Дойти до тебя

      - Заходи, тут беспорядок, но тебе не привыкать.       - Если что, в отличии от некоторых, я никогда не был свиньёй, - фыркнул Харрингтон. В прихожей щёлкнул выключатель, и просторная студия озарилась мягким тёплым светом.       Несмотря на открытое пространство, квартира была небольшой, хотя в сравнении с трейлером, квартира однозначно выглядела как хоромы. Покрытые лаком электрические гитары висели в ряд на стене над диваном. Напротив, на широком электрическом камине стояло непонятное чёрное полотно. Эдди подошёл к камину и включил его. Из спрятанных боковых колонок пошёл потрескивающий звук поленьев.       - Плазменный телевизор, - палец с перстнем указал на чёрное полотно. – Подогнали недавно в качестве подарка за золотой статус «Home, sweet home».       - О, я ещё ни одного не видел, но Робин рассказывала, что из-за них кассеты постепенно уходят из производства, потому что картинка выглядит хреново. Хочет закупать диски, чтобы потом, в случае чего, продавать.       - И это – реальное будущее, друг мой. Заявляю как человек, у которого есть айпод.       - М-да, а я до сих пор слушаю кассеты и винил.       Мансон коротко усмехнулся и пригласил гостя к барной стойке. После нехитрого перекуса, Стив начал озираться по сторонам, оценивая простоту и минимализм стиля. В соседней комнате в проёме двери выглядывали колонки и куча проводов с пультами, за ними на кровати горкой валялась одежда и, кажется, кроссовки. Рядом с диваном стоял квадратный кофейный столик, к панорамным окнам прислонились барабаны и педали, а сверху на грифах висели толстые кожанки с металлическими пряжками на рукавах. Никакой лишней мебели, только инструменты и бардак в стиле Эдди. «Как в старые добрые времена».       - Эй, - Эдди потряс бутылкой Джека Дениэлса, - продолжим нашу терапию? Я недавно слез с трёх пачек в день, так что лучше выпью.       - Не боишься угробить печень?       - После Хоукинса я не боюсь ничего, тем более подохнуть в сорок, - Мансон неудачно пошутил, чем задел Стива.       Музыкант прочистил горло и налил на два пальца каждому. Стив, выпил залпом, вытирая по привычке от горечи губы запястьем. Эдди обожал этот жест, когда взмыленный, тяжело дышащий Харрингтон утирал пот с лица и губного желобка. Баки прилипали к вискам, запах мускуса и пота разносился по ванной. Грудь напряжённо вздымалась, стараясь выровнять дыханье, трясущиеся пальцы сдирали остатки футболки и джинсовую жилетку, медленно, чтобы не задеть бинты.       Мансон закатил глаза. Господи, у него тогда стоял так, что лицо побелело от отсутствия крови в мозгу. Эдди вспомнил, как Стив переодевался после попойки в первый нормальный день. Девочки уехали почти сразу, а они остались пить до самого утра.

