Z-14

      — Слыхали? Говорят, один из руководителей ушёл в отставку.       — Да не. Вроде просто взял отпуск на неопределённый срок.       — А так можно?       — Ему точно можно. Асагири всегда был на хорошем счёту. Он же вроде один из первых к лагерю присоединился.       — Так это Асагири Ген? Он ведь и так ничем серьёзным не занимался.       — Ты думай, о чем говоришь! Да чаще него в экспедиции только Кохаку мотается! И здесь работы валом круглый год.       — Тогда чего такого в том, что он перерыв решил взять? Отдохнет, да вернётся.       — Ходят слухи, его после какого-то происшествия с обращенным никто не видел.       Так звучала официальная легенда, созданная Рюсуем. О реальном положении дел знали только остальные руководители. Их не нужно было просить держать язык за зубами. Каждый прекрасно осознавал последствия и не допускал утечки информации.       Слух об уставшем от своих обязанностей Асагири сработал именно так, как хотел Рюсуй. Пару недель люди пообсуждали его, но быстро забыли, переключившись на более волнительные истории. В скором времени уже ни у кого не возникало вопросов на счет исчезновения Гена. Спустя несколько месяцев, едва ли кто-то вообще помнил о его существовании.

***

Август. 2041 год

      И снова неудача.       Снова состав не оправдал возложенных на него ожиданий. А ведь в этот раз они действительно были.       — Сенку, когда ты последний раз отдыхал? — Рюсуй стал значительно чаще появляться в лаборатории, особенно, в последнее время.       — Если ты от Гена, передай ему — то, что я не возвращаюсь еще не значит, что я не сплю.       — Я не про сон. Понимаю, каждая минута на счету, но надо же иногда отвлекаться. Загнав себя в могилу ,ты Гену не поможешь.       — Не только ему. Если ты не заметил, у нас каждую неделю умирают люди. И мы до сих пор ничего не можем с этим сделать. Поэтому, не болтай под руку и иди работать.       Упрямый. И как Ген с ним справлялся?       — Послушай. Не ты один хочешь, чтобы это все поскорее закончилось. И не только ты работаешь над лекарством. Конец света не наступит быстрее, если ты сделаешь небольшой перерыв — Рюсуй старательно взывал к голосу разума, но это, кажется, было бесполезно. — Однако, если ты здесь свихнёшься, в мире станет на одного безумного учёного больше. Кто знает, что тогда произойдёт...       — Если это поможет стать гением и решить все наши проблемы, обещаю не порабощать мир. Выход в той стороне.

