Сложный день, любимый?

Мужчина устало потирает ноющую спину, быстрым шагом надвигаясь к заветной двери. Тяжесть ощущалась в каждой клеточке тела, провоцируя раздражение, что стремительно разливалось по венам. Алтан плотно сжал губы, когда очередной наёмник поклонился в знак уважения, что-то пробормотав. Его бесил этот чёртов день, проведённый в светском обществе лицемеров, бесил этот блядский паренёк, который не в состоянии внятно проговорить пару слов, даже ворот излюбленной водолазки сейчас, как никогда, раздражал. — Вам передали письмо, — молодой наёмник нервно сглатывает, испуганно протягивая свёрток. Взгляд кроваво-рубиновых глаз прошибал тело неведомым электрическим разрядом, полностью его парализуя. — Пошёл вон отсюда, — почти шипит, не удосужившись даже взглянуть на письмо. Одним резким движением распахивает дверь, что с грохотом отскакивает от стены и самостоятельно захлопывается. В комнате царит особая атмосфера: тёмные шёлковые занавески полностью закрывали панорамные окна и лишь тёплый свет светильника на стене освещал помещение. На полу были раскиданы мягкие подушки, украшенные многочисленными цветочными орнаментами. В нос сразу же ударяет запах масел и свежих роз, лепестки которых сейчас так любезно устилали холодный паркет. Алтан тяжело вздыхает, снимая с себя дорогой пиджак. Запах цветов и тёплый пар от готовой ванны действовал успокаивающе, но этого было недостаточно. Небрежно откинув лишний предмет гардероба на прикроватную тумбочку, Дагбаев обессиленно упал на алые простыни большой кровати. Стоит отметить, что вся комната была выполнена в чёрных и алых оттенках, придавая особенно интимную атмосферу. — Ты вернулся? — нежный женский голосок прозвучал из-за высокой ширмы, на которой были изображены распускающиеся пионы, нарисованные в китайском стиле. Алтан не отвечает, направляясь к манящей ванне. Вода казалась темнее из-за чёрного мрамора, но от этого своей привлекательности не потеряла. Мужчина едва улыбнулся, заметив плавающие соцветия лаванды. Когда-то он жаловался своей драгоценной на бессонницу. С тех самых пор девушка выращивает лаванду в своём маленьком саду и, конечно же, добавляет в воду любимого, зная, как хорошо цветок действует вместе с горячей водой на уставшее тело. Стройное тело, словно прекрасный лебедь, выплыло из-за портной ткани, скрывающей драгоценность мужчины. Молодая девушка была похожа на нежный бутон розы, не тронутый жестоким миром. Она принадлежала всецело одному Алтану. Каждый вздох пухлых губ, каждый взгляд серых глаз — всё принадлежало одному ему. Мэри, именно так звали этот прелестный цветок. Её нежные изгибы тела, мягкие черты лица и белоснежная бархатная кожа напоминали лепестки дикой розы, но вот острый ум, обольстительный характер и умение владеть холодным оружием говорили о её колючих шипах. А Дагбаев-младший — мазохист, который позволял ей делать всё, что она хочет. — Сложный день, любимый? — девушка обходит мужское тело, останавливаясь за спиной. Её тонкие ручки легли на широкие плечи, уже привычно массируя их. — Ничего нового, — бурят позволяет себе прикрыть глаза, утыкаясь носом в щеку Мэри, которая, наклонив голову, оставляла мягкие поцелуи у самого уха и вдоль скулы. — Как ты провела день? — Ммм, — задумчиво протягивает, поддевая край чёрной водолазки. — Могу сказать одно: я безумно соскучилась, — тянет ткань вверх. Алтан покорно поднимает руки, позволяя окончательно её снять. От мужской кожи исходит терпкий аромат гвоздики вперемешку с цитрусом. Мэри блаженно прикрывает глаза, целуя острые ключицы. Дагбаев ослабляет пряжку ремня, наконец-то избавляясь от тяжёлой ткани брюк. Он забирается в ванну, пока его любимая отходит к деревянному столику с различными маслами. Мэри растила её бабушка, которая увлекалась