***

      Харрингтон пьяно смеётся, параллельно пытаясь снять с себя футболку лёжа.       - Чувак, я почти не чувствую ног.       - Я предлагал забить косяк полегче, Харрингтон.       Стив засмеялся громче. Стресс последних дней постепенно отступал, позволяя расслабиться. Он долго жаловался на боли в спине и руках из-за огромного количества коробок гуманитарной помощи и психанул, когда Эдди предложил отпраздновать победу, даже спустя месяц.       - Мне надо домой...       - О нет, Харрингтон, я не позволю позориться перед предками в таком состоянии.       - Плевать.       - У, в нас проснулась минутка мятежности?       - Плевал я на них... – Стив постепенно начинал злится.       - Хей, чувак, успокойся, я...       - Срать я хотел на них! Плевал я на отца с его нравоучениями! Плевал на мать! Срал я на них с колокольни! Я не собираюсь больше слушать этот высер про колледж и нормальную жизнь! – Эдди закусил губу, не зная, что сказать. – Я, блять, чуть не умер столько раз, спасая задницы Дастина и детей, а знаешь, что папаша сказал мне? Что я – слабак, раз дал себя покоцать. Он подумал, что это были собаки, какие-то всратые псины погрызли меня, пока я бежал от землятрясения.       - Стив... – в свете поднимающегося солнца были заметны застывшие слёзы обиды.       - А знаешь, знаешь, что мать сказала? «Ты порвал новые вещи. Возместишь с карманных расходов». Вот какова цена моей жизни, Эдди. Шмотки из Гэпа и Найки. Она даже не спросила, сколько швов наложили... – Рука быстро смахнула катящиеся слёзы с лица и брезгливо вытерла о простыни.       Мансон убрал бутылки и бонг и сел на корточки напротив парня. Оба задумались, пока Эдди не нарушил молчание:       – Знаешь, Фродо после возвращения в Шир не стал прославленным героем дома. О его подвиге знали только Братство, люди и эльфы. Никто из хоббитов не поблагодарил за спасение от могущественного зла.       - Опять этот твой «Властелин Колец».       - Ты запомнил, а это уже много значит, - ободряюще улыбнулся Эдди. Радость от осознания, что Харрингтон запомнил персонажей из любимой книги, практически воспаряла над землёй его бренное тело. А может, дело в травке, но Эдди предпочитает думать иначе.       - Сложно не запомнить, когда ты и Дастин постоянно цитируете его. И сдался вам этот Властелин колец...       - Ну, это прекрасная история о подвиге, храбрости, чести. И любви. Но главное – о приключениях и нерушимых узах дружбы. Тебе понравится, поверь мне.       - Пытаешься сделать из меня задрота?       - Если только капельку, - Эдди подмигнул и хлопнул по коленям, вставая.       Стив долго всматривался в спину пошатывающегося Мансона. Видя татуировки на руках и ключицах, ему стало интересно, есть ли рисунки на спине. Он встал, потянулся к Мансону и в следующий миг увидел его лицо над собой.       - Тебе точно пора баиньки, Харрингтон – ты на ногах едва держишься.       - У тебя есть рисунки?       - Что?       - На спине.       Эдди недоумённо посмотрел на Стива:       - Ты имеешь в виду тату?       - Ага.       - Хм, не знаю. Поищем вместе? – Эдди ухмыльнулся и оседлал Харрингтона. Количество алкоголя сорвало все стоп-краны в голове. Он потянул края форменной кофты и нарочито медленно стянул её через голову.       С движением белой полоски Стиву открывалось всё больше настоящего Мансона: обезображенный живот, перешитый до рёбер практически везде; часть татуировки на левом боку отгрызена, а часть съехала на спину. Чуть накаченная грудь была усыпана татуировками с левой стороны, доходя до свежих на шее. Казалось, Эдди – идеальная канва, ведь они так резко выделялись на бледной коже.       Пальцы коснулись паука, очертили тонкие лапки. Сдержанный вздох дошёл до Харрингтона, словно сквозь толщу воды. Пока он изучал каждый рисунок, руки Эдди в ответ очерчивали глубокие выемки шрамов на торсе Стива, вызывая приятные щекочущие чувства. Большие карие глаза почернели, Эдди впивался хищным взглядом в обдолбанную жертву под собой.       