Astrum

Все мои удачные действия — это результат стечения обстоятельств, сложившихся из множества чужих решений. Если в этой махине не будет хватать хотя бы одного мизерного компонента, я могу запросто облажаться, обвиняя при этом себя саму, и даже не предполагая, что моя роль вовсе и не такая большая, какой я могу ее считать. Инструмент ли я обстоятельств или так я лишь пытаюсь убежать от ответственности? Деньги. Деньги. Большие деньги — самый надежный рычаг воздействия на любого, даже самого, казалось бы, неподкупного человека. Именно из-за больших денег в маленьком мире паучьей банды царило относительное спокойствие на протяжении многих лет. Недоволен работой? Это не имеет значения, ведь ты получишь много денег. Не нравится главный? Потерпишь, ведь ты получишь много денег. Батрачишь на износ? Продолжай в том же духе, ведь твои старания рано или поздно окупятся, и ты получишь много денег. Кассандра всегда ощущала на каком-то интуитивном уровне настроения всех вокруг, и с раннего отрочества ей было кристально ясно одно — что Ривера никто не боялся по-настоящему. Более того, сейчас она пришла к выводу, что его вряд ли и уважали. Мнимое величие было обусловлено тем, что он был, в первую очередь, удобным: справедливый, снисходительный, неагрессивный. Пацифист, пусть даже и сидевший в колонии. «Быть добрым — не плохо», — думала она, но зачастую это чертовски невыгодно, особенно, когда ты не просто барыжишь дурью, а координируешь людей, делающих это вместо тебя. Девушка иногда жалела, что слишком смутно помнит многие моменты из своего детства: ей было бы любопытно понаблюдать более пристально конкретно за поведением Ривера, проследить за его мыслями — сначала в подростковом возрасте, когда он был обычным гопником, как и многие мальчишки вокруг, затем — в более зрелом, когда "Пауки" только-только начинали зарождаться. Кассандра готова была себя убить за то, что ни черта не помнит. Невозможно, чтобы ее брат всегда был таким, каким являлся сейчас — мягкотелым, отстраненным, безразличным к тому, что сам же и посеял. Однако факт оставался фактом: Ривер тогда и Ривер сейчас — два абсолютно разных человека. Который из них был настоящим также оставалось загадкой. И чем больше параллелей между ними проводила Кассандра, тем больше негативных эмоций она начинала испытывать по отношению к своему старшему брату. Ей думалось, что он — предатель. Самый настоящий. Ривер даже не пытался бороться за собственное творение — он просто пустил все на самотек, тем самым обрекая всех своих бывших подопечных на неизбежное участие в полном хаосе, когда страх завтрашнего дня отдает во всем теле, лишая любого покоя. — Этот Ёринобу, — произнесла она, уставившись на свои ногти — аккуратно выпиленный миндаль, покрашенный черным лаком. Сносно, однако далеко не идеально, хоть эта кропотливая работа и заняла у нее порядка двух с половиной часов, — был правой рукой Ривера. Мой брат сильно ему доверял, даже слишком. Невысокий, с короткой стрижкой и вздернутым носом молодой человек смотрелся весьма эффектно рядом с долговязым, худым, некогда длинноволосым Ривером. Можно сказать, он представлял его полную противоположность — Ёринобу был прямолинейным, дерзким, добивался своего давлением на другого и частыми беспочвенными угрозами. Дрался плохо, поэтому носил с собой ножи и перцовые баллончики. Словно Инь и Янь, они с Ривером сохраняли относительный баланс в банде. Дипломатия и жесткость. Бесспорно, Ёринобу имел влияние на бывшего главу "Пауков", однако тот (как считала Кассандра, это чисто семейная черта Накагава — наслушаться советов, но все равно сделать по-своему) никогда не позволял своей правой руке брать над ним абсолютный контроль. Разумеется, Ёринобу это не нравилось. Он одним из первых стал замечать резкие изменения в поведении своего начальника и по совместительству близкого друга, отчего холодок пробежался по его спине. Молодой человек понимал, что, если Ривер не возьмет себя в руки в кратчайшие сроки, все их дело отправится коту под хвост. Они слишком многим жертвовали, чтобы просто так взять и сдаться. В то время Кассандра чувствовала себя так, словно она поступает неправильно. Ей было стыдно, что в преддверии большого конфликта между Ёринобу и Ривером ей впервые не хотелось вставать на сторону брата. Она не могла его даже мысленно защищать — больше нет, однако пойти за его оппонентом девушка также бы не сумела. Во-первых, ее роль в делах паучьей банды была ровным