Сказание о златокрылой птице

      Вокруг раздавались встревоженные голоса. Шепот перерастал в рокот, люди срывались с мест, оставляя поклажу, лежачих и раненых, и словно ручейки, стекающиеся в единый поток, спускались вниз по тропе. Не слишком походило на организованный с утра пораньше спуск до гавани.       — Что-то случилось? — Инда старалась не отставать от него, напряженно озираясь по сторонам. — Отдали команду выдвигаться?       — Без своего скарба? — лавируя среди идущих людей, Алатус внимательно оглядывался по сторонам. — Но с оружием…       У жителей долины Гуйли было человеческое ополчение, вооруженное той же сталью, из которой ковались наконечники копий якш. Но с тех пор, как противостоять им начали демонобоги и их оскверненные останки, миллелиты ощутимо сдали позиции. Им это явно было не по душе. Вчера они наравне с якшами и адептами защищали простой люд от взбесившихся вишапов. И так же, как и сами якши, почти ничего не могли противопоставить этим ожившим глыбам скал.       Вслед за мужчинами поднимались женщины и дети и присоединялись к этому шествию. В их голосах отчетливо слышался страх.       — Властелин Камня ранен…       — Они ничего не говорят…       — Может, он вообще мертв?       — Что с нами будет?..       Эти перешептывания доносились отовсюду. И чем дольше Алатус вслушивался в разговоры людей, тем отчетливей приходило осознание.       — Быстрей. К шатру господина, — нащупав руку Индариас, он прибавил шагу.       Волнение расползлось по лагерю быстрей, чем можно было даже ожидать. У самого шатра уже держали оборону Владыка Песен и все еще выглядевший изможденным Меногиас. Им противостояла группка людей, вооруженных копьями и клинками, перекованными из сельскохозяйственной утвари. Несколько миллелитов и вчерашних крестьян, в числе которых Алатус узнал тех, с кем вчера схлестнулся.       Видимо, эта делегация подошла к шатру Моракса почти одновременно с якшами и какое-то время уже спорила с адептом и гео-якшей, потому что на шум из шатра вышла Хранитель Облаков и угрожающе скрестила руки на груди.       — Дело настолько срочное, что требует вмешательства адептов? — громко осведомилась она, окинув собравшихся взглядом.       — Но коль уж ваши якши вмешиваются в дела людей и пугают ночами наших детей, — с вызовом произнес вчерашний смутьян, как бы невзначай потирая помятое Алатусом запястье, обернувшись к собравшимся в поисках одобрения и поддержки. И как назло, сразу же заметил своего обидчика и Огнекрысу. — Да, я о тебе говорю, мальчишка.       Хранитель Облаков перевела озадаченный взгляд на поджавшего губы Алатуса.       — Позвольте мне прояснить ситуацию, — вмешался Мену. О том, насколько он слаб и толком не восстановился, говорил даже его голос — ломкий и хриплый, мало имеющий общего с его привычным.       — Якши — не враги вам. Никто из нас не стал бы намеренно бродить по лагерю в стремлении как-то напугать или чем-то навредить, — продолжил спокойно Меногиас.       — Тогда что же было вчера? Этот мальчишка, — мужчина указал кое-как замотанной рукой на Алатуса, — чуть не искалечил меня.       — Ты замахнулся на Бонанас, — громко произнес Алатус, краем глаза отмечая, как люди пятятся от них с Индой, словно от чумных.       — Та девица напугала Юйхэн! — подхватили несколько крестьян, собираясь кучкой вокруг своего новоиспеченного вожака.       — Что за чушь, — наморщила острый нос Хранитель Облаков. — Якши заключили контракт с Властелином Камня, и ни один из них никогда не причинит вам вреда. За нарушение контракта расплата следует незамедлительно.       Кажется, слова про «контракт» подействовали на накаленную толпу сродни ушату ледяной воды, потому что ропот вокруг начал стихать.       — Не нас вам следует бояться, — сказал Мену, массируя длинными пальцами виски. — А тварей, что следовали за нами по пятам от самой долины Гуйли.       — Разница между вами и теми чудовищами лишь в том, что вы — ручные чудовища Властелина Камня, — заметил один из мужчин, вооруженных копьем и в цветах миллелитов. — И даже вам не под силу было совладать со вчерашними монстрами.       — Так они и нам даже были не под силу, — парировала Хранитель Облаков. — Если твари из теней сродни отравленной стреле, которую можно отбить или перерубить в полете, то вишапы подобны пушечному ядру. Не всякому адепту под силу поймать голыми руками подобный снаряд.       — Вот и Властелин Камня, по всей видимости, не смог, — подытожил командир миллелитов, глядя на адептов.       Алатус отчетливо увидел, как у Мену дернулся угол рта, а по запавшей щеке откуда-то из-под медовых прядей на виске скатилась капелька испарины.       На мгновение повисла недобрая тишина, прерываемая лишь нарастающими шепотками в толпе собирающихся людей. Позади собравшихся людей показались и якши — многие в бинтах и повязках с лубками, поддерживающие друг друга. Они испуганно переглядывались и переговаривались между собой, явно почувствовав накалившуюся атмосферу.       В воздухе громыхнуло, и рядом с Меногиасом на четвереньки тяжело свалился Босациус, не устоявший после перемещения на сломанной ноге. Обезьяний Ум молча протянул ему руку, позволяя другу ухватиться за нее, и рывком поднял Босациуса на ноги.       — Что же это был за снаряд, который даже Богиня Пыли остановить не смогла? — спросил командир миллелитов. В отличие от этих запальчивых юнцов, сжимавших серпы и вилы и пришедших обвинять своих недавних защитников, он разменял уже не один десяток лет, говорил спокойно, и каждое его слово, словно разящие стрелы, попадало точно в брешь их обороны.       Для божества нет ничего хуже сомнений тех, кто должен верить в него и питать своей верой, придавая сил.       — Госпожа отдала жизнь за всех нас, как смеешь ты говорить о ней в подобном тоне… — вырвалось у Алатуса, и лишь стиснувшие его ладонь горячие пальцы Инды привели его в чувства.       Эти смертные могут сомневаться в них, в истине этого мира, но не имеют права терять веру в ее жертву и осквернять память.       — Птенец, — Алатус невольно вздрогнул, услышав обращенный к нему тихий голос Хранителя Облаков. Подобное обращение он мог стерпеть лишь двоих, и один сейчас лежал в этом шатре без сил, отравленный неверием своих людей.       — Гуй Чжун исполнила свой контракт.       От раздавшегося осипшего, так не похожего на свой привычный голоса толпа зашумела, и по рядам людей пронесся нескрываемый вздох облегчения.       Опираясь о плечо Меногиаса, Моракс опустил полог шатра и встал рядом с Владыкой Песен и Мену. Облаченный в черное с золотом мирское облачение, в котором он чаще всего пребывал на встречах адептов, Властелин Камня обвел взглядом всех собравшихся и едва слышно вздохнул.       В ноздри ударил острый запах крови и миазмов, Алатус инстинктивно облизнул пересохшие губы и ощутил знакомый едкий привкус.       — Его раны все еще не затянулись… — пробормотал он, чтобы слышала лишь только Инда, которая испуганно взглянула на него.       — Да и как бы им затянуться, если они сомневаются в том, что Господин сможет защитить нас, — одними губами ответила Индариас, поведя головой.       Несколько мгновений Моракс держал паузу, блуждая взглядом по лицам собравшихся вокруг мужчин, женщин, детей и со стороны словно собирался собирался с мыслями. Алатус же слышал, как клокочет в горле Моракса едва сдерживаемое учащенное дыхание и как стучит пульс в его венах.       — Я знаю, что после вчерашнего вас одолевают сомнения, — спокойно произнес Моракс. — Меня не оказалось рядом в нужный момент, чтобы защитить обоз.       — Но… — начала было Владыка Песен, но Властелин Камня сделал едва заметный знак рукой, и она замолчала.       — Когда-то давно мы заключили с Гуй Чжун соглашение. Изначально это был военный союз против общих врагов, — продолжил негромко он, — с ее гибелью оба наших контракта были завершены…       В душе Алатуса что-то болезненно сжалось. Если не знать, что творится под броней переливающейся чешуи и обманчиво бесстрастного лица, можно было бы подумать, что для дракона прежние союзы и исполненные контракты — не более чем пометка в ведомости. Но Алатус лучше других осознавал, сколь больно Мораксу даже произносить вслух ее имя.       — Я знаю, что многие из присутствующих сомневаются. В собственном будущем, в моих возможностях обеспечить защиту и безопасность в нашем новом доме, — он ронял слова, словно каменные глыбы, и все присутствующие здесь якши и адепты всем нутром ощущали: это не просто слова. В воздухе плыла едва заметная янтарная взвесь, напитывая прохладный утренний воздух переливающими прожилками.       