Мне нравится твоя улыбка.

Четвертая мировая война шиноби. С губ легко срываются злополучные четыре слова, но. Последствие, которое оно несёт, довольно сложно объяснить словами. Сложно пережить войну, столько страданий она несёт. Одно лишнее движение, и ты, считай, труп. Близкие люди, которые поддерживали тебя, помогали и заботились, в настоящее время покоятся бездушным грузом, пополняя число смертей. Натужные всхлипы, слезы беззащитных людей, крики беспомощных шиноби, молящих Мадару о пощаде, превращались в страшные предсмертные вопли, переходящие в гробовую тишину. Мертвые оставили безжалостный мир шиноби, направляясь к нашим древним предкам, безмолвно следящим за нами с небес. Среди множества жестоко убитых шиноби, некогда сплоченной армии всех деревень, была блондинка, лежавшая в луже собственной крови. -"Нет, не может быть.–молодая девушка отчаянно отказывалась верить. Все близкие и родные для неё люди погибли по негласной цепочке, спасая ее жалкую, ничтожную, наполненную страданиями, жизнь. Ее команда, Сакура и Саске, лежат напротив ее. Мёртвое тело — это единственное, что осталось. –Они не могут.» –Дура. — низко отпустив уши и выдохнув, перебил ее лис. Он кристально чисто видел, что его Джинчуурики не выжить, ибо раны, которые она получила в ходе битвы с Обито, а после с Кагуей, были летальными для ее хрупкой человеческой жизни, и даже чудовищная регенерация особо не помогает, хотя очень стремится. Да и если бы она помогла, то морально девушку уже бы не спасли. Она потеряла каждого родного человека, ценой победы. — даже не пытайся. Мы победили в этой ожесточённой схватке. Правда, потери слишком большие. — Я знаю. — едва шепнула в собственном подсознании блондинка, отрешенно уставившись на пол с желтоватой чакрой. Слезы наворачиваются в уголках глаз. Такого не может быть. Они обещали, обещали, что не умрут, обещали, что после войны они организуют вечеринку. Что ж, их обещаниям не суждено сбыться. — Но. но хотя бы попытаться! Ухватиться за все имеющиеся шансы, даже самый малейший! Она поможет им продержаться еще дольше и, они возможно, даже выживут! Вдруг кто-то из моих остался? Вдруг они ещё живы? Они.. — Слишком оптимистично думаешь. — яростно перебил Лис, ворча, и через минуту безмолвия добавил. — Они все мертвы. Ты больше ничего не вернёшь. Смирись, Наруко Узумаки. Девушка лишь промолчала, не сумев произнести ни слова. Истерика совсем скоро ее настигнет. Прошлый боевой и оптимистичный настрой как водой снесло. Ее телепортировали обратно, на поле битвы. Она предприняла попытку подняться, оперевшись на изорванные практически до костей, локти. Боль прошлась по всему телу, как будто в нее одновременно ввели сотни видов яда, разрезали на части самой заостренной катаной, Узумаки душераздирающе заревела. В разуме безмолвно всплыла чудовищная картина, настолько отвратительная и мерзкая, что Наруко лишь силой воли смогла сдержать подступающую тошноту, с силой прикусив до костей руку, чтобы очередной вопль не вырвался наружу. Тысячи трупов, отвратительный запах, раздробленные конечности, и множество орудий, халантно разбросанных в поле. Джинчурики лицезрела гибель незнакомых для нее людей и, ее друзей. Не выдержав такой накал эмоции, молодая девушка залилась слезами. Она слаба, беспомощна, и смертельно ранена. Всё, что Узумаки сейчас может — это просто сидеть, прикусив окровавленную руку, и безвольно смотреть. Она видит, как разъяренный Десятихвостый, одним лишь взмахом своего могучего хвоста уносит сотни, а то и тысячи жизней. В стоянии шока, куноичи провела некоторое, напитанное горечью и мукой, время. Слёзы катились как из ведра. Она не может остановиться, солёная вода всё течёт, кровь льется литрами, боль становится всё невыносимее, дышать всё сложнее и сложнее. Её резко охватило покалывание в области сердца, и та, пустив последнюю слезу, предсмертно рухнула. Последнее, что она всем сердцем желала, о чём мечтала с самого детства, пока ее веки склеивались, это. — Лишь бы выпал второй шанс, возможность прожить счастливой жизнью..