цветами, она зарабатывала на жизнь, продавая масла, которые делала самостоятельно. Поэтому весь опыт передался внучке, которая сейчас сидит на холодном бортике, втирая маслянистую жидкость в крепкую мужскую грудь. Алтан расслабленно откинул голову, поддаваясь нежным ласкам драгоценной. Женские руки прошлись по шее, но неожиданно были остановлены. — Новые веревки? — только сейчас его взгляд упал на красные верёвки, которые вились вдоль всего женского тела, подчеркивая округлую грудь и заключая шею в плен. — И моя рубашка, — заключил Алтан, приподнимая уголки губ. Мэри довольно улыбнулась, опускаясь всё ниже и ниже, пока её носик не соприкоснулся с виском любимого. — Хочешь их снять? — тихий обольстительный шёпот разливал по венам особый сорт наркотика, которому нельзя отказать. Нельзя отказать ей. Взмах руки, и она оказывается прижатой к шершавым губам за затылок. Девушка отвечала с такой же страстью, с такой же жаждой насладиться своим мужчиной сполна. Она приоткрывает рот, впуская горячий язык. Алтан кусал, зализывая раны, мучал её пухлые губы своим напором. А Мэри не была против, ответно царапая своими острыми ноготками его плечи. — Давай не здесь, — сквозь мокрые поцелуи, переходящие на шею, тихо шепчет. — Я не хочу намокнуть. Больше слов не требуется. Дагбаев рывком поднимается, подхватывая девушку на руки. Вода стекает со спортивного тела, оставляя на полу мокрую дорожку. Он доходит до кровати, аккуратно укладывая свою розу. Какая же она прекрасная. Чёрные волосы выбивались из пучка, нагое тело, которое прикрывало лишь чёрная рубашка самого мужчины. Она тяжело дышала, с вызовом смотря в его рубиновые глаза. С каждой минутой всё вокруг будто электризовалось, Мэри была готова даже поклясться, что чувствовала маленькое жжение на коже от размывающихся рядом частиц. Она первая сдаётся, обхватывая его лицо, чтобы вновь слиться в поцелуе. Но у мужчины были другие планы. Алтан уворачивается, больно кусая кожу на ключице. Девушка сдавленно выдыхает, выгибаясь в спине, когда тёплые пальцы опускаются ниже, накрывая чувствительное место. Он дразнит, наблюдая из-под ресниц за своей розой, отчаянно хватающей ртом воздух. Свободной рукой задирает рубашку, оголяя бедро. Именно там красуется татуировка терновой лозы, которую он неосознанно повторяет пальцем. — Алтан, — сквозь сбившееся дыхание скулит Мэри, чувствуя, как комок нервов всё сильнее сжимается где-то внизу. — Что-то не так? — наивно хлопает глазками, издеваясь над уязвимым положением девушки. Движения пальцев становятся быстрее, а уже плохо сдерживаемые стоны громче. Мэри сжимает глаза, когда разрядка подходит неожиданно быстро, но разочарованно вздыхает, когда Алтан прекращает движения, возвращаясь к её груди. — Ты ужасен! Мужчина лишь тихо посмеивается, распуская красные нити. Он приподнимает её прекрасные бёдра, убирая прекрасную «обертку». Воздух наливается томной тяжестью. Треск, и рубашка оказывается безвозвратно испорченной. Мраморная кожа слишком шикарно выглядит в приглушённом свете. И он сходит с ума. Сжимает грудь, ловит звонкий стон своими губами. Мэри извивается, всё ещё находясь на грани. Всё предельно просто: он играет, а она позволяет. — Прошу, — унизительно хрипит. В уголках глаз скапливается влага, которая кристальной струйкой спускается по щеке. Когда он входит, она резко втягивает воздух и выгибается навстречу, впиваясь ногтями в его спину. Всё происходит слишком неожиданно для неё и так, как запланировал он. В его стиле. Это так замечательно — чувствовать в себе его жар, сжиматься вокруг него, беспощадно выцеловывать губы. Мэри двигает бёдрами, подстраиваясь под ритм. Алтан вжимает в простыни, наслаждаясь телом своей прекрасной розы. Близость прекрасной девушки — это то, за что он готов бороться всю жизнь.