Часть 19
16 августа 2017 г., 02:05
***
Пока Маргарита и Ян смотрели выступления учеников балетной школы, на улице пошел густой пушистый снег. Они добежали до машины, Ян отключил сигнализацию, осторожно открыл дверцу и с силой ее захлопнул. Сухой снег скатился на землю. То же он проделал и с дверцей с другой стороны машины. После этого помог Маргарите усесться, а она еще несколько минут наблюдала за тем, как Ян , словно волшебной палочкой, обмахивал щеткой окна машины, открывая ей панораму ночного города в рождественских огнях. Открылась дверца, Ян потопал ногами, рукой смахнул снег с головы и быстро нырнул в салон и уселся за руль. Он заметил улыбку женщины, и это было приятно, даже если она насмехается над его манерой отряхиваться перед тем, как сесть в машину. Ну, вот он такой. Какой уж есть. Вот такой… Зато настоящий. Не выпендривается, чтобы изображать из себя мажора… Ему было приятно ощущение того, что рядом с Маргаритой не нужно становиться на цыпочки, что-то из себя корчить, зарабатывать очки, думать, как ты выглядишь и на сколько баллов тянешь сегодня. Ему нравилось быть собой, улыбаться, шутить, рассматривать ее и Агнессу, делать для них обеих что-то приятное, хотелось заботиться о них… А еще его вновь охватило желание поцеловать ее в губы, на которых еще играла легкая улыбка. Необъяснимо тянуло Яна прикоснуться к этой женщине. Как врач он, конечно, был осведомлен и о межполовой «химии», и о гормонах. Сейчас ситуация, казалось бы, позволяла поддаться волнующему желанию коснуться, поцеловать ее – вдвоем в машине, снаружи падает снег, еще немного – и снова придется выходить сметать его… Но подсознательно Ян чувствовал, что еще рано, и он снова сдержался. Завел двигатель. Вздохнул. А дальше его понесло без сценария. Он сказал то, что само вырвалось: – Я хотел пригласить тебя где-нибудь поужинать… – Пауза, взгляд глаза в глаза. – Но такая погода… Еще заметет нас где-то к черту, пока будем сидеть… – Пауза, сдерживаемая улыбка, серьезный вид. – Так вот, у меня есть предложение, несколько банальное, но гораздо более безопасное… – Пауза, вопрос в глазах сидящей напротив женщины. – Давай сейчас заедем в ближайший супермаркет, возьмем какой-то еды, бутылочку вина и, чтобы не искушать человека за рулем, поедем ко мне ужинать, а? Маргарита пару секунд смотрела ему в глаза – без удивления, спокойно, потом пожала плечами и без набора фраз, который мог бы показаться уместно-типичным в данных обстоятельствах, просто сказала: – Давай.***
Квартира Яна не походила на холостяцкую берлогу, хотя в ней не было следов женского присутствия. Уже не было. Двухкомнатная квартира с современным ремонтом: небольшой коридорчик, первую комнату объединили с крошечной кухней – это расширяло пространство. В стене напротив окна дверь в другую комнату. Желто-золотистые шторы, современная мебель в кухне и комнате – без ненужных тяжелых шкафов, комодов и больших столов для традиционных торжеств. Возле дивана с подушками– стеклянный столик на низких ножках, на стене напротив – плоская панель телевизора, под ней – музыкальный центр. Полки с книгами. Современный пол из ламината, без ковров. На кухонном окне пу кактус. В кухне Ян энергично вынимал пакеты, раскладывал на тарелке уже нарезанные в магазине буженину и колбасу, зелень петрушки. Ловкими движениями открывал железные баночки с оливками и мелкими огурчиками… Хлеб тоже уже оказался нарезанным. Удобная, хоть и небольшая кухня, видимо, действительно не была рассчитана на двоих поваров, поэтому предложение о помощи было решительно отвергнуто: – На этой кухне двоим делать нечего, разве что толкаться! Отдыхай, можешь включить телевизор, не напрягайся. Ты, наверное, устала за день. Маргарита и правда вдруг почувствовала, что страшно устала. Еще в машине подумала, стоит ли соглашаться на продолжение вечера, но в тот момент, когда Ян задал вопрос, она замерла и просто прислушалась к себе: хочет ли она сама этого? Исчезли вопросы «кто он и кто я?», «зачем ему чужие проблемы?», будто и их накрыло снежной периной. И она честно ответила себе: «Хочу». И она согласилась. А как уж оно пойдет дальше – на все воля Божья. Давно, очень давно не открывалась ее душа мужчинам. Не было никого из них и близко возле ее