Стив коротко глянул на Эдди и ударил в живот, заставляя упасть рядом с собой. От шока спёрло дыхание, Мансон свалился, имитируя судороги и жуткую, болезненную смерть. Он откинулся, высунув язык.       - Ха-ха-ха! Браво, великолепная игра! – Эдди опёрся на один локоть и кивнул в шутливом поклоне. Восходящее солнце золотило сквозь неприкрытые окна профиль Стива, он будто покрывался тонким слоем золота и сияния, несмотря на красные от травы нос и глаза.       - Я рад, что ты ещё способен веселиться, Харрингтон.       - Да, кажется, я тоже, - Мансон слушал звонкий смех и думал о том, насколько красив Стив Харрингтон.       - Эдди.       - Да?       - Каково это, когда ты счастлив?       - Хм, не знаю. Наверно, когда рядом есть близкие люди, кому можно довериться и назвать семьёй.       - Фу, звучит банально.       - Твоя версия, биг бой?       Парень задумался и отвернулся к окну.       - Счастье – когда все живы. Никакой Изнанки, никакого правительства, никаких монстров. Только ты и солнце утром.       Мансон наклонился ближе в надежде незаметно коснуться шеи или уха, и в этот момент Харрингтон развернулся. Зрачки максимально расширены, щёки раскраснелись от прилившей крови. На губах ещё блестели капли алкоголя или это был просто обман зрения. И Мансон решил проверить.       Он невесомо коснулся губ Стива, облизывая языком нижнюю. Терпкое, и правда осталось немного на губах.       Стив не позволил отстранится, он пылко ответил повторным поцелуем, зарывшись руками в кудрявые волосы. Поддавшись давлению, Эдди приоткрыл рот, впуская язык внутрь. Кончик проходил по кромке дёсен, вырисовывая странные узоры. Харрингтон несдержанно простонал в поцелуй, когда Эдди уверенно провёл руками по животу. Они словно забыли, что происходило вокруг, словно ничего, кроме них, не существовало.       Эдди продержался недолго, дыхалки хватило от силы на пару минут. Губы сами спускаются к челюсти, ниже подбородка, оставляя мокрые следы. Стив мычит, оттягивая волосы на себя, чтобы поднять их обратно.       - Не думал, что Стив Харрингтон настолько любит целоваться.       - Заткнись, - Стив вновь впился в Мансона, уже более активно двигая языком.       Время текло медленно, как настойчивые руки Харрингтона, шарящие по всему телу. Вокруг было слышно лишь сбитое дыхание, низкие, почти рычащие стенания и хлюпающие звуки во рту.       Стив часто заморгал и промямлил что-то невнятное, когда Эдди оторвался от него. Мансон вернулся в сознание и поспешил расстегнуть штаны, но это уже было не к спеху, так как излишняя расслабленность дала о себе знать. Едва звякнула обломанная пряжка ремня, Стив уснул, с задранной до шеи футболкой, со стояком в трусах. Оставив Мансона в полном раздрае и отчаянии.       Эд усмехнулся и слабо треснул кулаком по стенке трейлера. Ему ничего не оставалось, как накрыть Харрингтона простынёй и лечь рядом. Сон никак не приходил, он уснул только когда Харрингтон обнял его во сне, и тогда Эдди почувствовал тепло и спокойствие, расплывавшееся по напряжённому телу.       На утро Стив встретил его нытьём и причитанием о глупости молодых лет. Голова раскалывалась, а память пьяной ночи напрочь стёрлась из головы. Эдди не стал напоминать.