счетом никакой — в основном она занималась подсчетами прибыли, всегда ошивалась подле Ривера и никогда не делала ничего рискового — не видела в лицо других дилеров, не ездила на склады (она даже не знала, где именно они располагаются), лишь время от времени мелькала на общих собраниях. Ривер считал, что так безопаснее. Зато Кассандра любила наблюдать — так она компенсировала для себя свою бесполезность. Насколько это было возможным, она регулярно за всеми следила — совсем не маниакально, но так, чтобы набрать достаточное количество козырей у себя в рукаве. Использовать их Кэсси никак не планировала — ее попросту тяготило быть исключительно декоративным кипарисом, безликой статуей, а обладание информацией, в любом случае, означало и обладание некоторой властью. — В тихом омуте… — прокомментировал Ран. — Такое ощущение, что ты это на ходу придумываешь. Или же ты просто всю свою жизнь ждала момента, когда все это распиздишь. Сдавать Ёринобу и его последователей с потрохами действительно доставляло ей больше удовольствия, чем она могла бы предположить. Порой от нечего делать Кассандра задумывалась, что было бы, если бы она попросилась под крыло к нему — к этому чужому, злому и во многом враждебному для нее человеку. Спиздил бы мою идею с аструмом и убил бы меня, а если и нет, то сейчас бы меня все равно пришили Хайтани как соучастницу. — Мне нет смысла рассказывать тебе вольные сочинения, — произнесла девушка, посмотрев Рану прямо в глаза. В них не читалось ни злобы, ни раздражения, хоть она и поздно отдала себе отчет в том, что, возможно, слегка ему дерзит, обращаясь на "ты", однако Кассандра продолжала говорить тихим, спокойным голосом. — Там, в Роппонги, Юдзи сказал мне, что "Паукам" пообещали крупное вознаграждение за весь этот террор. И обещал их некто, кого они считают гораздо сильнее и могущественнее, чем "Бонтен". Произнеся это, Кассандра слегка покосилась на обезображенный труп, лежащий возле ее ног. Отсутствие ужина никак не скрашивало ситуацию — рвотные позывы так и норовили перерасти в нечто большее. Ран прыснул, задрав голову и тем самым обнажив из-под воротника рубашки ярко выраженный татуированный кадык. — Большей херни я в жизни не слышал. — И тем не менее, — кротко продолжила Кассандра. — Они в это уверовали. И они ли одни? Мужчина резко изменился в лице. Он схватил девушку за подбородок, сильно его зажав между большим и указательным пальцами. Его взгляд теперь выглядел более привычно — ледяным и неприязненным. — Ты намекаешь на что-то? Его хватка была сильной, даже несмотря на то, что он использовал всего лишь два пальца. — Предполагаю, — с трудом проговорила Кассандра, слегка поморщившись. Ран отпустил ее лицо, моментально вцепившись мертвой хваткой в густые, слегка вьющиеся волосы насыщенного черного цвета, сильно оттянув их назад. — Скажи-ка мне вот, что, наркоша, — мужчина наклонился так близко, что Кассандра чувствовала его дыхание на своей шее, а вместе с тем и терпкий запах сигарет вперемешку с мужским парфюмом. — Почему я должен просто взять и поверить в то, что ты никак не связана со всем происходящим? Подумаешь, брат отошел от дел. Ты — не он. Каждый ведь преследует свои цели: не помог Паук-старший, поможет кто-то другой. Кассандру объяло невероятное желание задать Рану тот же вопрос, что и он минуту назад — ты на что-то, блядь, намекаешь? Риндо бы никогда не повернулся спиной к своему старшему брату — это было проверено временем и доказывалось тем, что Хайтани до сих пор работают рука об руку и практически все делают вдвоем. Она честно рассказала Рану про свои отношения с Ривером, а он, несмотря на свою наблюдательность, словно в упор не замечал все факторы, указывающие на ее искренность, будто бы делал это нарочно. Ран просто не хотел верить, и это пробуждало в девушке ребяческое желание затопать яростно ногами и разораться, что она говорит ему правду. — У меня не было целей, пока удачно не подвернулся случай с аструмом… Может отпустишь уже, мать твою? — Кассандра дернулась на стуле в попытке отстраниться хотя бы немного от все ещё нависающего над ней молодого человека, после чего невольно коснулась его руки, сжимающей ее волосы на затылке. Теплая. К ее удивлению, Ран повиновался. Отпустив волосы, он выпрямился, скрестив руки на груди. — У меня едва ли бы получилось провернуть это дело под носом у Ёринобу, а узнав, он наверняка бы от меня избавился. Мне бы это не было выгодно. Ровно так же, как мне не выгодно