       — Прости, как долго я молчал?       — Все нормально. Думаю, нам пора закругляться. Выслушай меня напоследок. Аякс, как бы трудно тебе не было, помни, что ты молодец, что ты прилагаешь все усилия для этой работы. Ты очень сильный, Аякс. А ещё мы все тебя любим и скучаем, поэтому возвращайся скорее.       — Я тоже люблю вас, мам, и тоже скучаю.       — Ты — мой сын, самое драгоценное, что есть в моей жизни, — она вытерла подступающие слёзы.       — Не плачь, пожалуйста, не надо, — Чайльд почувствовал, как что-то защемило в груди, будто по сердцу пошла трещина. Он так хотел обнять ее и уже был готов сорваться и, не собирая вещи, рвануть домой. Но вовремя пришёл в себя. Если он сейчас не сдержится, если не возьмёт себя в руки — все будет кончено. Но и смотреть на слёзы матери было невыносимо.       — Хорошо, мой мальчик. А теперь иди отдыхай, ты хорошо постарался сегодня.       Когда телефон издал шлепающий звук и звонок завершился, парень схватился за волосы, с силой натягивая их, чтобы почувствовать боль и приземленность. Он все ещё здесь. Он все ещё жив, и его будущее и будущее его семьи зависит только от него самого.       Остановись       — Мне так не хватает вас.

***

      На улице поднимался сильный ветер, пробирающийся под одежду. Люди застегивали куртки и поплотнее запахивали пальто, начинал накрапывать дождь, но никто предусмотрительно не взял зонтик. Чёрные тучи закрыли все небо, погружая город в серость и разводя грязь на улицах и дорогах. Город пах дымом и вонью выхлопных газов. Ничем не примечательный, богом забытый район, в котором царила убогость и смерть, что он вообще здесь делает?       Чжун Ли зашёл в местный бар, где он недавно познакомился с новеньким барменом. Выпивал он нечасто, а точнее — только по праздникам и таким дермовым дням, как этот. На самом деле это место не особо славилось у пьяниц, люди приходили сюда только чтобы отдохнуть, потому атмосфера бара была приятной и даже комфортной. Тихая музыка, медленно мерцающие огоньки и очень приятный запах цитрусовых и ягод, в отличие от уличной вони, расслаблял. В баре было несколько скрытых ниш, желания узнать, что в них происходит, у него не было.       — Какие люди, господин Чжун Ли! Давненько Вас не видывал. Как Ваши дела? Как продвигается дело? — высокий шатен с карими глазами улыбнулся ему во все тридцать два зуба, подхватывая бутылку с непонятной жидкостью.       — Вот и свиделись вновь, как и обещал. Дела — ужасно. Дело — стоит. За сегодняшний день было найдено целых два тела. С самого утра на ногах, — мужчина примостился на барный стул.       Паренька звали Ник. Единственное, что было известно Мораксу — его имя и место работы, а ещё тот факт, что «Ник» — псевдоним, сокращение, видно, имя ему не нравилось. Юный бармен ненавидел город и мечтал поскорее съехать отсюда, поэтому и работал в этом заведении.       В баре было на удивление немноголюдно, хотя он в любом случае знал, что их не подслушают: бар находился далеко от столиков, за которыми сидели посетители, а колонки с музыкой были направлены прямо в сторону зоны отдыха, перекрывая любые слова, брошенные у стойки.       — Два человека? Жуть какая. Позволите смастерить Вам что-то новенькое?       — Нет, Османтусовое вино, как обычно, — Чжун Ли видел то безразличие, с которым парень сказал первые слова. Молодежь, что с них взять? Думать, что с ним такое никогда не случится, пока не будет слишком поздно — в природе человека.       — И опять Вы не позволяете мне блеснуть талантами, господин, — надул губы шатен.       — Не найдётся закурить?       — Конечно, — Ник протянул сигарету, зажигалку и перетянул пепельницу с другого края стойки. Чжун Ли наконец почувствовал, что какая-то часть груза свалилась с его плеч.       — Никаких связей и зацепок. Это безвыходное положение.       — Думаете, что за всем этим стоит один человек? Наш старый знакомый?       — Я более чем уверен в этом. Этот гаденыш рано или поздно облажается. Единственное, что я не могу понять — как он может так умело скрывать все следы? За ним кто-то подметает? — мужчина отвернулся в сторону и выдохнул облачко дыма, а затем осыпал пепел.       — Вы считаете его новичком? Разве не он убил за один день сразу двоих? Мне правда становится не по себе, когда я иду один домой по темному переулку. Жмусь от страха, словно маленькая леди, — парень рассмеялся, подавая стакан с алкоголем.       — Одна из жертв была убита год назад.       — Вот это да. И он так хорошо ее спрятал? Думаете, это было его первое убийство?       — Здесь я ничего не могу утверждать. Его личность ещё не подтверждена, имеются только догадки.       — Кстати, проходил тут один очень странный тип. Точно не местный, да и у нас вижу его впервые. Пришёл неделю назад, весь грустный и печальный, а потом как бахнул бутылку вина и прямо расцвёл: ожил, повеселел, — шатен кивнул администратору заведения, а затем музыка стала более оживленной, люди начали выходить на танцпол. Бармен вернулся к разговору: — Начал говорить что-то себе под нос о мести и затаенной злобе.       — Случайно не знаешь, где он может быть сейчас? Может он по пьяни рассказал, где остановился? — Моракс докурил и сделал маленький глоток вина, наслаждаясь вкусом, да, вино у них, без сомнения, было лучшее во всем районе.       — Он говорил что-то про выступление на главной площади.       Мужчина допил вино, а потом поднялся, наконец чувствуя предвкушение, смешанное с детским восторгом: неужели дело сдвинулось с мертвой точки?