***

      - Снова приступ?       - Нет, просто вспомнил кое-что.       Стив цедил напиток, думая о чём-то своём. Эдди бы солгал, если сказал, что пригласил дальнего друга просто так. Глубоко в душе он надеялся на продолжение или хотя бы на повторение сцены, но сейчас не те обстоятельства и не та обстановка. Харрингтон поблагодарит за вечер, обменяется номерами и уйдёт, позволяя Мансону предаться сладким воспоминаниям и самобичеванию в компании с Джеком и айподом.       - Знаешь, я искал тебя. Надеялся, что поймаю где-нибудь в Калифорнии или в Сан-Франциско, но вот мы, сидим в апартаментах Лос-Анджелеса и пьём виски, как будто ничего не произошло. – Мансон раздражённо цокнул. – Почему ты ушёл? Почему ты бросил нас? Дастина, Робин? Меня? Вроде, ты говорил, что больше не убегаешь.       - Ты знаешь, почему я уехал.       - Да, помню. Хоукинс, плохие воспоминания. И я тоже? Поэтому ты не искал общения с нами, со мной?       Эдди боялся поднять голову. Он знал, что увидит в стивовых глазах: ярость, разочарование, ненависть. Это было идеальным решением, если твоя цель – обрубить все мосты, однако видеть сокровенного человека на расстоянии вытянутой руки, так близко, не стоило всех этих страданий.       На самом деле, Эдди Мансон хотел вернуться сразу, как покинул Индиану. Едва на выезде из Эвансвилла показалась табличка «Сент-Луис, Миссури – 155 миль», Эдди съехал на обочину и вытащил ключ из зажигания. Паника и удушающее ощущение отчаяния сдавило горло так, будто паническая атака пришла с удвоенной силой. Тело глубоко дышало, вдыхало кислород – и его не хватало, чтобы придти в себя и доехать спасительные мили до мотеля.       Стараясь не врезаться ни в кого, Эдди пришлось ехать 18 миль в час – настолько медленно, что руки так и порывали вывернуть руль на 180 и повернуть обратно. Но он испугался презрения в лицах друзей и разочарования, такого же, как сейчас в голосе возлюбленного. И каждый грёбанный день он убеждал себя в правильности поступка. И до сих пор не смог убедить.       - Ясно.       Мансон вынырнул из раздумий. Харрингтон в нетерпении барабанил пальцами по столешнице.       - Я не мог.       - Да, конечно.       - Нет, я правда...       - Знаешь, я не удивлён. Я знал, что ожидать дружелюбия и, не знаю, солидарности от Эдди Мансона было глупым. Я... скорее разочарован, что сам поддался собственным фантазиям.       - Стив...       - Не надо оправдываться, Эдди. Слишком поздно. Всё это «общее прошлое», которое нас связывало, ты выкинул на помойку. Всё это – дерьмо. Спасибо, что напомнил.       Харрингтон оставляет тонкий слой виски на дне стакана и идёт к выходу. Мансон вскакивает, чуть не влетая в ребро столешницы, и успевает схватить мужчину за руку. Стив резко вырывает её и ускоряет шаг.       - Стив, послушай. Давай поговорим, я всё объясню...       - Нет.       - Стив, прошу тебя.       - Мансон, я давал тебе столько раз возможность объяснится, что уже похожу на жену, которая исправно ждёт своего мужа-кобеля дома. Не смешно – уже только плакать!       - Чёрт, Стив, не надо, - руки музыканта тряслись от напряжения.       Харрингтон дошёл до двери, но Эдди тут же облокотился на неё, перекрывая путь.       - Пусти.       - Нет, пока ты не успокоишься.       - Пусти меня.       - Нет!       - Эдвард, - голос Стива огрубел и понизился. Он был зол не на шутку.       - Стив, выслушай меня.       - Ты просрал свой шанс, Мансон, ещё восемнадцать лет назад. Больше я ждать не намерен.       Харрингтон оттолкнул Эдди за ворот пиджака. Мансон, хоть и не был спортсменом, но держался отлично и умел дать отпор: он схватил чужие руки и вывернул так, чтобы завести их за спину. Стив зашипел от неприятной боли и выкрутился из захвата. Кулак уже летел в скулу, когда Эдди развернул Харрингтона к двери и вжал в неё.       Один короткий поцелуй не успокоил Стива, а лишь разозлил больше. Мансон несколько раз пытался заткнуть Харрингтона поцелуем, но Стив не позволил издеваться над собой. Он вцепился в кудрявые волосы и оттянул, запрокидывая голову назад.       Эдди вскрикнул, осел на колени перед мужчиной и едва не взревел от боли в левой скуле. Он уже забыл, насколько хорош стивов хук справа.       