сейчас врать тебе. Кассандра вновь столкнулась с парой светлых глаз причудливого оттенка. Ран не отвел взгляд, словно пытаясь таким образом прочитать свою пленную, проникнуть в подкорку ее сознания и самостоятельно лицезреть все те события, о которых шла речь. — Почему это не выгодно? — усмехнулся старший Хайтани. — Заговоришь мне зубы и, глядишь, я тебя отпущу домой. — Ты бы все равно пришел за мной позже, а бежать денег у меня нет. Он слегка склонил голову вбок. На секунду Кассандре показалось, что уголки его тонких губ слегка приподнялись. — Верно, — протянул мужчина. — Так, получается, ты работаешь без "Пауков", поскольку не хочешь делить с ними прибыль? Я не работаю с ними, потому что меня линчуют как сестру дезертира. — Можно и так сказать. Кассандра не разрывала зрительного контакта, буквально буравя Хайтани взглядом. Полчаса назад она бы подумала, что это чертовски плохая идея и за подобное ей моментально врежут, однако время, проведенное с Раном тет-а-тет, дало ей понять, что ее изначальная тактика была абсолютно верной — спокойный тон и нежелание позволить мужчине доминировать над собой в психологическом плане не злили его — его это будто бы сбивало с толку. У "Бонтена" не было особых ограничений, кому причинять боль: мужчины и женщины разных возрастов — все были равны, поэтому девушка быстро отмахнулась от предположений, что ему просто жалко ее бить. Ран мог буквально вырвать у нее клок волос, влепить ей пару пощечин, чтобы она раз и навсегда запомнила, как нужно себя вести перед ним, однако он отпустил. Отпустил и явно решил бросаться на нее исключительно словесно, явно вспомнив слова Санзу. — Падкая на деньги? — Не хочу жить на помойке и идти с голой задницей на людей с пушками. Черты лица старшего Хайтани слегка смягчились. — И что теперь, будешь петь дифирамбы "Бонтену"? Причитать, какие мы крутые и могущественные по сравнению с вашим крысиным королевством? — Нет, — тихо произнесла Кассандра, убирая за ухо упавшую ей на лицо прядь волос. — В моем положении выгоднее быть с вами, чем против вас, разве не так? — Так, — Ран позволил себе некое подобие улыбки. — Но такой настрой продлится ровно до тех пор, пока ты не узнаешь, сколько денег предлагают те, что соблазнили этого Ёринобу и его шакалов. На тот пах и пляшем, что больше отсыпает, разве не так? Говнюк. — Меня не столько количество интересует, — Кассандра прищурилась. — Мне нужны гарантии, что я буду получать свои деньги. Мужчина приподнял одну бровь, также сощурившись. — А с чего ты взяла, что мы тебе вообще что-то предложим? Дашь адресок поставщиков своего уникального дерьма и bye bye. Можем тебя в бордель устроить, если уж на крайняк. Будешь там нарасхват. Стоит ли ему говорить, что сам Манджиро сомневался, предлагать ли им грести прибыль с моего "уникального дерьма"? — Санзу сказал, что есть большая вероятность сохранить за собой долю. Ран издевательски хихикнул. — Наркоман наркомана только слушает? В вашем деградировавшем сознании это только так работает? — Я не наркоманка, — Кассандра все больше начинала раздражаться. Теперь ей казалось, что Ран так пытается отыграться на ней, чтобы горечь от неудачи выставить ее вражеским шпионом была не столь разъедающей. — Разумеется, — Хайтани хитро улыбнулся одними губами. — А я тогда президент Америки. Кассандра вспыхнула, уловив его намек. — Может, я даже не американка, нет? — выплюнула она, но это, казалось, лишь подзадорило мужчину еще больше. — А кем тебе еще быть, хафу?Вы тут единственные твари, которые качают права, как у себя дома. Удивительно, что вас с братом свои же не разорвали. Кассандра начала буквально задыхаться от желания перегрызть татуированную глотку Рана. Ей давно не доводилось слышать презрительные комментарии относительно своего происхождения — в последний раз подобное было сказано на полном серьезе, когда они с Каем еще могли позволить себе посещать школу. Казалось, это было настолько давно, будто и вовсе происходило в прошлой жизни. Однако теперь нигде — ни на работе, ни в магазинах, ни на улице — девушка ни разу не испытала на себе ужасы бремени хафу. Ей думалось, что таким образом судьба решила ее пожалеть и не создавать дополнительных проблем хотя бы с этим. Но вот — Ран Хайтани, потный и измазанный кровью по самые уши, едко ухмыляется, наблюдая за резко изменившейся физиономией девушки. — Что ж, мисс "мне-это-не-выгодно", — заметно повеселев, продолжал он. — Попытаюсь не заострять внимание на