тела. Постепенно унималась боль после гибели мужа, но Маргарита не искала замены, да и не до того было – другие цели были важнее. Выжить. Вырастить и выучить Агнесу… Ян встал и прошел в кухню поставить на плиту чайник. А Маргарита тоже поднялась и подошла к окну. В детстве она любила наблюдать из окон родительской квартиры, как прибывает в городок снежный десант. Раньше снег предвещал безусловную радость – санки, каток, снеговиков, лыжи, снежные бои после уроков… Теперь все было гораздо сложнее. Не знаешь, когда на работе легче, – зимой холодно, летом жарко, и при этом ничего не меняется, и перспектив никаких. А поездка на праздники домой – слишком маленький глоток воздуха: не успеешь расслабиться, как пора возвращаться. Но такова пока их жизнь. Она почувствовала страшную усталость, а может, это было от вина, хоть и совсем немного его выпила… Она ощутила нереальность происходящего и задала себе вопрос: «Что я здесь делаю?» Но когда она попыталась вернуться в реальность, почувствовала, что за ее спиной стоит Ян. Его дыхание касалось ее шеи, а через мгновение он молча обнял ее, и, один за другим, поцелуи коснулись женского уха, шеи, щеки… Они целовались у окна, в теплой комнате со свечами и музыкой, и это делало происходящее праздничным. – Останешься у меня? – прошептал Ян, на мгновение оторвавшись от ее уст. В ответ на него глянули ее большие глаза, а потом исчезли – Маргарита уперлась лбом ему в шею ниже уха, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Как только их губы снова встретились, оба вдруг вздрогнули от неожиданно резкого сдвоенного звука – одновременно на плите засвистел чайник и на этажерке заиграл мобильный. Они молча посмотрели друг на друга, и Маргарита бросилась в кухню, а Ян– к телефону. Через несколько секунд он встревоженно посмотрел на женщину, несколькими репликами ответил на звонок, выключил его и… И вдруг Маргарита увидела перед собой совсем другого человека. Ян мгновенно посерьезнел, подтянулся, бросил взгляд на стол, на гостью, подошел к ней вплотную, взял за руку: – Извини. Мне надо ехать в больницу. Проблема там. У моего пациента неожиданное осложнение после операции, кровотечение. Я должен быть там. Прости… – Да, конечно, я понимаю. Сейчас я соберусь. – Нет-нет, ты оставайся, пожалуйста! Куда ты поедешь ночью? Я дам тебе запасные ключи – вдруг я не вернусь к утру. Просто запрешь дверь, уходя, здесь метро недалеко. Оставайся. В спальне в шкафу возьми, что нужно. Извини, что так вышло. Маргарита удивленно смотрела на Яна, потом обвела глазами комнату, еще раз тревожно посмотрела ему в глаза, но он уже был не здесь, мысленно находился возле своего пациента. В следующую секунду он оказался в коридоре, быстро, автоматически оделся, звякнули в руках ключи. – Хорошо, – сказала она, – беги. Тяжелая у тебя работа. А… а сколько ему лет? – Еще нет и двух суток. Я вернусь. Когда смогу, – уже на ходу крикнул он. *** Машина завелась без проблем, хотя стоило бы ее немного прогреть, но сейчас было не до того. «Дворники» смахнули с лобового стекла белый, пушистый, еще не отяжелевший снежный слой, фары осветили двор, и через минуту колеса оставили первый след на свежем снегу. Покрутившись по пустым ночным улочкам, Ян понесся вперед. Шлагбаум на въезде на территорию больницы был опущен, но дежурный узнал машину и быстро поднял его. Ян включил сигнализацию и стремительным шагом вошел в старинный корпус детской кардиологической клиники, оборудованной по последнему слову современной медицины. Снимая на ходу куртку, он направился к лифту. Знал, что так же подняли по тревоге дежурных анестезиолога и реаниматолога, что уже идет борьба за жизнь маленького человека, мальчика, которому он делал операцию вчера сразу после рождения. Но что же могло случиться после удачно проведенной, хоть и сложной, операции? «Что могло случиться?» – то и дело спрашивал себя врач. Ян быстро переоделся и отправился в реанимацию. Перед дверью он наткнулся на испуганный взгляд отца прооперированного мальчика. Мать пока ничего не знает, ведь она еще в роддоме, откуда вчера утром привезли сюда новорожденного. – Ситуация под контролем, оставайтесь здесь, я сообщу вам, как только будут новые данные, – выпалил Ян на ходу и, не дожидаясь ответа, уверенным