Z-14

4 апреля 2041 года Лихорадка.

      Только несколько дней спустя Сенку решился встретиться с Геном. Впервые было настолько сложно проходить по больничному коридору. Что ему сказать?       С одной стороны, Сенку предали, из-за чего хотелось потребовать объяснений. С другой... А нужны ли эти объяснения? Он прекрасно понимал, почему от него скрывали такую важную информацию. К тому же, заподозрить неладное можно было уже давно.       Чувство вины за собственную невнимательность и гложущая обида слились воедино, мешая разобраться с мыслями.       Но серьезного разговора не избежать, рано или поздно им придется все обсудить. И чем быстрее это произойдёт, тем раньше они найдут решение. Да и не стоит так надолго оставлять Гена одного. Не после того как он просил о смерти.

«Асагири Ген История болезни: №114/097 От 01.04.2041г. Симптомы: 1. гиперемия глаз 2. лихорадка?»

      Рука с ключ-картой остановилась на полпути к замку.       Это неправильно! Его имя никогда не должно было оказаться на этой чертовой табличке! Этого никогда не должно было случиться... Не с ним...       Знать и видеть подтверждения своими глазами — не одно и то же.       Казалось, давно уже все понятно. Все уже случилось. Просто какая-то дощечка с надписью. Просто бумажка... Ее хватило, чтобы барьер внутреннего отрицания рухнул.       Что он там хотел сделать? Найти решение?       Какая наивность...       Он был так занят анализом прошлого, так сильно поглощен своей обидой, что совсем забыл. Или просто старательно игнорировал жестокую правду. За три года, что они занимаются исследованиями, создать лекарство так и не удалось. На сегодняшний день, самый вероятный исход для Гена — смерть. Его текущее состояние — лишь таймер, бессердечно отсчитывающий секунды до плачевного финала. Время, выражающееся в проявившихся симптомах.       Неправильно!       Так быть не должно!       Злосчастная табличка с треском полетела на пол. Никто не смеет отмерять оставшееся у них время! Никто не смеет забирать у Сенку дорогих ему людей! Что не получилось за три года, получится сейчас. Не для этого ли они усердно работали все эти годы? Не за это ли теперь расплачиваются...       Осталось только убедить Асагири подписать согласие на лечение.