твой недостаток. В семье не без уродов, ведь так? — Так, — произнесла Кассандра, закинув ногу на ногу. Еще пару минут в этом душном помещении в компании не менее душного мужчины, да еще и на чертовски низком стуле, и девушка более не смогла бы сдерживать накопленную за все это время желчь. Больше не было страшно. Она была изнурена. — Хоть в этом мы схожи. Кривоватая улыбка не сходила с его лица, пока тот хлопал себя по карманам в поисках мобильного телефона. Ран разблокировал его и протянул Кассандре. Она вопросительно взглянула на мужчину, увидев открытое им приложение. Заметки. Девушка аккуратно потянулась, забирая мобильник, когда Ран свободной рукой сжал ее запястье. — Ты забываешься, — он все так же улыбался, в светлых глазах, устремленных прямо в душу, не читалось ничего, кроме раздражения, явно вызванного ехидным замечанием Кассандры. — Заткнись и пиши. Оскорбился? Интересно, Санзу дал бы мне по щам за такое? Судя по шрамам на его лице, он бы меня разорвал на кусочки. — Писать — что? — Номерок свой, — буркнул Хайтани, вновь скрещивая руки на груди. — Пиши имена всех пауков, включая свою маленькую компашку. И брата своего не забудь вписать. — Но он больше не имеет к ним никакого отношения, — Кассандра категорически не желала втягивать еще и Ривера в этот капкан. Ей нравилось быть независимой одиночкой как раз потому, что в подобных ситуациях, сопутствующих любому человеку, замешанному в нелегальной деятельности, рано или поздно придется чем-то пожертвовать. В такие моменты девушке действительно хотелось жертвовать именно чем-то, а не кем-то. — А в каком месте, ты думаешь, меня это ебет? — огрызнулся на нее Ран. — Закрой рот и делай, что говорят. Она мысленно цокнула. Старший Хайтани ей пока нравился меньше всего из всех тех персонажей, с которыми ей пришлось столкнуться этой сумасбродной ночью. Ран создавал впечатление капризного нахала, хоть девушка и отдавала себе отчет, что он также устал носиться ночами вдогонку за шайкой бритых придурков. Будь Кассандра на его месте, она едва ли бы пребывала в более приподнятом настроении. Дабы не играть со смертью, Кэсси принялась быстро перебирать пальцами по экрану. В помещении стало тихо — лишь щелчки клавиатуры щекотали слух. За дверью тоже стало спокойно: Кассандра подумала, что молодые люди, видимо смирившись со сложившейся ситуацией, запросто могли дремать где-нибудь у стенки, учитывая их дикое желание уйти отсюда еще с самого начала этой ролевой игры в плохого полицейского. Закончив, она протянула телефон обратно своему тюремщику. — Всех написала? — спросил тот, бегло просматривая список. Кассандра кивнула. — А где второй брат? Девушка пару раз удивленно моргнула, опешив от подобного вопроса. Кай был болезненной и уж точно не злободневной темой. — Он не был членом "Пауков". — Н-да? И почему же это? — протянул Хайтани, театрально приподнимая брови. — Потому что он давно ушел из дома. — Ушел-то он ушел, но в "Бонтене" почему-то засветился. Знала об этом? Кассандра нахмурилась. О брате-близнеце она не любила вспоминать в принципе, а подобные новости и вовсе выбивали почву из-под ее ног. Кай был в "Бонтене". Где же он сейчас? Неужели они его?.. — Был? — ей было нечего терять. Если брат мертв, то это означало бы… ровным счетом ничего. Минус один бумеранг, который однажды прилетит и снесет ей голову. — Он не был моей заботой. Понятия не имею, что с ним стало. А зря. Бешеный ублюдок. Кассандра заметно потухла. Со стороны могло показаться, что она переживает о судьбе своего близнеца, однако думала она вовсе не о нем. Она размышляла о себе и Ривере. Кай издавна обожал бросаться угрозами и обвинениями в их адрес — еще с тех пор, как был несносным подростком, — но сейчас, осознавая его связь с группировкой "Бонтен", Кассандра боялась, как бы это не аукнулось ей самой. Как он даже заочно умудряется гадить мне в душу? — Ничего больше не хочешь мне сказать? — Ран по-прежнему давил: своим голосом, взглядом, дыханием. Своим присутствием. — Я рассказала обо всем. — Допустим. Тогда мы отвезем тебя домой. Посмотрю, где тебя искать, а если однажды тебя там не найду, то пеняй на себя, хафу. С этит словами Ран отпер дверь, беспечно обходя провожающих его взглядами Санзу и Риндо, до этого сидевших на корточках, прислонившись к стене. — Наигрался? — выплюнул ему вслед второй номер, который, судя по хрипловатому голосу, действительно умудрился вздремнуть. — Мы с Риндо отвезем ее, — обернулся Ран. — "Мы с