Дойти до тебя

      Шум давил на барабанные перепонки посильнее всякой выпивки. Галдёж на танцполе, которым теперь стал любой свободный клочок пространства клуба, доходил до децибел турбин самолёта. Молодёжь бесновалась и дёргалась под новый модный трек, расплёскивая коктейли в руках, не обращая внимания на возмущения за спиной. Конечно, молоденькая блондиночка Гвен не зря получила славу и популярность, и всё же старая школа лучше. Led Zeppelin, Metallica, Pink Floyd - все они проложили дорогу таким вот попсовым исполнителям в мир музыки, доказали мощь таланта и его высокую ценность. А эти смеют принижать их достоинства, когда им всё разжевали и преподнесли на блюдечке.       Мужчина в кресле у дальнего столика скривился: имитирующие секс ахающие и охающие звуки мерзко отдавались в ушах, хоть и гармонично звучали в общем тоне песни. Кожаные брюки, слегка поношенные, но идеально сидящие на ногах, поблёскивали в бликах диско-шара вместе с серебряной брошью в виде летучей мыши на лацкане дорогого пиджака и крупными серебряными перстнями на тонких пальцах. Некогда кудрявая грива обстриглась и сменилась на маллет, и только большие карие глаза, как и раньше, лениво, с каплей ехидства осматривают посетителей клуба. Его стиль – его жизнь, и менять он её не планирует ближайшие лет десять.       Мужчина раскидывает руки на спинке, проваливаясь вглубь кресла. Пара мальчишек, пробежавших мимо подиума со столиком Эдди, заинтересованно зашушукались, тыкая в него пальцем, но скоро ушли. Эдди закатил глаза и отпил виски. Он не ждёт, что «невинные овечки» захотят потусить со старым стилягой-металлистом в немодных шмотках, но Мансон, в глубине души, был только рад. Нравы поменялись, а воспитания не прибавилось.       Молодой официант участливо спросил, желает ли мистер Мансон что-то добавить к заказу, и ушёл за новой порцией виски. И совершенно случайно он обронил листок со своим номером, аккурат под ноги Мансона. «... Даллас», чёрт, далековато занесло парнишку, хотя, вспомни, откуда сам Мансон, это даже близко. При случае можно сгонять нажаловаться родителям и выпросить двадцатку на пропитание, а не горбатится в дешёвых забегаловках за 10 баксов в час. Благо, альбомы «Hellfire Club» нынче раскупаются не хуже Slipknot или той же Metallica. На жизнь хватает, так что грех жаловаться.       Добив порцию виски, Эдди тяжело вздохнул. Голяк, как и последние пару лет. Нравы, конечно, поменялись, но легче не стало.       Малыш-официант активно привлекает внимание к своей персоне, стоя прямо над душой. Эдди мило улыбается, в появляющихся морщинах виднеются ямочки. Мальчишка – милейшее существо: розовые щёчки, блондинистые вихры топорщатся из прилизанной укладки, подтянутое тело. Лишь бы только рот не раскрывал.       Юнец буквально тает и валится на соседнее кресло:       - А это правда, что вас когда-то чуть не загрыз бешенный бультерьер, когда вы спасали девушку?       - Хм, если назвать монстров из ада бультерьерами, тогда да, - «Ну что за бестактность!», не переставал улыбаться Эдди, дёргая уголком губ.       Официант сыпал вопросами без остановки. Так и не получив внятных ответов или, возможно, приглашения «на чай», повздыхал и вернулся к работе. Эдди бы стоило корить себя за излишнюю разборчивость, но решил отложить монолог на потом, допить виски и, наконец, покинуть тошнотворный клуб.       - Эдди?       Мансон моргнул в наваждении.