***

«Умиротворение и спокойствие, никакого гула, отвратный запах остался далеко позади, неужто это и есть Небеса?» — наивно размышляла Наруко, расхаживая по незнакомому ей месту, пока не услышала чей-то хрипловатый голос. —  Дитя, ты достаточно настрадалась в этом мире, пора отправиться в другой. Твое желание будет исполнено. — обладателем хриплого и несколько писклявого голоса был некто высокий, величественная аура незнакомца вдавливает в землю. — Кто ты? — настороженно спросила куноичи, чисто из вежливости, ну и, немного из-за своего тупизма. — Или что ты? — Кто я, что я, откуда я? Это не имеет значение, Дитя. — голос тихий, Наруко пришлось навострить уши и ещё больше насторожиться, чтобы услышать бубнеж существа. — Твое желание будет исполнено, за определенную плату, конечно. —Хватит резину тянуть! Она не бесконечная, вообще-то. Ну, и какая плата? — в своей манере буркнула Узумаки, сощурившись. Она уперла руки в бока и выжидающе уставилась в пустоту, топая ногой. — Гору там свернуть, что там обычно требуют взамен… А, точняк, останови войну там, исправь мои ошибки и бла-бла-бла… Так что? —В своей манере, м? С таким нравом, к ним пока рано. — Усмехнулся голос. — Ты отплатишь мне потом, когда придёт время. А пока, наслаждайся подарком. — Курама останется со мной? — не желая терять своего хвостатого идиота, Узумаки поспешила задать глупый вопрос. — Погоди. в смысле к ним? Шинигами? Э! Что за приколы? Оплачу потом, бла-бла. Можно пожалуйста нормально объяснить чем?! Надоели со своими загадками-догадками, у всех Богов такие фетиши, походу. — Неблагодарная и болтливая, в самом деле, почему же. Никуда он не денется. — слабо усмехнулся Бог, серьёзно продолжив. — Ты отправишь во времена Третьей войны шиноби. Твое воспоминание будут стёрты. — Погоди! Можно оставить только самые важные? Знаете, не хочется забывать друзей. — Наруко стиснула кулаки, с мольбой устремив глаза на Бога Смерти. — Я обещаю, что сделаю все, что ты захочешь. Только после того, как я умру, конечно. Дух слегка раздражённо вздохнул. — Наглое дитя. Пустые обещания тут ничем не… — Я, Узумаки Наруко, обещаю сдержать свое слово. Если вы сомневаетесь в этом, то лучше отошлите меня к друзьям, или позвольте мне вас придушить! Для профилактики, так скажем. —Куноичи протянула ладошку, улыбаясь от уха до уха. Глаза с озорством сузились. Она бросила вызов Богу! Черт возьми! — Я и так сделал для тебе большое солидное исключение. — Наруко была готова поклясться, что Шинигами почти улыбнулся, только вместо этого, страдальчески закатил глаза. — С тобой спорить, всё равно что об стенку биться, неблагодарная. *** Наруко внезапно распахнула глаза, со скоростью света поднялась. В глазах на минуту с лишним потемнело, причём сильно. Встав на детские ножки, девчушка не спеша огляделась. Ага, из наблюдений она отметила, что находится, по всей видимости, в Конохе. Изначально валялась на незнакомой ей прежде поляне, видимо в будущем здесь построили здание. Кстати, поляна просто чудо, девочка их обожает. Очередной реалистичный сон, где она: взрослая девушка, сражается с белой леди, видит огромное количество трупов, покрыта с ног до головы чужой кровью. Везде крики, вопли, стоны. Кошмар не из лучших, конечно, особенно для маленькой девочки. Из-за таких сновидений, она зачастую забывла, кем являлась. Та молодая девушка? Или малышка Узумаки? На поле битвы, или у себя, на мягком матрасе? Иногда срывалась, бегала искать своих, так называемых друзей, пока не осознавала, что это очередной сон. Каждый раз разочарованно направлялась домой. — Опять кошмар, или… — устало прошептала блондинка. Узумаки взглянула на себя, пытаясь осознать, кто она. Возраст составляет примерно шесть семь лет. Длинные золотистые волосы, на кончиках присутствует кроваво-красный цвет, досталось от Узумаки, определенно. Загорелая светлая кожа и сапфировые глаза. Она маленькая Наруко Узумаки, не большая. Облегченный вздох мгновенно вырвался наружу. Всё в порядке, всё отлично. Надо развлечься! Юная Джинчурики приняла решение пока навестить своего первого и единственного друга. Особо не колебавшись, она села в позу лотоса, взявшись медитировать, как делала в новой Конохе.  — Привет, Ку! — бодро поздоровалась девчушка, проходя через широкие прутья клетки. Она прыгнула на мордочку лиса, крепко обнимая, расслабленно прижимаясь всем телом, полностью зарываясь в тёплую и плотную шерсть друга. — Скучал? Вот я смерть как по тебе скучала. —  добавила маленькая Джинчуурики, усмехаясь. — Ну здравствуй, дурочка. — Курама заулыбался. Прошлая жизнь оставила на ней отпечаток в виде кошмаров, от которых Наруко терялась в пространстве. Видимо, Шинигами решил так наказать её за дерзость, конечно же. Сама виновата, так то. Лиса не тронули, и на том спасибо. — Мне снова приснился кошмар. — поделилась девочка новостью, спрыгивая на пол. В последнее время этих сновидений стало очень много. — Это не сон, а воспоминание твоего минувшего прошлого. — прямо указал Лис. — Не вижу смысла скрывать от тебя это, а если повод и был, всё равно бы узнала. — Я бы и самостоятельно додумалась, знаешь? — Ты?  — Курама приподнял бровь, сдерживая желание изобразить рука-лицо. — Не смеши. Ты тупая, как пень, ей-богу. Сколько раз тебе снились эти кошмары? Ты бегала туда-сюда, забывалась, но всё равно не поняла, что это твоё прошлое, а не просто рандомное видение. — Это я то? — теперь Узумаки рассердилась. — Ты, рыжий коврик, помалкивай! Я не тупая, просто не хотела признавать этот факт, хорошо? Сам подумай, мне не приятно от них. — Да-да, ври дальше. — Курама нарочито устало закатил глаза. — Продолжай в том же духе, может мозги от вранья появятся, научишься профессионально лгать, кто знает… — Заткни пасть, говнюк блохастый! Я тебе в прошлый раз задницу надрала, и сейчас не побоюсь. — девочка надула губы, негодующе размахивая руками. Кстати говоря, настроение у нее, как у диванных критиков, резко переобуваются и меняются. Вот и сейчас, она из злобной мартышки превратилась в добрую, невинную овечку. — Кура-ам, я же смогу вернуть свои техники и режимы? Теневое клонирование было бы самое то, обожаю эту технику. Просто скучно сидеть и нифига не делать.  — Я не всезнающий, идиотка. — буркнул лис, размахивая гигантскими хвостами. –Тренировки бы, кстати, не помешали. Смотреть на тебя страшно. Мелкая и слабая, ещё и тупоголовая в придачу. О-о, смотри, кто там. — ехидно осклабился лис, погладывая куда-то в сторону. Не успела Наруко начать свою тираду, как ее выпихнули из собственного подсознания. — Вот же гад! — выругалась она, топая. Пнула камень в сторону и заметила незнакомую фигуру, расположившуюся прямо на полигоне неподалеку. Недалеко, примерно на два метра от Узумаки, стоял мальчик примерно ее возраста. Дымчатые непокорные волосы развивались на ветру. Одет в серую кофту, поверх которой красовался бледно-зеленый шарф, с узорами в виде темно-зеленых кружков, по обе стороны присутствовали короткие линии такого же цвета. Это пока что всё, что успела заметить недоблондинка. — Это тот, о ком я думаю? — неверяще моргнула девочка, открыв рот в беззвучное «О». Мальчик люто напоминал старого доброго сенсея. Если это он, то Наруко уже не удивится, если узнает, что учитель носил маску ещё в детстве. В груди почему-то просыпается чувство облегчения. Не медля, блондинка пешком направилась к мальчику, яростно желая сдружиться с ним. Стать другом, который будет помогать и заботиться о нем в любом ситуации. Новые знакомства всегда заканчивались тем, что они всей шайкой проказничают. Люлей получали конечно, зато весело. В голове всплыла картина, где она, Киба и Чоджи хулиганят, раскрасив забор какой-то брюзгливой старухи, которая ранее осыпала блондинку солью, когда она появлялась. Вот и получила ответку, чтобы так больше не делала, а то ошалела совсем. Шикамару тоже присутствовал, только в качестве информатора и наблюдателя. — Привет! Отлично бросаешь кунаи, как тебя зовут? Я Наруко, Наруко Узумаки. — выпалила девочка на одном дыхании, подппыгивая на месте от переизбытка восторга. Это реально Какаши-сенсей. И он реально носил маску в детстве. Во упёртый, недоблондинке не хватило бы терпения носить маску десятки лет. — Какаши Хатаке. — холодно ответил старый новый знакомый, даже не соизволив повернуть голову в сторону другого человека, продолжая метать кунаи в мишень. Получается неплохо, но промахи есть, с этим не поспоришь. — Можно попробовать? — попросила Джинчуурики, с