Риндо" — чего? — почесав голову, повторил младший Хайтани, явно более заторможенный, чем обычно. — Хуй тебе! — прикрикнул на того Харучие. Кассандре, показавшейся из помещения следом, начинало казаться, что Санзу доставляет большое удовольствие громко выяснять отношения — настолько, чтобы в буквальном смысле оглушить своего оппонента одной лишь громкой речью. — Учись не просто пропускать мимо ушей, но еще и выполнять приказы, мудак. — Роль бешеной собаки уже занята, — хмыкнул Ран, продолжая неспешно шагать по коридору. Об оставшемся медленно загнивать трупе молодого паука, казалось, никто даже и не собирался вспоминать. — А тебе поручили выполнять, а не трахать приказы. — Босс вам настолько уже не доверяет, что консультируется с Коконоем, как ему вообще с вами быть, — выпалил в ответ второй номер, из-за чего старший Хайтани вновь развернулся, сведя брови к переносице. — И что это, блядь, означает? — Сам спросишь, — отчеканил Санзу, прожигая Рана взглядом. — Уже даже патлатый подмачивает вам репутацию. Кассандра чувствовал себя совершенно лишней. Грузом, вещью. Хотелось телепортироваться в любое другое место в этом чертовом городе, лишь бы более не оставаться в промерзлом, обшарпанном подземном гараже с ужасами в компании жутковатых мужчин с кобурами за пазухами. Хотелось, но для этого пришлось сперва застегнуть ремень безопасности на переднем сидении черного Porsche Cayenne и представить, будто перепачканный кровью Ран Хайтани не находится за рулем машины своего брата, которого он любезно отсадил назад, разгоняясь по токийским улицам. Настолько любит дуться и быть впереди, что даже вызвался водить. Лишь бы не сидеть сзади, как бедный родственник. Начинало светать. Полностью избавиться от Санзу у старшего Хайтани не вышло — тот все-таки решил поехать за ними, дабы проследить, чтобы его миссия не потерпела окончательный крах стараниями Рана. Кассандре было страшно думать о том, как она заявится домой с таким кортежем, не привлекая лишнего внимания соседей. Ее и так считали немного чудачкой, а сопровождение двух дорогих автомобилей окончательно бы закрепило любые опошленные домыслы. За всю поездку до Минато никто в салоне кайена не проронил ни слова. Кассандра уже начинала скучать по атмосфере в фиолетовом спорткаре, которая казалась в тысячу раз свободнее, чем душащая компания двух хмурых братьев. Припарковавшись около небольшого дворика, Ран с довольно неоднозначной гримасой оглядел невысокий дом, на который указала девушка. В его взгляде читалось отвращение, но вместе с этим будто бы проскользнула и некоторая печаль. — Пойду с тобой, вдруг ты нас обманываешь, — Ран грациозно вышел из машины, игнорируя причитания Риндо, что кто-нибудь может застать его в таком виде и настучать копам. Боги явно поскупились на адекватность и рассудительность, создавая этот первый блин. Кассандра хотела выть от того, как сильно ее достал старший Хайтани за какие-то мизерные пару часов. Для нее он полетел прямиком в категорию неприятных, напрягающих людей, которые будут всеми силами пытаться скрутить тебя в бараний рог лишь бы в очередной раз насадить свое привилегированное положение. Теперь же он плелся позади, рискуя поставить девушку в крайне неловкое положение на ее же, мать твою, территории. Перед тем, как зайти в здание, девушка наскоро бросила взгляд в сторону спорткара, столкнувшись с остекленевшими глазами второго номера. Санзу смотрел будто бы сквозь нее. Ран назвал его наркоманом. Вероятно, именно поэтому на меня и вышли. Заправлял ли "Бонтен" еще и уличным наркобизнесом Кассандра точно не знала. В голове закрадывались некоторые сомнения на данный счет — казалось, что она слишком долго сохраняла автономию, не переходя никому дорогу. Просто повезло? Выжидали? Прозевали? — Здесь нет лифта? — Ран даже не трудился говорить тише, отчего Кассандра еле сдерживалась не шикнуть на него. — Нет, пять этажей всего. — А пожилые люди в этой дыре тоже по лестнице скачут? Тебе ли о таком волноваться? — Да черт их знает. Старший Хайтани хмыкнул, перешагивая по две ступеньки за раз, пока они не поднялись на самый верхний этаж. — Последняя дверь моя. — Ну так заходи. Кассандра недоуменно похлопала глазами. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Хайтани увидел даже мизерный кусочек ее жилья. Она слишком ревновала свою крепость одиночного умиротворения, что совершенно не желала и близко подпускать чужаков к своей обители. Особенно его. — Боже мой, — вздохнул Ран, опять-таки чересчур громко. — Я же не вламываться пришел. Просто исчезни уже, и мы разойдемся. Вот и договорились. Больше не смотря в его сторону, Кассандра быстро зашагала ко входу в свою квартирку, отперла дверь и влетела внутрь, захлопнув ее за собой, на манер Рана, слишком громко. Сквозь тонкие стены она слышала отдаляющийся цокот невысоких каблуков офисных туфель, что заставило ее облегченно вздохнуть. На своей ноге девушка мгновенно почувствовала острые коготки, цепляющиеся за ее чёрные джинсы. — Не поверишь, Тоши, — она взяла на руки толстого, сероватой окраски кота, который принялся слегка покусывать костяшки ее пальцев. — Я выжила. *** — Подожди-ка минутку, — Ривер замялся, издав нервный смешок. По одной только его интонации Кассандра могла сказать, что он в полнейшем замешательстве. — Ты, блядь, сделала — что?! И в бешенстве. Кэсси еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Она ненавидела крики, особенно в свою сторону. Большого, значимого прорыва в ситуации они никогда не достигали — ей лишь становилось досадно, что ее принимают либо за глухую, либо за идиотку, с которой по-другому не получается построить диалог. Раннее воскресное утро сопровождалось сильнейшей мигренью, словно вся предыдущая ночь была заполнена нескончаемым потоком тусовок и алкоголя. Аромат свежесваренного кофе в квартире старшего брата и его невесты казался далеко не приятным, а до невозможности едким и раздражающим. Прийти в это место — очередная фатальная ошибка. Кассандру не переставали терзать мысли о том, что нужно было идти — нет, бежать сломя голову! — к Вакасе — единственному человеку, которому можно было вывалить абсолютно все в мельчайших деталях. Он бы не орал, он бы не осудил. Он бы помог. Однако некая таинственная нить крепкой родственной связи все равно привела ее на порог Ривера. Старший брат по-прежнему виделся своего рода наставником, хоть Кассандра и понимала, что дело гиблое. Но как бы то ни было, он должен быть в курсе того, что происходит, дабы не мешаться под ногами. Именно так девушка решила прикрыть собственную оплошность прийти сюда, да еще и в столь ранний час. — Ривер… — встрепенувшаяся от внезапного крика Наоми на миг подала голос, прозвучавший больше как писк, но была бестактно прервана мужчиной, махнувшим в её сторону рукой. — Не ори, и так башка трещит, — вздохнула Кассандра, устало потерев переносицу. — Я все равно не собираюсь ничего обсуждать при ней. — Девушка кинула быстрый взгляд в сторону практически вжавшейся в стену невысокой стройной женщины с собранными в высокий пышный хвост светлыми волосами. — Наоми обязана знать, на кого я трачу все свои ебаные нервы, так что мы будем говорить здесь и сейчас! — рявкнул на неё Ривер. Никогда прежде он не повышал так голос в сторону сестры. Вот меня окончательно и бесповоротно вытеснила другая женщина. Кассандре было неприятно от самого осознания того факта, что медленно теряет как доверие, так и поддержку старшего брата. Да, Ривер достаточно с ней повозился как в детстве, так и в подростковом возрасте, однако он всегда был рядом. Щенячья привязанность Кассандры к нему была настолько сильной, что ее невозможно было бы просто так взять и разорвать, несмотря на все то дерьмо, что сделал Ривер с "Пауками" и за которое ей хотелось его искренне презирать. Кэсси было бы куда проще вытащить и изрезать свое сердце, но никак не смириться с тем холодом, с которым начал относиться к ней брат с тех самых пор, как он встретил ее. Имя "Наоми" встало во главе самых противных для Кассандры комбинаций звуков, обгоняя даже "хафу" и "замолчи". Эта миловидная девушка, которой не было и тридцати, была абсолютно чуждой для нее и для всей ее картины мира: такие люди обычно оставляли после себя исключительно приятное впечатление, они приятно пахли, мило улыбались, а общение с ними будто бы оставляло некоторое сладковатое послевкусие. Наоми буквально светилась, будто летнее солнце, — всегда ухоженная, всегда нежная, всегда рядом с Ривером. От неё никогда не услышишь брани или похабной шутки, с ней ты будешь обсуждать абсолютно тривиальные, как казалось Кассандре, вещи по типу рассады, йоги или пищи без глютена. Она казалась настолько приторной и кукольной, что девушку попросту тошнило от одного её внешнего вида, а запах духов Наоми преследовал, словно ядовитый туман. Кассандра понимала, что именно контрасты сыграли свою роль. Всю свою сознательную жизнь Ривер был окружен "сложными