шагом прошел в дверь и направился к кроватке, возле которой кипела работа. Привычные звуки кардиомонитора отбивают ритм сокращений сердца, чуть слышно шумит аппарат для наркоза – все как всегда. – Мы готовы начинать, – говорит Вадим анестезиологу. – Мы также, начинайте. А на дворе глубокая ночь и падает снег. Ян к утру не вернулся. Звонить ему Маргарита не решилась, чтобы не мешать. Вчера ночью, когда он так неожиданно помчался на работу, она даже не успела осознать, что происходит, как-то адекватно отреагировать. Может, и не стоило ей оставаться здесь, в чужой квартире? Кто она ему? Правда, он сам предложил… Как-то уж слишком доверчив, ведь почти не знает ее, а оставил дома, дал запасные ключи… Маргарита тогда еще некоторое время стояла у окна, смотрела на хлопья снега, который валил с неба, и составляла из кусочков прожитого дня целостную картину. Утром работа на рынке, затем на два вечерних часа ее подменила приятельница, а она поспешила в детсад переодеться перед концертом Агнессы. Вдруг позвонил Ян с предложением ехать туда на его машине, и вечер закрутился. Кто мог подумать, что он так странно закончится? И как бы все пошло, если бы не звонок из больницы? Как бы они сегодня утром смотрели друг другу в глаза и какими словами прощались бы на пороге? Когда она осталась ночью одна, сон развеялся. Маргарита убрала со стола, перемыла посуду, положила продукты в холодильник, вытерла стол в кухне. Опять постояла у окна. Походила по комнате. Приоткрыла дверь в спальню, включила там свет. В небольшой квадратной комнате из мебели были только широкая кровать, две тумбочки по обе стороны от нее, зеркальный шкаф-купе и один стул, на который был брошен мужской махровый халат. На стене в рамках висели черно-белые фотографии с видами каких-то незнакомых улиц и домов. На одной была Эйфелева башня. Женщина замерла, думая, что же ей делать дальше – укладываться спать здесь или лечь на низком диванчике в гостиной, где они ужинали. Накопившаяся за долгий день усталость давала о себе знать – ее клонило ко сну. Из последних сил Маргарита вышла в коридорчик, зашла в санузел и увидела там вместо ванной душевую кабину, а рядом стиральную машину. Все было устроено по-современному, компактно и удобно. Она разделась и вошла в высокий полупрозрачный домик. Струи горячей воды обожгли тело, она вскрикнула, сон снова слетел с нее, позволив насладиться неспешным купанием. Торопливо прощаясь в дверях, Ян что-то говорил о том, что все необходимое в шкафу, но Маргарита вспомнила об этом уже потом. Она вытерлась его большим полотенцем и прижала его к лицу, вдыхая запах мужского шампуня или туалетной воды, который заблудился в маленьких петельках махровой ткани. Постояла так несколько минут, пока на глаза не навернулись слезы – то ли от воспоминаний о запахе другого мужчины, то ли от предчувствия новой эпохи в ее жизни. Будильник, выставленный на ее мобильном, просигналил в полшестого утра. Еще не открывая глаз, Маргарита уткнулась носом в подушку и еще раз медленно и глубоко вдохнула тот же едва ощутимый запах, который вчера уловила в полотенце. Она улыбнулась, быстро встала, заправила широкую кровать, которой занимала этой ночью разве что четверть, прихватила свою одежду и пошла в гостиную Ян еще не вернулся и не позвонил. Но какие могут быть претензии, если у него такая работа, если от него зависит чья-то жизнь? Она посмотрела на часы. Метро начинает работать с шести. На кухонном столике у плиты она заметила вчера баночку растворимого кофе и решила, что еще успеет в одиночестве выпить кофе в чужой квартире. «Какие только чудеса не случаются в большом городе! – думала Маргарита. – Хоть бы все хорошо было в больнице, хоть бы хорошо! Бедный ребенок… Такой маленький…» Жужжал небольшой холодильник, тикали часы на стене, урчала где-то в трубах вода – дом просыпался. Молодая женщина стояла с чашкой кофе у окна. Во дворе было еще темно, но снег уже не падал, он разделился надвое – часть покрыла белым ковром землю и все на ней, а часть притаилась в небе до следующего раза. Завтра они со Агнессой отправятся домой праздновать Новый год вместе с родителями. Через три дня наступит Новый год. Условный рубеж, за которым, как хочется верить каждому, все изменится.