***

      Пустота. Одна кромешная пустота. Под ногами – тонкий слой воды. Он не холодит, но и не согревает. Он смотрит под ноги и видит слабые блики – их, скорее, дорисовывает воображение. Нет ни лампочки, ни фонаря, ни солнца. Впереди и позади – непроглядная тьма. И пустота.       Эдди...       Впереди мелькает нечто белое. Мансон торопится туда.       Больничная кровать. На ней лежит сам Мансон, с кучей датчиков на груди и руках, бледный, даже серый в тусклом свете. Над головой висят пакеты с кровью, трубки плотно прижаты к локтям, но, судя по монитору сердца, это мало помогает.       Эдди...       Рядом с койкой сидит человек. Тело его сгрудилось над больным, лицо спрятано в скрещённых руках. Слипшиеся в грязи волосы и продранная одежда говорили, что парень был кем-то из компании. Может, Дастин? Нет, не настолько низкий. Тогда...?       Медсестра обеспокоенно смотрит на посетителя. Она просит его удалится, пройти хотя бы в перевязочную и получить первую помощь, но парень отказывается.       «Стив?»       Харрингтон выглядел, мягко говоря, херово. Он куда больше походил на труп, чем полуживой Мансон на койке. Тени залегли под глазами, в мешках под ними впору было сажать картошку. Густые, вечно уложенные волосы теперь походили на залитое дёгтем воронье гнездо. Ссадины и раны по всему телу воспалились и наверняка безбожно чесались, но Харрингтон почему-то терпел.       - Мистер Харрингтон, вы можете в любой момент вернутся к другу, но, прошу вас, поспите. Ничего не случится за пару часов.       - А если ему хуже станет?       - Доктор Ленновски сразу же окажет помощь. Не беспокойтесь, мы выходим мистера Мансона.       Стив поджал губы и отвернулся. Наполненные страданием глаза изучали куски лица, виднеющиеся из-под дыхательной маски. Эдди остро чувствовал, как большой палец поглаживает ребро правой ладони. Сложно поверить, что Стив Харрингтон волнуется о каком-то фрике, по чьей вине началась вся заварушка с Векной. Любой бы побрезговал и трогать неудачника-Мансона – не то, что общаться с ним, - но вот Харрингтон, сидит без сна который час и ждёт его, Эдди.       - Эдди... прости, мне придётся отойти. Не помри тут без меня, ладно? – Стив грустно улыбнулся и похлопал по руке. Когда Стив встал, медсестра подхватила не способного удержаться на ногах парня и повела в перевязочную.       Стив напоследок бросил взгляд на тело, пока дверь не закрылась.       Правая рука Эдди горела жарким пламенем.       Прикрыть глаза и сосредоточиться на ощущениях: большой палец ноги, другой, указательный с датчиком тяжело поднять, но вполне реально; левая рука почти не двигается, как и грудная клетка. Делать всё поочерёдно. Медленно, сфокусировавшись.       Вторая попытка...       Третья...       Пятая...       Резкий, болезненный вдох прорезается сквозь маску.       Жуткая темнота пропала, её сменила стерильная резь от белых стен палаты. Пальцем он с трудом нажал кнопку вызова, тут же собирая толпу. Стив врывается первым, с него свисают незатянутые бинты, кое-где торчат края укусов с порванной кожей. От него несёт антисептиком и медицинским спиртом, и эти запахи моментально улетучиваются, когда потухшие глаза разгораются при виде очнувшегося Мансона. Он едва ли не плачет, кидается Эдди на шею и бормочет: «Живой, живой, чёртов ублюдок...».       Харрингтон внезапно просит прощения за то, что оставил их с Дастином одних и подверг огромной опасности. Мансон сипит и ничего не может произнести – дыхательная трубка в трахее заметно мешает языку шевелится.       - Макс... она в тяжёлом состоянии... мы не смогли... – Мансон слабо шевелит рукой. Стив судорожно сжимает её и уже не сдерживает слёз. Страшно, почти потерять двоих и не знать, кончился ли кромешный ад или нет. Страшно, что Макс не очнётся, что Эдди не вылечится и умрёт от полученных ран. Страшно почти дойти до конца и потерять всех. – Я так вас подвёл!.. Я н-не... Эдди... я так испугался, что могу потерять тебя!       Эдди верит. Кивает, как может, и прикрывает глаза – больно смотреть на слёзы сломленного человека. А слёзы Харрингтона – удар в самое сердце.       Окончательно ослабевший Стив плавно стекает на пол. Его мигом подхватывают санитары и уносят. Медсестра одаривает Мансона тёплой улыбкой и уходит, закрывая дверь.       Правая рука всё ещё горит.