женщинами": мать, истерзанная собственным тяжелым прошлым и неудачной семейной жизнью; Кассандра — человек, который всегда слушал внимательно, но все равно оставался себе на уме, куда заглядывать Риверу никогда особо не хотелось; проститутки с улиц, либо же случайные девушки-посетительницы его бара, романы с которыми не заходили дальше длинных бесед за выпивкой и рутинного секса на пару раз. Наоми же могла подарить ему то, что так сильно не хватало как самому Риверу, так и близнецам — домашний уют, искреннюю любовь и заботу, семью. Может, Наоми и казалась Кэсси посредственной и скучной, однако для неё любовь всегда оставалась приоритетом. Кассандра и представить не могла, что было в голове у этой дамы, когда она вступила в отношения с таким человеком, как Ривер, который наверняка разболтал ей о своем прошлом абсолютно все, не скупясь на детали. Возможно, Наоми соблазняла мысль о том, чтобы его изменить, "спасти", стать той единственной, рядом с которой он будет мягким и податливым. И у неё, определено, получилось. Ривер как-то коснулся темы будущего, и Кассандра с ужасом поняла, что у них все очень серьезно, и это было далеко не пустословство. Они планировали не только свадьбу, но и ребенка. Брат столь страстно желал иметь собственную семью, потому что ему до сих пор было больно. Он не хотел допустить того же сценария, что проигрался в его собственном детстве, и таким образом он будто бы стремился реабилитировать свое сознание, свои чувства. У него наконец-то появилась возможность претворить свои самые сокровенные фантазии в нечто материальное, настоящее, функциональное. И ему даже не нужен аструм, чтобы воссоздать желаемую реальность... Порой Кассандра чувствовала себя самой настоящей дрянью из-за того, что не могла искренне порадоваться за счастье собственного брата. Для неё все это было до невозможности диковинным. Мысли о семейной рутине, свадьбе и вечной любви вводили её в ступор: виделись тюрьмой без возможности освобождения, в которой твоя жизнь переставала тебе и вовсе принадлежать. Скучно, страшно и скорее всего навсегда. В голове невольно всплыл образ Гото — в глазах Кэсси он выступал собирательным образом всех ее бытовых страхов. Долгих отношений у нее никогда не было, но и по старой схеме Ривера она никогда не действовала — частые случайные связи не были ей по душе во многом потому, что она попросту не любила их искать намеренно. Кратковременное притворное удовольствие, призванное заглушить сжирающее одиночество, быстро надоедало и забирало всю ее энергию, которой и так было кот наплакал. Все больше девушка убеждалась в том, что такая реальность ее совершенно не удовлетворяет. Единственным выходом был аструм — расскажи она кому, что ее сексуальные галлюцинации превосходили практически любые ощущения с настоящими людьми, ее бы упекли в психушку. Возможно, навсегда. Непонимающий и злой взгляд Ривера по-прежнему пронизывал до самых костей. — Ты отдалась блядскому "Бонтену"! — Не отдавалась я никому, — привычным тоном произнесла девушка. — Лишь согласилась на покровительство с их стороны. А вот на какое именно — вопрос другой. "Можем тебя в бордель устроить, если уж на крайняк". Ривер нервно провел по слегка отросшим темным волосам, ища за что зацепиться. На сестру он более не смотрел, Кассандра, наоборот, — сверлила его глазами. — Ты сейчас серьезно? Это как выйти замуж за первого встреченного и переписать на него квартиру, — брат тяжело вздохнул, черты его смягчились. Красивое бледное лицо выглядело печальным, на лбу обнажилось несколько морщин, которых девушка ранее не видела. — Кассандра, я не знаю, какую херню тебе наговорили эти ублюдки, но ты не должна обольщаться и считать, что ты кому-то и вправду сдалась. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Ривер уже не кричал. Он снова подхватил столь привычный отцовский тон, который не сулил ничего доброго, учитывая полыхающие в груди Кассандры бунтарство и желание взять собственную жизнь в свои руки. Ривер даже не догадывался, что все его действия имели намного большее влияние, чем он мог предположить. Девочка росла среди закладчиков и торгашей дурью, наблюдала за развитием и постепенным упадком босодзоку , уличными разборками и насилием. И если кто-то вкалывает, чтобы убежать от своего гнетущего, грязного прошлого, то другие, наоборот, вливаются в этот бурный поток беззаконья и опасности, потому что они уже — его неотъемлемая часть. Бытие определило мое сознание еще