притворным интересом наблюдая. Раз уж он, Великий Хатаке Какаши, не хочет тратить свое драгоценное внимание на супер-крутую Джинчуурики (как она сама себя огласила), но она его накажет, по своему. Просто унизит его, заденет самолюбие, а то совсем уже, офигел. — Ха! Ну попробуй. — усмехнулся мальчик, высокомерно выпятив грудь. Мда, всё-таки взрослый Какаши гораздо лучше, чем его маленькая версия. Он на все сто процентов уверен, что новоиспеченная знакомая промажет, а потом будет ныть, как это делали другие девчонки. Схватив кунай в ручки, девчушка прицелилась в мишень. Она намеренно обронила кунай, притворяясь испуганной. Метал глухо ударился об землю. — Ой, какая я неуклюжая.— она смущенно уставилась на Хатаке, неловко лыбясь. — Может ты продемонстрируешь как? Я в первый раз беру оружие в руки. — Как обычно. — подумал Какаши. — Конечно. — Он схватил кунай, прицелился, и демонстративно кинул орудие, закрыв глаза для пущего эффекта. Самолюбие ликует. Кунай попал чуть дальше от цели. — Выпендривается. Мда, ну и выпендрежник хренов. — Наруко по-дьявольски улыбнулась. — Ну держись, мелкий Хатаке. Я тебя переиграю и уничтожу. Девочка повторила действия пепельноволосого. Она со всем вниманием прицелилась, и что есть мочи метнула холодное оружие в мишень, проткнув цель насквозь. Кунай Какаши упал на землю. — Ура! — победно подскочила она, празднуя свою маленькую победу. Самооценка сенсея обязан рухнуть ниже плинтуса. Какаши изумлённо уставился на пробитую мишень. — Признай, ты тренировалась. — повернувшись к девчонке, подрагивающим тоном промолвил он, складывая руки на груди. Самооценка треснула по швам. Да чтобы какая-то неуклюжая девчонка была сильнее него! Недопустимо. Это абсурд, полнейший абсурд. — Нет. То есть не совсем, я впервые кидаю кунай. — Наруко почесала голову, неловко улыбаясь. Вот она, актриса, которую вы заслужили. В глубине души, блондинка помирала со смеху. Вот это лицо у Какаши! Униженный взгляд, глубоко запрятанный в душе, сжатые кулаки и немного нервозное дергание. Чем не достижение? — Молодец! — довольно прорычал лис, хлопнув в лапы для пущего эффекта. — Вот так этого выскочку. — Ага. Буду и дальше унижать, чтобы знал своё место, а то совсем офигел. Видите ли, самостоятельная личность, существо независимое и высокомерное. Тьфу на таких. — озорством так и веяло от каждого слова. Воспоминание как никогда кстати всплыло в разуме. Это те беззаботные дни, когда команда номер семь, под руководством Какаши, тренировали техники и навыки. Узумаки скучает по Сакуре и Саске, очень сильно. — Но, это же мой учитель, он был когда-то таким. Я. скучаю. Очень скучаю по тем дням. Курама лишь насупился. — Эй, эгей! Ты меня вообще слушаешь? — из болезненных воспоминаний вывел голос. Какаши недоуменно смотрел на новую знакомую. — А? Да, извини, задумалась. — виновато скривилась джинчуурики, вытирая поступающие слезы. — Что ты говорил? — Я у тебя спрашивал, как ты научилась кидать кунаи? — повторил хмурый мальчик, лишь ожидая ответа на свой вопрос. — Повторяю для ахо, я первый раз кидаю кунай, — откровенно врала куноичи, строя самые невинные глазки. Она его грубо отпихнула, когда Хатаке попытался подойти. — Поэтому твой тупой вопрос останется без ответа. Вот и воспринимай как хочешь. — В твоих глазах я вижу ложь. Говори правду! Ты, лгунишка чёртова! — пацан продолжил гнуть свою палку. Ему нужна правда! — Задрал! Я для такого дегенерата как ты повторять не буду. Бесишь меня. — Хватит меня оскорблять! Я же не обзываю тебя. — Ты назвал меня, цитирую " Говори правду! Ты, лгунишка чёртова», — Тьфу ты, девки нынче какие-то дерзкие. Или ты просто такая особенная. — Я то особенная, а ты высокомерный киккакэ. — У меня нет желания продолжать с тобой диалог.— отмахнулся тот, намереваясь уйти. Дерзкая какая! Он ей собственную силушку продемонстрирует, и Узумаки, как паинька, заткнется, и не будет стоять у него на пути. — Эй, хочешь будем вместе тренироваться? — мальчик благополучно ее проигнорировал, поэтому Наруко взяла инициативу на себя, зубасто усмехаясь. — Отлично! Завтра на этом полигоне, в это же время! — объявила девочка. — Итадакимасу! И девочка быстро рванула, оставив недоумевающего Какаши позади, на полигоне.