***

      И снова тишина.       Последние признаки того, что он не один в этом здании мелькали, по ощущениям, очень давно. Как будто даже не сегодня. Хоть он и знает, что это не так, ведь сам несколько лет жил по этому расписанию. Время медленно проплывает мимо, в то время как в этих четырех стенах залегли стоячие водоёмы. Вся жизнь осталась там — снаружи. Теперь Ген лишь наблюдал за ней через окно.       — Уже думаешь, как отсюда сбежать?       —Если ты от Сенку…       —Да почему меня весь день принимают запосыльного?! Я вам что, голубь почтовый?! Вот и приходи навестить друзей после такого. — Хотя, если так подумать, именно так он и выглядит, бегая между ними. Причем, добровольно. Какое благородство… И никто не ценит. — Неблагодарные. Я ж к вам от чистого сердца.       —Хорошо, хорошо. Спасибо тебе, о великодушнейший глава, что пришёл составить компанию своему умирающему другу. — Ген наконец перестал притворяться, что окно намного интереснее, чем появившийсяна пороге собеседник. — Проходи, раз пришёл. Расскажи что-нибудь интересное.       В целом, Ген не выглядел как «умирающий друг», разве что круги под глазами стали чуть более заметны, да покрасневшиеглаза выдавали в нем болезненность.       —Знаешь, по-моему, ты слегка драматизируешь. — Рюсуй подошёл к столу, опустившись на свободное место. —Между прочим, мы уже достигли неплохих результатов. Уверен, скоро у нас…       —Хватит. Мы с тобой оба знаем, что это не так. Будь у Сенку хорошие новости, он бы не прятался в своей лаборатории.       Странное чувство. Никаких особых эмоций Ген по этому поводу не испытывал. Ни злости, ни отчаяния. Просто факт. Он уже давно принял его как должное.       —Да не прячется он! Просто хочет как можно быстрее решить все наши проблемы.       —Кажется, ты забыл, с кем разговариваешь. — Ген выдержал небольшую паузу, думая, как лучше выразиться. — Не волнуйся. Я правда не нуждаюсь в том, чтобы меня лечили.       Это не было ложью. Во всяком случае, так считал сам Ген. Он знает эти трюки, так как сам прибегал к ним бесчисленное множество раз. Он понимает, что ситуация не становится лучше.       —Мне казалось, ты веришь в Сенку.       —Я верю в него. Я верю, что, когда наступит время, именно он найдет способ уничтожить вирус. Эпидемия стала серьезным ударом, но человечество сможет оправиться от него. Привычный мир восстановится. Эх, жаль конечно, что неполучится поучаствовать в этом утомительном процессе — Ген драматично развел руками. Та самая интонация, с которой он всегда жаловался на количество работы.       Они немного посидели в тишине, затем, Рюсуй молча направился в сторону выхода.       —И не надейся, что сможешь таким образом сбежать от своих обязанностей — бросил он, прежде чем дверь закрылась, вновь оставляя Гена наедине с собственными мыслями.       —Очень жаль…       Бездумно уставившись в окно изолятора, он рассматривал пустой коридор. Что он хотел там найти? Светлое будущее? Далекое прошлое? Или, может, конкретного человека?       Чтобы он не хотел там увидеть, по ту сторону стекла всё равно оставался лишь пустой коридор. Ни хороших новостей, ни Сенку. Пустой. Коридор. Ожидаемо. Хоть ему и не нужно оправдываться за отсутствие результатов, это все ещё довольно сложно. Не важно, врать ли, что они на верном пути, в попытке вновь разжечь тлеющие надежды, или окончательно потушить их жестокой правдой. Уж лучше потратить драгоценное время на то, чтобы красивую ложь превратить в истину.       Однако, один раз Ген всё-таки заметил в темноте больничного коридора знакомую фигуру.       В ту ночь ему не спалось. Разглядывая потолок, менталист собирал по крупицам своё прошлое. Всё, что было до катастрофы сейчас казалось ему чем-то далёким и незначительным. Как будто жизнь началась в том самом магазине, где он впервые запятнал руки кровью. С того момента, когда надел свою маску и пошёл за теми, кто протянул ему руку.       Много чего произошло за это время. Ген заслужил доверие, ему выдали важную роль в истории нового мира. Благодаря тренировкам Кохаку он даже научился сражаться, а в постоянных экспедициях перестал бояться выходить наружу. Именно здесь он нашел друзей и даже отношения. Вот почему сейчас, когда он сам оказался на месте пациентов, которых провожал всё это время, ему не о чем жалеть. Когда-нибудь всё вернется на круги своя, и пусть Ген этого не увидит, он искренне верит, что так и будет.       С этой мыслью он повернулся на бок, в попытке уснуть. Заметив в темноте коридора знакомый силуэт, менталист решил вида не подавать, продолжая лежать неподвижно. Окружающий мрак играл ему на руку, позволяя незаметно рассматривать Сенку.       Ученый какое-то время смотрел в окно, будто разделяющее их с Геном миры, а затем ушёл в известном направлении. В принципе, ничего другого Асагири и не ожидал.

***

Октябрь. 2041 год

      Слева — непроглядный лес. Справа — здания, явно не претендующие на характеристику — современность. Место, будто не тронутое развитой цивилизацией. Эту локацию Сенку видит уже не в первый раз. Некоторые детали могут отличаться, но суть всегда одна.       Всё началось около трех месяцев назад. Тогда он, уснув за работой, впервые увидел странный сон. Сон этот вызывал не самые приятные чувства. Такие сны, когда из разрозненных, как будто бы бессмысленных картинок начинает складываться сюжет, всегда оставляют свой след в памяти.       Не важно, что происходило вокруг, каждый раз Сенку видел каменные статуи, среди которых всегда была одна конкретная. Обычно, Ген сидел на столе, со своей фирменной улыбкой, жестами, словно только что увлеченно рассказывал о чем-то. Иногда он, печально опустив голову, смотрел куда-то в пустоту. Статуя казалась живой, и отчего-то вызывала ощутимую тревогу.       Перед Сенку была лаборатория, любые вещества, которые только могли прийти ему в голову. Множество возможностей, любезно предоставленных подсознанием, но финал всегда был одинаковым. Статуя покрывалась паутиной глубоких трещин, а затем рассыпалась на сотни осколков.       Впервые проснувшись от этого кошмара, Сенку почувствовал острую необходимость увидеть Гена. Живого и осязаемого. Однако, внутрь палаты он тогда так и не зашел, остановившись у окна изолятора.       Он не имел права вернуться с пустыми руками.       И вот сейчас перед ним всё та же статуя, всё тот же лабораторный стол, а сам Сенку всё так же ищет необходимый состав. Перепробовав уйму вариантов, он уже и не рассматривал вероятность успеха, задумываясь о том, что можно будет попробовать в следующий раз.       Когда в очередной раз статуя начала покрываться трещинами, Сенку уже был готов к пробуждению, однако, в этот раз всё было иначе. В рассеивающихся остатках сна ему улыбался Ген. Живой и невредимый.       Что ж. Если это сработает, Сенку будет готов поверить в любую чушь, хоть как-то объясняющую эту херню. Почему-то у него возникло чувство, что в этот раз всё наконец получится.