очень давно. Ривер же никогда не принадлежал к этому миру по-настоящему. Он бы не понял меня тогда — не поймет и сейчас. — Мне не десять лет, я все понимаю, поэтому и приняла такое решение, — сдержанно ответила Кассандра, но что-то все же больно кольнуло глубоко внутри. — Да ни хера ты не понимаешь! Ты погибнешь, вот, к чему приведет такое решение! — Ривер! — Наоми, видимо, также начала раздражаться от нестабильной атмосферы, омрачившей их светлую обитель: бежевые стены, украшенные ее собственными картинами акварелью, по всей видимости, не были местом для подобных споров. Кровь в жилах медленно начинала вскипать. Кассандра ясно почувствовала, что она больше не может выдерживать всего этого фарса и обходиться лишь раздраженными вздохами. Её достали все: орущий Ривер, которому словно мозги вышибло, его чертова подружка, неизвестность, пронизывающая буквально все ее будущее. Но раз карта легла именно так, то только ей и решать, как поступать дальше. С нее довольно поучений и контроля от человека, который хоть и поднял ее на ноги, никогда по-настоящему не стремился заглянуть ей в душу. Возможно, если бы Ривер не был так уверен в том, что все вокруг разделяют его мнение, а сбежавший Кай — лишь несчастное исключение из правил, все сложилось бы совершенно по-другому. Но он тоже ошибался, хоть и не желал мириться с подобной парадигмой. — А разве у меня, блядь, был какой-то выбор? — Кассандра так резко повысила тон, что не только бедная Наоми, но и сам Ривер слегка подскочили. — А, Ривер? Может ты мне скажешь, как такой ахуенный эксперт? Я не могла отказать Манджиро Сано. Поинтересуйся на досуге, кто это, если тебе вдруг не известно. Мне насрать, из-за чего они меня оставили, но я все еще единственный человек, который заправляет этим парадом с аструмом, и только мне, сука, решать, как нам быть. Мне бы размозжили башку прямо там, если бы я крутила носом перед первыми лицами "Бонтен", не думаешь? Ривер молчал, грузно смотря на свою сестру. И все же сходство между нами есть: высокий рост, бледность, большие глаза, острые скулы, длинные пальцы и проколотые хрящи. Жаль, что наше мышление — две параллельные линии. — Поэтому, Ривер, закрой рот и дальше строй свою семью, а в мои дела не лезь. Я устала быть крысой, живущей у железной дороги за твои деньги и готовить кофе с утра до ночи. Так что заткнись и иди дальше сажать помидоры на балконе или чем ты там занят. Я справлюсь как-нибудь без тебя. Тишина. — Вакаса знает? — от голоса Ривера защемило сердце. Он был настолько подавленным и разочарованным, что хотелось зарыдать и кинуться ему на шею. Кассандру разрывало на части от мысли, что для него она — просто глупая девчонка, которая изо всех сил надрывается, чтобы доказать всему миру, что она чего-то стоит. Но все ведь куда сложнее. — Еще нет, — успокоившись, тихо произнесла она. Недолго думая, Кассандра все же решилась закончить то, зачем и пришла в этот дом. — Я сдала руководителям Ёринобу и его людей. О Юдзи, пожалуй, лучше умолчать. Он несколько раз непонимающе моргнул. Кэсси уже было все равно, что Наоми все это слушает — раз она связалась с Ривером, то наверняка знает основное правило игры — держать язык за зубами. — Зачем? — лишь произнес старший брат, нервно хрустя пальцами. — Потому что они стоят поперек горла братьям Хайтани. — Давно не слышал про этих двоих. — Синдюзуку теперь — отдельная вселенная? — Ты знаешь, что меня это уже не волнует, — раздраженно выплюнул он. Наоми аккуратно подошла к нему, взяв его широкую ладонь в свою руку. — Ну конечно, — хмыкнула Кассандра, кривовато улыбнувшись. — Ладно, у меня намечается еще одна встреча, на которой мне будут беспощадно трахать мозги, поэтому я пойду. Обходя застывших Ривера и Наоми, Кассандра гордо прошла до входной двери, надела черные кожаные ботинки на невысокой платформе и накинула на плечи бордовый тренч. Уже схватившись за дверную ручку, девушка почувствовала на своем запястье холодное прикосновение руки старшего брата. Их взгляды встретились, янтарные глаза Ривера казались мокрыми, что подкосило ее решительность еще больше. — Пожалуйста, будь осторожна. Она лишь кивнула, вырвав руку из хватки брата, после чего устремилась к лестнице. Ривер не спешил закрывать дверь, смотря вслед уносящейся вдаль сестре. В этот день ему показалось, что наступило начало конца всего, что хоть как-то связывало мужчину с его прошлой жизнью. Ривер был уверен — он потерял последнего члена своей старой семьи.