***

      На главной площади было много людей. Вечерело на удивление быстро, поэтому многие спешили домой с работы, а кто-то наоборот вышел на небольшую прогулку, погода решила изменить свои планы и обрушиться дождем в другой день. Площадь считалась самым светлым местом в городе, потому что ее освещало бесчисленное количество фонарей, а также множество лампочек и гирлянд, висевших у разных магазинчиков и кафешек. Да и вообще центр города во многом отличался от их бедного и скудного района, в котором всегда темно, а уровень опасности на улицах зашкаливает. И как только Чжун Ли умудрился попасть в такое место?       Несмотря на то, что ему больше по душе тихие и спокойные деревеньки, мужчине нравилась атмосфера какого-то праздника здесь, в Ли Юэ: толпы людей из самых разных уголков планеты, у каждого свой особый стиль одежды, особая внешность, речь. Местные и иностранные торговцы продавали самые разные товары, блестевшие на прилавках, даже какие-то маленькие безделушки казались удивительными. От лавочек с едой исходил очень приятный аромат, наполнявший, запах был настолько чудесен, что у прохожих начинали течь слюнки, особенно у спешащих домой работников, которые ещё не успели поужинать.       Осознание того, насколько быстро может стемнеть, подгоняло Моракса, который внимательно, но быстро осматривал всю территорию площади. Он не мог упустить возможность, которую он только-только поймал за хвост. При таких тщательных поисках от его глаз, конечно же, не укрылась разношёрстная толпа, окружившая кого-то, все стояли спиной к мужчине, поэтому нетрудно было догадаться, что они за чем-то следят, но находилась она на достаточном расстоянии, чтобы Чжун Ли был не в состоянии услышать, что же там происходило.       Подобравшись ближе, мужчина убедился в своей же догадке: из толпы лилась спокойная мелодия и какой-то до боли знакомый напев. Он все ещё не видел исполнителя, а попытки пробраться поближе остались только попытками, поэтому приходилось только ждать окончания песни и надеяться, что юный подозреваемый не отличается быстрым исчезновением в толпе. Игра прекратилась, справа в ладоши захлопала девочка, сидевшая у папы на плечах, а люди начали расходиться. Чжун Ли принял это за знак и предпринял ещё одну попытку протолкнуться в самую середину, на этот раз успешную.       Перед глазами предстал парень с чёрными волосами, которые были заплетены в две косички, имевшие бирюзовый оттенок. На нем была белая рубашка, выделяющаяся своим пышным воротничком и широкими рукавами, зелёные брюки и темно-коричневые высокие ботинки, между ботинками и брюками проглядывала белая полоска носков. Зеленый пиджак, дополнявший костюм, висел на одном плече, рукав касался грифа гитары, лежащей на коленях. Юноша сидел на невысоком стульчике, заботливо оставленном неизвестным для разных талантов, решивших блеснуть здесь своими умениями. И все бы ничего, если бы только Моракс не знал эту голосистую канарейку.       Заметив вылетевшего из толпы мужчину, музыкант хитро улыбнулся, объявил об окончании выступления и собрал свой агрегат. Затем, несмотря на то, что был намного ниже Чжун Ли, он наклонился, убрав руки за спину и выставив одну ногу вперёд, и посмотрел снизу вверх, предлагая начать разговор. Рукав пиджака и косичка заболтались в воздухе.       — Что ты здесь делаешь, Барбатос? — скрестил руки на груди мужчина, недовольный тем, что опять отдалился от поимки настоящего преступника.       — Так ты меня встречаешь? Сначала бросил и уехал, не то что не сказал куда — даже не попрощался, а теперь ещё и недоволен моим появлением! А я хотел сделать тебе сюрприз.       — Обычно если человек не говорит, куда собирается, значит он не хочет, чтобы его находили, а особенно делали сюрпризы такого типа, — нужда в сигаретах возвращалась и начинала чувствоваться все острее и острее.       — Какой ты грубый. Мы же старые друзья! Давай пропустим по стаканчику! — Барбатос выпрямился и принялся кружить рядом.       — А ты все такой же пьяница, — вздохнул Чжун Ли. — Так мстить ты мне собирался за безмолвный отъезд?       — Все-то Вы знаете, господин детектив, — Венти пропустил первую фразу мимо ушей: не услышал или притворился, что не услышал.       Пока парень собирался, Чжун Ли вспомнил свой напряженный день, а ещё в голове так удобно всплыло воспоминание о всего лишь одном стакане вина, выпитом в баре, и он все же согласился на вечернюю прогулку со старым знакомым, если не для расследования дела, то хоть для успокоения нервов.       И вот, свернув на менее людную улицу и поддавшись на уговоры о покупке бутылки вина, он вместе с Венти шёл между домов под светом фонарей и вспоминал былые спокойные времена, когда ещё учился в университете и все, что его беспокоило — как бы не остаться без стипендии в чужом городе.       — Итак, почему ты решил переехать в Ли Юэ? — нарушил тишину Барбатос, подыскивая место, где можно было бы остановиться и насладиться божественным вкусом хорошего алкоголя.       — Работа требовала. Начальник предложил, а мне не хотелось отказывать, все-таки родной город. Но я не думал, что жизнь забросит меня в такой-то райончик.       — Но ведь можно было рассказать! Хотя бы сообщение отправить. Ты представляешь, как я испугался, когда ты перестал отвечать на звонки?       — Я просто хотел начать новую жизнь. Да и в то время не особо горел желанием с кем-то видеться.       — Ставя крест на всех знакомых, ты не начинаешь новую жизнь.       Мораксу было нечего ответить, он сам и не знал, почему резко решил сбежать от всех, когда появилась такая возможность. Венти заприметил столик в конце улицы и стремительно зашагал к нему, но он рухнул почти сразу же, как только парень положил на него руку, пытаясь хоть немного стряхнуть уличную грязь. Обреченно выдохнув, он пробормотал какое-то ругательство и глотнул прямо из бутылки, передавая ее затем старому приятелю.       — Почему ты решил играть на гитаре? — неожиданно изменил тему Чжун Ли, принимая бутылку и также делая глоток.       — Потому что нынешнее поколение не оценит все прелести игры на лире.       — Думаешь?       — Знаю. Мне уже посчастливилось однажды выступить с лирой. Мой вердикт: гитара привлекает намного больше народу, — он похлопал по карману, в который уместил только половину сегодняшнего заработка.       — Звучит печально.       — А то.       Они некоторое время шли в тишине и пока Венти решительно допивал вино, Чжун Ли достал новые сигареты, купленные в том же магазине, что и алкоголь. Но, только закурив, он сразу подытожил, что эксперименты с чем-то новым ему не по душе.       — У тебя все ещё нет девушки? — музыкант игриво подмигнул.       — У меня нет времени на это, — холодно ответил мужчина, не желая продолжать избитую тему.       — Послушай, ты не можешь вечно быть одиноким! Каждому человеку в этом мире нужна поддержка. У тебя вряд ли расширился круг друзей после переезда, а я не всегда буду рядом, чтобы помочь. Недавно мой друг рассказал мне об одном приложении для знакомств, где находят людей из твоего города или округи. Конечно, ты можешь скрыть своё местоположение, так что не волнуйся. В нем ищут не только парочку, но и друзей, так что попробуй хоть разочек! Ничего же от этого не случится, ты сможешь в любой момент удалить его.       — Ну и зачем мне это надо? Я не хочу заниматься такой ерундой, — прервал его детектив.       — Это не ерунда, господин детектив! В современном обществе очень сложно найти себе пару, особенно Вам, контактирующим чуть ли не с одними мертвецами.       — Но я не… Ладно, — сдался Моракс и протянул свой телефон. — Только не заставляй меня потом жалеть об этом.