***

      — Во-вторых, прости.       Ген удивленно склонил голову набок.       Только что Сенку успел зависнуть перед дверью, разозлиться, а затем тайфуном влететь в палату, чтобы с порога выпалить это.       А что, собственно, происходит?       Ген был готов ответить на самые очевидные вопросы, выслушать любые нотации. Не важно, потребуют ли от него объяснений или сразу начнут обвинять во лжи. Однако, он совершенно не ожидал услышать извинения.       Подождите...       — А что было «во-первых»?       — Во-первых, — Сенку наконец выдохнул, для того, чтобы спокойно сказать... — Ты идиот.       О.       А вот это уже больше похоже на правду.       — Что, так сразу? Даже не выслушаешь драматичную историю столь тяжелого решения? — Ген вытер несуществующую слезу.       Вот зараза!       Одной ногой в могиле, и то клоунаду устраивает!       — Без понятия, какими там целями ты руководствовался, что решил играть со смертью в салки, но ладно. Это я еще могу понять.       — Можешь понять?       — Могу, если расскажешь, почему ты хотел сохранить эту работу, зная все риски. И слова больше не скажу, если узнаю, почему ты даже пытаться не хочешь.       — Боюсь, у меня нет внятного ответа. Встречный вопрос — какова вероятность успеха? Приблизительно... Очень мала. Поэтому... Не стоит тешить себя пустыми надеждами.       Ген отвернулся, отказываясь продолжать разговор. Казалось, он был слегка разочарован. Хотя, чего он ждал? Готового решения на блюдечке с золотой каёмочкой? Этот мир давно забыл, что такое чудо.       — Даже сейчас ты продолжаешь увиливать, недоговаривать. Ты настолько мне не доверяешь?..       — Доверие, да?.. Красивое слово... А сам-то?! Сколько можно этой преданности и искренности?! Я врал тебе с самой первой нашей встречи! Хочешь знать, почему я держался за свое место?! Это выгоднее, чем просто отсиживаться в тылу. С самого первого дня, меня всегда волновала только собственная выгода. И ты тоже не был исключением! Ты был нужен только до тех пор, пока мог быть полезным. Но ты не смог оправдать моих ожиданий, так и не смог ничего достичь, оказался совершенно бесполезным! Столько усилий впустую, даже думать противно! Я... Всем сердцем... Ненавижу тебя!       Так будет лучше. Так будет правильнее. Как бы тяжело не было говорить такое дорогому человеку. Больно. Но пускай...       Пусть от него откажутся.       Пусть Сенку возненавидит его. Это для его же блага.       Давай, Ген. Наполни голос высокомерным равнодушием. Покажи, какой ты прекрасный актер.       — Хотя, справедливости ради, временами эта игра была даже занятной. Да и хоть какую-то пользу ты все же принес. Не закрой ты тогда меня собой, все закончилось бы еще там. Хоть на что-то сгодился. Так что такая бездарность как ты может сделать сейчас?       — Все сказал?       — Думаю, общий смысл передал.       — Вот как. В целом, суть я уловил. Жаль только, с недавних пор я не верю ни единому твоему слову.       Видя эту довольную ухмылку, Ген понимает, что проиграл. Экстренный план с треском провалился. В глубине души, он даже рад этому. Как эгоистично с его стороны...       — Однако, только что я услышал столько обидных слов...       Не нравится Гену эта интонация...       — Даже не знаю, сможешь ли ты теперь заслужить прощение...       Вот сволочь! Специально ведь до конца дослушал!       — Посмотрим... Быть может, одна твоя закорючка на нужном документе повлияет на мою идеальную память?       — Надеюсь, речь идет о завещании?       — Еще раз так пошутишь, и я запру тебя здесь до тех пор, пока не вылечу.       — Сенку-чан, разве добровольное информированное согласие может быть принудительным? Ты играешь не по правилам.       — Чья бы корова мычала. Хотя, ложь была не очень-то убедительная. Стареешь, менталист.       — А ты, я смотрю, молодеешь...       — Однако... Не важно, правила, вирус или время. Если я сказал, что вылечу тебя, значит я не остановлюсь ни перед чем. Ты увидишь тот мир, которого желал. Мир, в котором люди перестанут жить в страхе. Я исполню твои цели. Обещаю.       — Сенку...       Он действительно понял.       — Так что, пожалуйста, — Ген впервые за весь их разговор почувствовал тепло чужой руки. Жест, что всегда говорил намного больше своего обладателя. Спасительная ниточка. — Продолжай наблюдать.       Аккуратная подпись наконец появилась в нужной графе.       Через несколько дней у Гена началась лихорадка.

***

16 мая 2041 года Удушье.