***

      Рюсуй устало вздохнул, откинувшись на спинку кресла. Работы к концу месяца, как всегда, было предостаточно. Вот уже несколько часов он распределял ресурсы на следующие экспедиции, составлял график и занимался прочей бумажной волокитой. Скучно.       Больше всего запросов как обычно поступило от Хрома. Вот уж кого хлебом не корми — дай натащить в лагерь всего и побольше. Ещё, несколько поездок с целью зачистки… И на этом, пожалуй, всё. Сенку даже на собраниях перестал появляться, не говоря уже о том, чтобы куда-то выехать. Ему бы для начала вылезти из своей лаборатории. Так, всё. К черту Сенку. И черта к черту, что б не скучал. И вообще, у него работы много: отчеты не читаны, деньги не считаны, почта не разобрана. Вот.       И да, отчеты нужны не только для того, чтобы подшить их в толстенную папочку и оставить до ближайшей проверки. У них и проверок то нет.       Отчеты были действительно важны при подведении итогов и планировании следующих экспедиций. Никто никогда не спорил с их необходимостью. Конечно же, Сенку и тут отличился. Или он просто знал, что если он не потратит свое драгоценное время на «перевод бумаги», это обязательно сделает Ген.       И всё-таки, эти двое были слишком яркой деталью скучных рабочих будней, чтобы так просто выбросить из головы. Не говоря уже о том, что Рюсуй действительно переживал за друзей и хотел им помочь. К сожалению, всё, кроме найденного лекарства, будет попросту бесполезно.       Они совсем перестали видеться. И было бы намного проще, если бы они поссорились. Но нет. Просто каждый в какой-то момент решил, что не очень-то другому нужен. При любой попытке поговорить — у них всё, конечно же, замечательно. И даже не удивительно, что никто не видит проблем, ведь Сенку, кажется, окончательно свихнулся, а Гену уже в принципе похуй. У него всё прекрасно. Знаете, какой занимательный потолок в палате? Человек всю жизнь на нем видит.       В общем, крыша отъехала у всех, просила больше ей не звонить.       И всё равно, Рюсуй снова стоит у дверей лаборатории. Даже если не сможет помочь, от своих поехавших друзей уж точно не отвернется.       В этот раз перед глазами возникла не вполне обычная картина. Вместо раздражения и сосредоточенности в глазах у Сенку появился маниакальный блеск. Сейчас он как будто стал больше похож на того, прежнего Сенку, уверенного, что всё в этом мире ему по силам. Хотя, если честно, выглядело жутковато.       —Сенку, пока ты меня слышишь, напомню — ты обещал не порабощать мир.       —Обещал, если мы решим все наши проблемы. Поэтому, молись, чтобы в этот раз всё получилось.       Понятно. Миру пиздец. Мы его потеряли. Причем, и мир, и Сенку.       Ученый увлеченно анализировал какие-то данные, затем откинулся на спинку стула, залившись истеричным смехом. Рюсую стало страшно. И, самую малость, любопытно.       —Три года… Целых три гребаных года… А ведь всё было так просто…       Получилось.       У него действительно получилось.       Они смогут вернуть мир в прежнее состояние. Больше никаких бессмысленных смертей.       То, ради чего они работали многие годы, вот-вот осуществится. И этот шаг происходит здесь и сейчас, прямо на глазах у Рюсуя. Можно ли мечтать о большем?       Можно, если ты самый жадный человек на земле.       —Что ж. Я, конечно, безмерно рад стать свидетелем этого знаменательного события, но, думаю, мы кого-то забыли. Того, кто уже и не ждет хороших новостей.       —Про него забудешь… — Сенку заметно помрачнел, возвращаясь к каким-то опытам. Что-то его явно тревожило. — Всё, что я могу сказать — препарат убивает вирус. Как он поведет себя в организме — всё еще большой вопрос. Любое лекарство может оказаться ядом.       Можно было бы обрадовать Гена сейчас, но что потом? Что, если успех временный? Жестоко дарить человеку надежду, чтобы вскоре отнять её. Снова.       В конце концов, ждать осталось совсем не много. Еще пара дней, и он сможет дать окончательный ответ.       Однако, сигнал громкоговорителя, не предвещающий ничего хорошего, напомнил, что удача — не их конек. А голос Рури, сообщивший о том, что Асагири стало хуже, ясно дал понять — времени у них нет.       Еще никогда путь от лаборатории до изоляторов не казался таким длинным.       Вселенная не даст им подумать дважды. Хотя, выбором она их тоже не побалует. Ведь когда бездействие означает смерть, уже нет разницы, проверено лекарство или нет.       Заключительный эксперимент начался в тот момент, когда в организме Гена оказался препарат.