Стараясь защитить лицо, Мансон вцепился в ноги, поваливая мужчину на пол. Он прижал руки в локтях к паркету, шипя от саднящей скулы и скопившейся крови во рту. Стив бесновался, рвался, как бешеный кот. Коленом он успешно пару раз заехал по хребту, но Эдди выстоял, стиснув зубы от боли. Ему пришлось оседлать Харрингтона, сев на бёдра, прижимая всем весом к полу. Стив попытался вырваться, но уже безуспешно – Эдди хорошенько поднаторел в самообороне.       - Больно, ч-чёрт...       От досады Стив мотнул головой, сильно ударяясь затылком об пол. Из зажмуренных глаз брызнули слёзы, и Эдди моментально обхватил голову руками, проверяя место ушиба. Крови не было – да и как можно было бы рассечь затылок плоским полом – и зачем-то машинально поцеловал в лоб, будто жалел ребёнка. Харрингтон быстро оттолкнул от себя Эдди и вновь оказался прижатым к полу, только теперь он был распластан под сильным натренированным телом.       Недетская драка прекратилась довольно быстро, Харрингтон ещё старался скинуть с себя мужчину, но откинул попытки, когда невольно услышал заполошный стук под ладонями. Чужое сердце билось так громко и так быстро, что немного пугало. Его стук был слышен даже в замершей в тишине студии, редко разбавляемой гудками машин за окном. Стив готов был поклясться, что практически держал грудную клетку, чтобы взбешённое адреналином сердце не проломило её.       Влажные от крови губы робко коснулись его губ. Металлический привкус кислотой осел на языке, заставляя проглотить неприятные ощущения. Зрачки Эдди были расширены, сделали радужку чёрной, почти единой с цветом ночного неба Лос-Анджелеса, на котором не сияло ни одной звезды. Из носа и разбитой губы текла кровь, вязкими каплями падая на бежевый ворот и шею Харрингтона. Эдди дрожал, ждал следующей атаки и не дождался: Стив отвернулся, прикрывая глаза.       - Как дети малые, ей-богу.       - Ты первый начал.       - Если бы ты меня не выбесил, я бы не начал.       - Я просил выслушать меня!       - Чтобы услышать очередную отмазку?! – Начал по новой заводиться Харрингтон. – Эд, давай признаемся уже друг другу, что никакого прошло не было! Мы не настолько близки, чтобы ждать друг друга вечность. Я устал, понимаешь? Устал...       В порыве Эдди обнял Стива, прижимая к себе. Тот сразу обвил руками в ответ. Харрингтон разревелся бы, если бы не глубокая обида, воинственно ведущая Стива махать кулаками. Он до последнего не признавался даже себе, что дико скучает по Мансону, да и сам не пытался его найти, дуясь из последних сил и кочевряжась на уговоры Нэнси. Её звонки с расспросами об Эдди Стив пресекал, переводя тему разговора, а когда та махала плакатом «Hellfire Club» у носа, Харрингтон и пальцем не шевелил.       Робин постоянно рассказывала, как дела у сети магазинов и как было бы здорово заключить с крупными лейблами соглашение о распространении физических копий альбомов через их сеть, но потом планы развития сводились к вопросам о конкретной группе, и Стив разворачивался и уходил домой. Слушать нравоучения ещё и от Бакли он был не в состоянии.       Гнетущую тишину вновь прервал Эдди:       - Может, поговорим спокойно?       Харрингтон молчал.       - Давай так: ты меня выслушаешь, а потом – делай, что хочешь. Врежь мне ещё раз, избей до потери пульса, плюнь в лицо – что хочешь. Только, прошу, выслушай, - грустные большие глаза Эдди всегда влияли на Стива, что сейчас, что и восемнадцать лет назад. Он тяжело вздохнул и кивком головы попросил себя освободить.       Рассевшись по краям дивана, Мансон сплюнул кровь на пол и утёр нос. Харрингтону стало стыдно за грубость и жестокость, но извинения он не стал просить.       - Я любил тебя, - шмыгнул носом Эдди. – Влюбился, когда ты носился со мной из-за полиции, потом в Изнанке, а потом в больнице. Я надеялся, что ты ответишь взаимностью, но... ты так нежно смотрел на Уиллер, что я понял, что у меня нет шансов.       Стив выпятил губу, нервно почёсывая разбитые костяшки.       - Приступы постоянно ухудшались. Я не говорил никому, боялся, что надо мной будут насмехаться за слабость, да и надоело, знаешь ли, быть обузой всем вокруг. У Дастина своя жизнь, у Майка и Уилла – тоже. Мне не хотелось обременять вас ещё и этим. Врачи однозначно говорили, что никакого кетамина не выпишут, зная моё прошлое, и мне пришлось приспосабливаться: сначала травка, потом привыкание, а потом эти кошмары прорвались. – Эдди нервно запустил руку в волосы, шмыгая разбитым носом. Стив поплёлся к холодильнику, доставая лёд и замороженное мясо. Он сел рядом с мужчиной и аккуратно приложил к скуле, ожидая продолжения рассказа. – Я стал видеть, как Векна поднимает тебя в воздух, как ты кричишь, молишь о помощи, и он ломает твои кости, с таким же громким хрустом, как кости Крисси. Он калечит тебя, швыряет в бездну, и я не могу ничего сделать. И каждую ночь я боялся уснуть. Боялся закрыть глаза и услышать хруст костей и бой курантов. Я бы всё отдал, лишь бы не засыпать или вовсе не просыпаться, но как видишь...       - Не получилось, - понял Стив. Ногти впились до крови в ладонь от понимания сказанного, и Стиву непременно захотелось придушить идиота за неудавшуюся попытку.       Мансон вяло кивнул, вытирая рукавом кровь. Стив достал платок, завернул в него пакет со льдом и приложил к опухшей переносице. Музыкант шикнул, но продолжил гнусавить:       - Я хотел тебе признаться, но всё никак не мог найти подходящий момент. Глупо, конечно, но я так радовался, когда вы с Уиллер помирились, я был счастлив, что ты счастлив. И Дастин, Уилл, ребята... Я понял, что у вас всё хорошо. Больше Эдди Изгнанный никому не нужен, поэтому я решил уехать. Раствориться в дымке закатного солнца – поэтично, не правда ли? – усмехнулся Мансон.       - Да, за исключением того, что ты сделал это из-за меня.       - Я идиот, знаю. Но как бы я ни радовался за тебя, смотреть на ваши счастливые посиделки с Уиллер было выше моих сил. Я... Моё тёмное, грешное сердце не выдержало бы. Вот я и сорвал пластырь одним движением.       - И не спросил меня?       - А должен был попросить разрешения у мамочки?       - Ты даже не пытался узнать, нравишься ты мне или нет.       - А смысл? – Харрингтон шокировано уставился на Эдди. – Давай взглянем правде в глаза: если бы к тебе подошёл парень и сказал «чувак, я – гей, и я в тебя втюрился», ты бы в лучшем случае сломал ему нос. Как мне сейчас, почти, – Эдди зашипел, зажмурившись от ноющей боли.       - Ничего бы не ударил...       - Ну да, скажи ещё, что всё это время я нравился тебе в ответ, просто ты не знал, как с этим жить и долго не мог принять этот факт.       - Что, если и так...       Стив отвёл взгляд в сторону, вызывая досадный стон у Мансона.       - Скажу по-другому: ты бы принял тогда мои чувства? – Харрингтон промолчал. – Вот и я думаю, что ты бы послал меня... в Миссури.       Мозолистая рука нежно водила большим пальцем по сбитым костяшкам. Стив задумался, мог ли он тогда ответить лучшему другу на странные, запретные чувства? Сейчас, в эпоху развития прав и свобод меньшинств, в спокойное время, когда в 1997 году ДеДженерс совершила каминг-аут, он спокойно ответил бы «да». Но не в «эпоху СПИДА» и гонения за содомию. Скорее бы испугался, ляпнул что-то вроде «сочувствую, бро» и ушёл. Эдди был прав: Стив понял, насколько нелепы и мелочны общественное влияние и политика, когда тайно любимый человек исчез из его жизни.       - Прости.       - Ты не виноват.       - Нет, ты прав. Ты как всегда прав, Эдди. Не только ты постоянно убегаешь от проблем, - Стив навалился на Мансона, пряча голову в изгибе шеи.       Мансон повернулся и оставил кроткий поцелуй на вечно идеальной причёске Харрингтона. Тот в ответ глубоко вздохнул и коснулся губами бьющейся жилки на шее.       Они дышали тихо, неторопливо, боясь спугнуть момент.