      Можно сказать, что месяц прошел довольно спокойно. Подозрительно спокойно. Никто не лез с расспросами, не пытался навязать свою на десять тысяч процентов ненужную жалость и поддержку. Странно, конечно, но так было намного лучше. Ведь они сами вели себя так, будто ничего не произошло.       Как и раньше, Сенку продолжал работать над лекарством, каждый вечер возвращаясь в палату... Комнату к Гену. Тот в свою очередь стал намного позитивнее смотреть на ситуацию. Как минимум, больше не шутил про эвтаназию, что уже победа.       Жизнь шла своим чередом в палате, на дверях которой так и не появилась новая табличка. Рури не решилась возвращать ее на законное место. Да и была ли она так необходима?       Самыми сложными были несколько дней лихорадки, но и те быстро прошли, разрушив надежды на то, что организм сможет бороться сам. Хотя, когда они вообще могли рассчитывать на удачу? Остается только взять всё в свои руки.       На четвертой разбитой колбе было решено поберечь бюджет лагеря и отправиться отдыхать. Да и Гену не помешает знать, что о нем все еще помнят.       Вместо комнаты палата. Все кажется уже привычным. Как будто так было всегда. Как будто ситуация не становится хуже из раза в раз. Без способности адаптироваться к новым условиям в новом мире пришлось бы тяжко.       И все равно... Страшно.       Страшно от того, что можно увидеть.       Страшно от того, что знаешь, чего ожидать.       Вот только сложно предугадать появление нового посетителя. Не то чтобы их не должно быть. Просто за целый месяц никто, кроме Рури и Хрома ни разу не приходил.       А ведь если так подумать, это довольно странно. Как минимум потому, что ситуация была из ряда вон.       Один из руководителей оказался не носителем, так ещё и стал пациентом. Уже этого хватало, чтобы сюда сбежался весь лагерь. Ну хотя бы добрая половина . Как так вышло, что Рюсуй пришёл только сейчас?       —Да вы в конец охренели!       Офигительно. Не успел вернуться, а уже охренел.       — Ну почему сразу охренели?.. Может так даже лучше, — Ген всячески пытался смягчить ситуацию.       — Что блять лучше?! То, что мой друг при смерти?! Или то, что я узнаю об этом через месяц?!       — То, что это хотя бы не привлекло лишнего внимания!       — Так стоп! — Сенку надоело быть немым зрителем в этой абсурдной картине. — Во-первых, какого черта здесь происходит?       — Предательство тут происходит! Как вы могли?.. Я для вас, а вы...       — Мы умудрились оставить все произошедшее в секрете.       — Ты вообще молчи!       Ген жестом застегнул рот на молнию и поднял руки, показывая, что сдаётся. Это вызвало грустную усмешку со стороны Рюсуя.       — Совсем не меняешься, клоун...       — Из магазина.       — Хэй! В этот раз я все слышал! Что, думаешь в таком состоянии я ничего не сделаю?!       Разговор грозил перейти из одной перепалки в другую, когда его перебил смех. Рюсуй наконец успокоился.       На самом деле он не собирался ни на кого кричать. Он и сам прекрасно понимал: чем меньше внимания привлечет эта история, тем больше шансов у них закончить ее хорошо. И все равно. Как друг, он очень беспокоился о них. Как глава — обязан был знать о подобных происшествиях. Мало того, что произошедшее повергло его в шок, так еще и узнал он об этом путем пыток. Ладно, до них не дошло. Расколоть Хрома о причине отсутствия на собрании сразу двух руководителей было как-то слишком просто.       Обиды обидами, но прямо сейчас Рюсуй видит перед собой не оборзевших подчинённых, а заебанных друзей, изо всех сил, делающих вид, что все хорошо. Можно ли обвинять их в чем-то?       — Вы оба нисколько не меняетесь, — пусть так. Нанами принимает правила этой игры.       — На себя посмотри!       — А я по-прежнему считаю, что заставить вас работать вместе было лучшей моей идеей.       — Приставить ко мне персонального клоуна?       Ген взвесил в руке кружку, видимо, прикидывая, насколько сильно пришибет. Вспомнив, что с реакцией у Сенку не очень, а его голова еще пригодится, поставил обратно. Не дошёл он еще до того, чтобы посудой кидаться.       — Я всегда знал, что вы, ребята, поладите.       — Кстати об этом. Я требую нашу долю с твоих ставок.       — Ставок? Ты поставил на нас?!       — Да подожди ты. Главное сколько поставил. Так что? Сколько там получается?       — Нет! Конечно нет! Как вы могли такое обо мне подумать!? — нет доказательств, значит не виновен. Впрочем, публика особо не впечатлилась. Похоже, Ген не просто ткнул пальцем в небо. — И давно ты знаешь?       — Хмм... Дай-ка подумать... — Асагири с задумчивым видом поболтал ногами. В какой момент он вообще оказался на столе?! — Где-то двух месяцев назад случайно подслушал весьма любопытный разговор. Ну так что там с долей?       — Это оплата за то, что вы сошлись!?       — Наглость — второе счастье. Ты-то тут причём?       — А кто по-твоему работать вас вместе поставил? И вообще, это вы мне еще должны доплачивать за ожидание! Два года ставка не могла сыграть.       — С чего ты вообще взял, что она обязана сыграть?       — Да вы себя со стороны видели?! Вы ж друг по другу буквально фанатеете!       Ген нервно сглотнул. Где-то он уже это слышал. Он никогда не скрывал своего восхищения, но чтобы Сенку...       — Три года назад, во время внезапного столкновения с Цукасой, — видимо недоумение на лице Гена было слишком явным. — Тогда у нас еще не было такого влияния, все, что мы делали — собирали команду и ресурсы. Мало того, что он сильнее физически, так еще и был готов убить в случае необходимости. Человек, считающий, что избавляться от заражённых — это капец какое благое дело. Ему бы не составило труда уничтожить на корню организацию с противоположной идеологией. Хоть и слушал каждое слово, до сих пор не понимаю, как тебе удалось убедить его подписать мирный договор.       — Это всего-навсего психологические уловки.       — Ты мог просто перейти на его сторону, но вместо этого на ходу придумал выгодные нам условия и заставил их принять.       Ген поморщился:       — Я не очень согласен с его методами.       — Ты не мог быть уверен, что он согласится.       — Ничто в жизни не даст тебе стопроцентной вероятности успеха.       — Ты буквально ввел обязательное «добровольное информированное согласие» и заставил соблюдать невыгодные Цукасе условия. Он сам связал себе руки лишь потому, что ты убедил его сделать это.       — Его методы все еще незаконны. Даже если рассматривать их как эвтаназию.       — Изначально это было убийство.       Аргументы против закончились. Теперь Ген просто продолжал бессознательно болтать ногами, находя их очень интересными. Что он только что услышал? Его похвалили? Сенку не стал отрицать, что он «фанатеет»? Более того, это, кажется, заметили все, кроме самого Гена. И нет, с самооценкой у него все в порядке... Сказал его внутренний менталист и застрелился.       На месте Рюсуя любой бы уже почувствовал себя лишним, но тот лишь продолжал наблюдать. Перед глазами то и дело возникали воспоминания трехлетней давности.       Это был долгий путь. От основания лагеря и до сегодняшнего дня. Хоть Рюсуй и обладал определенным влиянием в прошлом, без Сенку с четким пониманием происходящего и безумными планами ничего бы не получилось. Как и без Гена. Хоть вклад менталиста не заметишь невооружённым глазом, его сложно преувеличить. Не сложно найти людей, согласных работать за идею, но вот добиться того, чтобы они стали одним большим механизмом... Механизмом, в котором важна каждая шестерёнка.       Все произошло слишком внезапно. Всего секунду назад все было в порядке. Рюсую даже начинало казаться, что все услышанное от Хрома — не более, чем неудачная шутка.       Только что в глазах у Гена плескалось веселье, но сейчас в них читалась лишь паника. Он судорожно хватал ртом воздух, но был не в состоянии сделать хотя бы вдох. Руки шарили по шее в попытке убрать несуществующую удавку.       Жуткое зрелище, к которому все давно привыкли. Такое происходит здесь каждый день. И все равно...       Глядя на задыхающегося Гена и Сенку, подходящего вплотную, чтобы аккуратно ввести спасительный препарат, Рюсуй проклинал жестокую судьбу.       В этом самом здании они год за годом пытались спасти как можно больше людей. Ежедневная работа, истощающая морально и физически. Неужели они заслужили подобной участи?       Препарат работал безотказно. Уже через несколько минут дыхание Гена выровнялось, но тело все равно било мелкой дрожью. Это был первый приступ, который он ощутил на собственной шкуре. Уткнувшись в заботливо подставленно плечо, он как будто пытался спрятаться от всего мира.       Что до Сенку... Тот просто молчал, бездумно уставившись на стену.       — Опасно подходить так близко к зараженным во время приступа.       Вместо ответа Сенку отрицательно покачал головой.       Вот теперь Рюсуй действительно лишний. Тем более, что он уже увидел достаточно.       Завтра он объявит о том, что Ген берет бессрочный перерыв, в связи с последним происшествием, и запретит оставшимся руководителям болтать об истинной причине его отсутствия.