И одновременно с этим лица людей прояснялись.       То ли из-за разлитой в воздухе гео, то ли возвращающаяся в их сердца уверенность в завтрашнем дне, но витающий над лагерем последние недели едкий запах страха впервые начал ослабевать.       А это, в свою очередь, придавало Мораксу сил.       — И вы правы, — внезапно коротко резюмировал Властелин Камня. — Здесь и сейчас, в одном шаге до места, которое она выбрала для нас в качестве нового дома, я хочу заключить с вами, люди Ли Юэ, новый контракт.       Вытянув перед собой правую руку, демонобог сжал пальцы, и сияющие золотые прожилки, рассеянные в воздухе, стали стекаться к руке Моракса. Янтарные песчинки словно сочилась сквозь трещины в скалах и земле, на глазах обнажающимися сияющими золотыми трещинами. Вкрапления смоляного обсидиана наметили очертания будущего клинка, а сияющая золотая пыль принялась формировать золотое лезвие, изборожденное строгими черными линиями, сплетающимися в причудливый орнамент.       По рядам людей прокатился благоговейный вздох, слившийся в восхищенные возгласы, но в то мгновение, что сияющий обсидианово-золотой меч был завершен, янтарные глаза Моракса ярко вспыхнули и его рука с зажатым мечом взметнулась вверх.       От ослепительной вспышки и последовавшего грохота, с которым содрогнулась земля, многие не устояли на ногах и восхищенный вздох сменился вскриком испуга. А нависавшая над ними вершина горы кряжа Тянхэн начала медленно сползать всей своей массой по пологому каменистому склону прямиком шумящий у основания утеса океан.       Верхушка горы была срезана словно идеально острым гигантским клинком.       Моракс на мгновение покачнулся, переступая, маскируя свое мгновение слабости и дурноты за отряхиванием нового меча от невидимой пыли или остатков земли, после чего выпрямился и посмотрел на притихшую толпу беженцев.       — Разделённые семьи вновь обретут близких, клятвопреступники понесут наказание. Потерявший любовь, лишённый богатства, невинно претерпевший — всем воздастся, — проговорил Моракс. — Сим клянусь я хранить и оберегать Ли Юэ и ее жителей отныне и до скончания отмеренного мне времени.       Беженцы неуверенно зашумели, не зная, как реагировать на заключенный на их глазах новый контракт. Далекие от всей этой божественности люди оглядывались на все еще гремящий по склону обвал, переговаривались между собой, и лишь только дети, увидевшие настоящее чудо, восторженно захлопали в ладоши и восхищенно защебетали. Детская вера сродни детским снам — самая искренняя и самая питательная. Наверняка Моракс сейчас чувствует хотя бы небольшое облегчение и прилив сил. По крайней мере, так работала у связь у паучихи с ее обманутыми последователями…       — Со своей стороны, господин, мы обязуемся чтить законы и наследие Ассамблеи Гуйли, установленные Богиней Пыли и Вами, — проговорил командир миллелитов, опускаясь на одно колено перед стоящими адептами, и его людям ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру.       — Не передо мной должны вы кланяться, — заметил Моракс, взглянув на стоявших среди людей якш. — А перед теми, кого вы обвинили в злом умысле и сравнили с чудовищами.       Алатус почувствовал, что его щеки начинают гореть от ощущения множества взглядов.       — Это ошибка, и вовсе никто не хотел… — попытался было оправдаться ночной зачинщик этой свары, но под пронизывающим драконьим взглядом сник и поспешно растворился в толпе.       — Якши выживут там, где любой смертный подвергнется заражению порчей и миазмами. Они все, — Моракс обвел взглядом всех присутствующих, — последний рубеж нашей обороны. Поэтому я прошу вас вернуться к вашим близким и рассказать им о том, что они в безопасности, и ночью могут спать спокойно, благодаря нашим защитникам.       И люди в самом деле зашевелились, словно спеша уже исполнить контракт и слова Властелина Камня. Почтительно оглядываясь на него, на замерших якш и адептов, негромко переговариваясь между собой, беженцы уходили вверх по тропе — к своему оставленному скарбу и брошенным вещам. Но даже сейчас, провожая смертных взглядом, Алатус ощущал их сомнение и смятение.       — Доверие приходит не сразу. Для начала важно хотя бы поверить, — словно прочитав мысли Алатуса, негромко проговорил Моракс, и Инда только сейчас выпустила руку юноши. Пальцы онемели от ее хватки.       — Зайдите. Все вы, — все так же сжимая рукоясть обсидианово-золотого клинка, демонобог откинул полог своего шатра и, пригнувшись, шагнул внутрь.       Хранитель Облаков с усилием выдохнула, сняв очки, и принялась протирать их длинным рукавом. Рядом Босациус пытался развернуться на одной ноге с помощью Мену. То-то обрадуется Первасес, когда увидит, во что превратились лубки на ноге старшего, которые он с таким трудом вчера зафиксировал сложной системой повязок.       — Я уж думал, Бонанас снова петь придется, чтобы их угомонить, — вздохнул Летучий Змей.       — Пение напугало их. Я слышала их разговоры, — негромко проговорила Бонанас, подойдя к ним. — Они думали, что их сон навеян каким-то колдовством.       — Нет чтобы поблагодарить за здоровый сон без страхов и тревог, — буркнул Алатус. Уж он-то разницу ощущал как никто другой даже сейчас. Возможно, если бы не целебный сон, хотя бы немного залечивший душевные раны, волнение среди людей было бы еще сильнее и неизвестно, смог бы Моракс вернуть их веру в себя даже такой демонстрацией силы.       — Возможно, немного успокаивающей музыки всем нам все же не повредит, — заметила Владыка Песен, снимая с плеча гуцинь. — Думаю, нам стоит сегодня исполнить с тобой песню дуэтом, малышка, — глядя на зардевшуюся Бонанас, адепт ободряюще улыбнулась.       В шатре остро пахло кровью. Алатус невольно поморщился, украдкой прижав запястье в прожженной перчатке к носу, пытаясь собственным запахом ран и ожогов перешибить вонь чужой боли. Моракс вновь опустился на свое ложе, ослабив несколько петель на воротнике своего одеяния, отчего стали видны слои выпачканных бурым бинтов, охватывавших его грудь до самых ключиц.       — Мену, — он ловко перекрутил каменный клинок, перехватывая его за лезвие у основания рукояти, и протянул его гео якше.       Обезьяний Ум настолько растерялся, что даже выпустил локоть Босациуса, которого поддерживал в вертикальном расстоянии, и поспешно выступил вперед. Летучий Змей сдавленно шикнул, хватанувшись верхней левой рукой за полотнище шатра, но его уже с двух сторон подхватили девочки.       — Но я… Господин, я не пользуюсь оружием… — неуверенно коснувшись тлеющей золотыми прожилками рукояти меча, Мену виновато посмотрел на Моракса.       — Ты черпаешь силу у земли Ли Юэ, а этот клинок — плоть от плоти сердца этой земли, — отозвался демонобог. — Он укрепит твою связь со стихией.       Лишь после этих слов Меногиас сомкнул пальцы на рукояти меча.       — У него есть имя?       — Хм, — Моракс задумчиво окинул взглядом долговязую фигуру гео якши и чуть улыбнулся. — Думаю, Кромсатель Пиков подойдет ему.       — Более чем. Это было впечатляюще, — подала голос Хранитель Облаков, бросавшая встревоженные взгляды на Властелина Камня. — Но очень опасно.       — Это было необходимо, — Моракс глубоко вдохнул, еще сильнее ослабив ворот плаща. Было видно, что больше всего на свете ему хочется вытянуться на своем ложе и хотя бы ненадолго забыться. Эта демонстрация ему дорого обошлась. Алатус превозмог желание коснуться демонобога, чтобы перелить в него хотя бы частицу оставшихся у него сил. Этого все равно не хватит.       — Во все времена вера для смертных всегда была ценней миски риса и крыши над головой. Но и для божеств и таких, как вы, — демонобог взглянул на выстроившихся перед ним пятерых якш, — это — такой же ресурс, как пища, вода и энергия.       — Я не понимаю, почему они вдруг стали нас бояться, — тихо произнесла Индариас, все так же поддерживая Босациуса поперек спины. — После того, как мы защищали их вчера…       — Возможно, они ожидали другого, — хмурясь, проговорил Летучий Змей. — Это поколение ни разу не оказывалось на передовой в центре боевых действий. Правление Моракса и Гуй Чжун подарило им века мирной жизни, люди забыли о тяготах и лишениях под защитой божеств Ассамблеи Гуйли.       — А ведь это даже не разборки демонобогов, так, мелкая шушера, — мрачно согласилась Хранитель Облаков.       — Дело не только в этом. Кто-то из вас наверняка заметил, как меняются смертные рядом с вами. Та стычка с участием Бонанас и Алатуса — наглядное тому подтверждение, — заметил Моракс.       — Но я же напугала девочку… — растерянно возразила Бонанас.       — Не настолько чтобы поднимать на тебя оружие, — бросил на нее выразительный взгляд Моракс. — Алатус, ты острее чувствуешь других. Что ты увидел?       Под пронзительным взглядом янтарных змеиных глаз юноша нахмурился, вспоминая свои вчерашние ощущения. Люди источали страх и нервозность, но вспыхивали гневом и раздражением, лишь стоило им оказаться в непосредственной близости от них.       — Это не только страх, это… — Алатус повел рукой, не в силах выразить словами свои ощущения.       — Подобные симптомы были у зараженных миазмами людей в лазарете Гуй Чжун, — проговорил Моракс.       — Миазмы… — выдохнул ошеломленный Мену. — Ну конечно…       — Чего-чего, а миазмов в нас с избытком… — хмуро констатировал Босациус. — И что нам делать? Вообще к людям не подходить?       Никто не ответил ему. Все смотрели на Властелина Камня и надеялись, что он даст ответ, как и всегда. Но тот так же хмурился и молчал.       — Исследованиями воздействия миазмов на человеческие организмы занималась Гуй Чжун. Она мечтала найти если не лекарство, то хотя бы способ облегчить симптомы, — прервала затянувшееся молчание Хранитель Облаков. — Если у меня будет доступ в ее обитель, я попробую поискать эти записи.       — А до той поры нам стоит ограничить любые контакты со смертными, — резюмировал Мену.       — Как же так… — Бонанас выглядела настолько расстроенной, что понурила голову, увенчанную загнутыми рогами, и буравила взглядом землю у себя под ногами.       — Мы не должны вредить людям. Если придется, будем держаться от них подальше, — тихо произнесла Инда.       — Тогда когда прибудем в гавань, нужно будет перенести временный лагерь подальше, — подытожил Босациус. — Чего раскисли? Нам все равно нечего делать рядом с гражданскими, чтобы не зацепило в сражении, как вчера.       — Босациус, — Летучий Змей повернулся всем корпусом к Мораксу, — отбери способных сражаться и сформируй отряды по числу пробужденных.       — То есть… Нас пятерых? — на всякий случай переспросил тот.       — Верно. Мену, ты засиделся в тылу.       Лицо Меногиаса откровенно вытянулось. Похоже, господин был прав: сколько Алатус помнил, тот всегда больше занимался снабжением и внутренними делами якш, практически не принимая участия в боевых действиях. Но, похоже, теперь нужны были действительно все.       — Алатус, — теперь Моракс смотрел прямо на него. — Ты наиболее чувствителен к эманациям зла. Отбери самых способных и отправляйся на разведку в окрестности гавани. Необходимо убедиться, что там будет безопасно для переселенцев.       Свой собственный отряд? До этого подобной привилегии удостаивались только Индариас и Бонанас, проявившие себя в вылазках на Тростниковых островах.       — При всем моем уважении, господин, в одиночку я смог бы лучше… — начал было Алатус, но Босациус предупреждающе кашлянул, а Мену негодующе зыркнул на младшего.       — Именно поэтому я поручил тебе сформировать собственный отряд, — губы Моракса тронула легкая улыбка. — Это тоже часть твоего контракта.       — Поздравляю, парень. Тебя повысили до генерала, — от хлопка по лопаткам от Босациуса Алатус чуть не клюнул носом.       Юноша с сомнением взглянул на Моракса и прикусил язык. Будучи одиночкой всю свою сознательную жизнь, он очень сомневался, что сможет командовать собственным отрядом.       — А теперь кыш-кыш, — Хранитель Облаков грозно уперла руки в бедра, отчетливо напомнив свою журавлиную форму с угрожающе распахнутыми крыльями. — Вы получили свои указания, а Властелину Камня требуется перевязка и отдых!       — И вам тоже, — напомнил Моракс, выразительно взглянув на своих потрепанных генералов.       Пришлось подчиниться.       Оставалось лишь переварить это новое назначение и свыкнуться с мыслью, что он больше не может быть тенью других якш. Меньше всего Алатус ощущал себя подходящим на роль командира.