***

      - Эдди Мансон?       Эдди моргнул ещё раз. Перед ним стоял сам Стив Харрингтон, Бесстрашный Король Хоукинской школы и победитель Великого Истязателя и Векны. Стив Харрингтон, который нехотя нянчился с мелкими, а потом грудью защищал их от вселенского зла.       Стив Харрингтон, которого чуть не сожрали адские летучие твари, из лап которых он потом вытащит труса-Мансона, решившегося на подвиг только под конец жизни. Стив Харрингтон, тащивший на себе Мансона до самой больницы, лежал, пока тот не очнётся, бинтовал, лечил, помогал восстановится. Тот самый Стив Харрингтон, на которого у Эдди до сих пор лютый краш и чей образ вдохновлял на написание каждой песни.       - Стив?       - Боже, чувак, я так рад встретить тебя здесь! Как ты тут, какими судьбами? – Харрингтон буквально кидается на Эдди, заключая в медвежьи объятья. Сладковатый запах одеколона расширяет зрачки Мансона, будто он обкурился.       - Не знаю, так, забежал... Ты сам откуда здесь?       В мерцающей темноте невозможно что-либо чётко разглядеть, но Мансон готов был поклясться, что Стив моментально порозовел и отвернулся. Да, когда Эдди впервые поцеловал Харрингтона, оба были пьяны в дюпель и почти не помнили событий победной ночи. Стив и намёка не дал, что между ними может быть нечто большее, чем дружба. А подаренный самодельный браслет носил... до сих пор.       На левом запястье реально висели потасканные, обшарпанные бусины на нитке. Чёрт, он что, не снимал их ни разу?       - Смотрю, носишь мой подарок.       - А? О, да. Я как-то не любитель цацок. Так, периодически вывожу её в свет.       - Хм, ну да.       Неловкое молчание повисло в воздухе. Мансон до сих пор не мог поверить в случайность встречи, и всё же был искренне рад встретить Стива, пусть и в такой обстановке.       - Могу я?..       - Да, конечно, присаживайся. – Эдди махнул рукой официанту и наклонился к столику, чтобы лучше слышать визави: - Ты постарел.       - Слава богу, не облысел. Нэнс всё ещё ждёт, что от пережитого стресса у меня выпадут все волосы на груди, - усмехнулся Стив, запуская руку в густую шевелюру.       Редкие лучики морщин расходились в стороны у глаз, когда он улыбался или тянул гласные. Носогубные складки проявились глубже, и это только придавало солидности. Он не постарел, скорее похорошел, как выдержанное вино, сладкое, изысканное и терпкое.       Слова Стива кольнули. Перед отъездом Уиллеров Мансон помнил, как Стив помогал Нэнс собрать вещи и как долго они прощались, несмотря на недовольного Джонатана. Харрингтон остался с Робин волонтёртить, пока порталы окончательно не затянулись и разрывы не засыпали землёй, а Нэнси с Джонатаном уехали в другой город, оставляя кошмары и разруху позади. Эдди помогал, сколько мог. А потом психика не выдержала, и Мансон попрощался с Хоукинсом. Его там ничего не держало, точнее никто не держал – иначе Харрингтон уехал бы с ним сразу.       - Как там Хендерсон?       - А как может себя чувствовать один из главных инженеров Майкрософта? Богато, даже слишком.       - Его увлечения не пропали даром – это радует.       - Так же, как и твоё, - кивнул Стив на виднеющуюся подвеску под пиджаком. – Поздравляю с новым альбомом!       - Ты вроде не любишь хэви-метал? – Эдди сложил руки, упершись локтями в столик, и сложил на них подбородок. Подвеска вылезла свесилась из проймы и покачивалась в такт музыке на фоне. Под пиджаком ничего не было.       Стив грустно улыбнулся, увидев покоцанный медиатор на цепочке и наклонился чуть ближе, теребя фенечку на запястье.       - Не люблю. Но «Hellfire Club» на удивление хорошо заходит.       Мансон развёл руками, немного склоняясь в шутливом поклоне. Его глаза с любопытством рассматривали Стива, отмечая, как тому идёт песочный костюм-двойка и белая рубашка под ней. Начищенные лакированные туфли проходились носками вдоль ножки стола, поднимаясь то вверх, то вниз. Эдди готов был смотреть на это вечно, если бы не тихий смех Харрингтона над ухом.       - Что?       - Не могу никак поверить, что встретил тебя спустя двадцать лет.       - Восемнадцать, если быть точным, биг бой, - подмигнул Мансон.       - Да уж, годы летят...       - Странно, что вообще идут. Мне казалось, что время тогда остановилось, и ничто не будет, как прежде. Но вот мы здесь, представительные высокосветские дядьки, сидим и надменно попиваем вискарь в клубе для малолеток.       - До чего ты докатился, Эдди Мансон. Где же твоя свобода и независимость? – Харрингтон осклабился на секунду и закашлялся от терпкого напитка. Эдди нахмурил брови и усмехнулся:       - Так и не простил?       - Так и не простил.       Молчание вновь окружило их. Чего греха таить, Эдди было стыдно за то, что сбежал, не дав толком попрощаться. Он сдёрнул пластырь с раны одним движением и уехал той же ночью. Потому что прекрасно понимал: если Стив попросит остаться, даже в качестве кореша, Мансон не сможет отказать.       «Прости...»       - Как Макс? Как ребята?       - Она с семьёй Синклера давно уехала в Оклахому, работает в Центре Психологической Помощи или что-то вроде этого. Лукас тренирует детей для чемпионатов по баскетболу, а Эрика – не знаю. Вроде как они работают совместно с Дастином, какой-то отдел по компьютерным играм.       - Хм, интересно. И все детишки пристроены?       - Не волнуйся о них, они пережили это куда легче, чем предполагалось. – Стив отпил из стакана и уставился на янтарную жидкость на дне. Мансон понял, что Стив с огромной неохотой, немного ревностно рассказывал о детях, потому что считал его предателем.       - Полагаю, у Байерсов тоже всё сложилась удачно? – Стив кивнул. – Я рад за них. – Кивок повторился. – И за Нэнси, полагаю, тоже.       Харрингтон косо посмотрел на Эдди и продолжил рассматривать стакан.       - А ты чем занимаешься? – Мансон решительно уставился на мужчину, показывая напускное участие. Стив холодно посмотрел в ответ, но беседу продолжил:       - После закрытия Хоукинса, нам удалось выручить деньги с магазина. Мы уехали в Калифорнию и с помощью Дастина вложились в парочку магазинчиков проката фильмов. Работа не пыльная, но эти бумаги просто выбешивают.       - Ох, я что, разговариваю с настоящим бизнесменом?       - Не льсти, я всего лишь управляю ими. Ассортиментом и связями занимается Робин, ну а бумагами – доверенное лицо.       - Не боишься, что кинет?       - Ну, в нём я уверен.       Мансон сжал руки в кулаки. Кольца неприятно врезались в ладонь, оставляя красные полосы.       - Мы не пара, чтобы обижаться на такое, - «Но могли бы ею быть...».       - Но мы были лучшими друзьями. Друзьями, Эдди, не чужими людьми, которым можно тупо помахать ручкой и уехать восвояси. Я, конечно, знал, что ты - козёл, но чтобы настолько... – Мансон тяжко вздохнул, опуская голову. – Ты даже не попытался выйти на контакт эти двадцать лет.       - Восемнадцать.       - Насрать. Я просто... я не понимаю, чем такое заслужил.       Эдди поднял голову. Печальные щенячьи глаза – хуже казней египетских. Он хотел бы, чтобы Стив был зол или взбешён. Увы, в карих глазах были только боль и непонимание, и это хуже, гораздо хуже, чем заслуженная ненависть. Он хотел, чтобы Харрингтон психанул, ударил в морду, накричал, выплеснул бы хоть как-то ярость и обиду за пережитое. Но Стив – слишком добрая душа, он не может быть зол на Эдди, только не после того, что они пережили.       Конечно, оба понимали, почему Мансон уехал. Панические атаки, страх перед остатками жителей и их мнимого правосудия, затяжное следствие и суд вкупе взяли своё. Дядя не выдержал первым: перенесённый инфаркт чуть не сделал его инвалидом, за ним требовался уход. Уейну пришлось уехать в родной город, оставив племяннику трейлер и немного скопленных денег, а Эд, оставшись один, не смог забыть о бездне под городом.       «Какого чёрта? Ты заявляешься просто так и спокойно говоришь, что уезжаешь из Хоукинса? Ты в своём уме?!»       «Я не могу так больше, Стив. Всё здесь напоминает о Векне и тех монстрах. Я к озеру на километр не подхожу!»       «Мы переживём. Всё устаканится, мы сможем...»       «Нет, Стив, я решил. Я так больше не могу. Я – свободен, как орёл, меня ничего здесь не держит.»       «Совсем?...» - и снова эти грустные потухшие глаза.       «...Совсем» - стиснув зубы, отвечает Эдди.       «Что ж, тогда удачи и хорошей дороги.»       «Да, спасибо. Передай ребятам, ладно? Не люблю долгих прощаний, ты же знаешь.»       «Вижу.»       «Ну я пошёл. И, Стив,... спасибо за всё.» - на это Стив жёстко ухмыльнулся.       «Я сделал, что должен был.»       «Ясно.»       «Эдди!..»       «Что?»       «Пообещай мне одно: не бросай гитару. У тебя хорошо получается, к тому же будешь фанаткам рассказывать, как с помощью Металлики разогнал монстров.»       «Не буду.»       Мансон залпом допил стакан, кинул сотню на стол и протянул руку Харрингтону. Стив долго думал, стоит ли, и в итоге сжал её.       Музыка продолжала долбить по ушам. Несмотря на раннее время – всего-то 22:00 – народу было столько, что яблоку негде упасть. Толпа будто всосала мужчин в свой гремучий поток и выплюнула где-то в центре, где явно недавно освободилось место. Горькая вонь от смеси травки и синтетики витала в воздухе, если это, конечно, можно было назвать воздухом, отчего оба морщились, но продолжали стоять.       Эдди резко вдохнул и улыбнулся фирменной улыбкой. Покачивая головой в такт, он положил руки на талию Харрингтона, как бы приглашая. Стив благосклонно улыбнулся в ответ и прикрыл глаза. Тело двигалось само, подбадриваемое трением чужих тел и выкриками толпы. Мансон в шутку закрутил Стива, прижимая в конце к себе.       Стив поднимает глаза и растерянно осматривает Мансона: повзрослевшее лицо едва ли скрывало озорство в глазах. Эдди оставался Эдди, хоть в двадцать, хоть в тридцать восемь, и этим он всегда нравился Харрингтону. Он не стеснялся себя, в какой-то степени гордился ярлыком «фрика» и тыкал им каждому прохожему. Стив знал, как сильно подобное влияет на людей: они не могут забыть о тебе, следят, анализируют, а потом покрываются липкой завистью, когда осознают его доминирование. Его независимость бесит, его гордость – душит. Наверно, поэтому в Хоукинсе местные до сих пор винят сатанистов клуба Мансона во всех бедах, настигших тихий городок. Знали бы они, как далеки от правды...       - Стив! Эй, ты в порядке?       - Да, просто задумался, - Харрингтон неловко вылез из объятий и       Сзади кто-то толкнул, и Харрингтон налетел вплотную на Мансона. Он почти возмутился, но Эдди успел отдёрнуть друга и кивнул головой в сторону выхода.       Густая река из людей еле расступилась перед ними, несколько накаченных ребят успели ухватить Мансона за рукава и попытаться поцеловать кумира. Это ещё больше разозлило Мансона и позволило ускорится в сторону выхода.       В один момент протянутые руки скривились и превратились в когтистые коряги. Свет вокруг замигал и погас, а на голову посыпался тёмный пепел. Когтистые лапы тянулись к Мансону, старались пролезть под одежду и вскрыть зашитые раны. Они будто чувствовали упущенную жертву и решили отомстить.       Эдди начал задыхаться. Грёбанных припадков не было уже восемь лет, а пришёл Харрингтон – и вся терапия псу под хвост. Мерзкий шёпот Векны за спиной поднимал волосы на дыбы. Ноги обвили склизкие лианы, он не мог сдвинуться с места. Эдди пытался махать руками, уцепиться хоть за что-то, лишь бы выплыть из поглощающей черноты, и вдруг сильная рука схватила его за запястье и потянула наверх.       Перед ним замаячило обеспокоенное лицо Харрингтона, рука его крепко сжимала руку Мансона.       - Эдди, ты в порядке?       Мансон часто задышал. Устраивать истерику прилюдно было бы унизительно, но паника накатывала высокими волнами. «Я.. нечем дышать...» - Стив хватает Мансона за плечи и выводит на свежий воздух, расталкивая недовольных посетителей. Дойдя до ближайшего переулка, они приваливаются к стенке, пытаясь отдышаться. Волосы Харрингтона растрепались, хаотичный беспорядок ему шёл куда больше, чем укладка. Эдди так ему этого и не сказал.       Из внутреннего кармана пиджака достаётся пачка Мальборо. Стив нервно тянет сигарету зубами и свободной рукой чиркает зажигалкой, чтобы закурить. Свободной рукой он снова держит запястье Мансона.       - Чёрт, никогда бы не подумал, что клубы будут напоминать Изнанку, - Харрингтон хрюкнул и выдохнул клубок дыма.       Он протянул подожжённую сигарету. Эдди с радостью обхватил фильтр губами и затянулся. Паника постепенно отступала, выдыхаясь с горьким сизыми дымом. Перед глазами проявились пожарные лестницы дома напротив и мусорные баки. На улице было светло от фонарей в округе и не видно ни одной звезды на голом небе.       Эдди вытащил сигарету и рассмеялся. Чистый и звонкий смех, который не слышали оба уже долгое время. И Стив засмеялся в ответ.       Возможно, им получится наверстать упущенное. Теперь Эдди знает цену времени, теперь он не упустит своё место под солнцем.