Моя милая Снежная

      — Приехали, — задорно крикнул каюр.        — Спасибо вам, — кивнула Люмин и встала с саней.       Она хотела взять маленькую Паймон на руки, но та свалилась в сугроб сразу же, как только путешественница встала. Все тут же бросили обеспокоенные взгляды на беловолосую малышку. Она будто предсмертно дёрнула ножкой, почувствовался некий «жар» и Паймон подскочила из снега и уставилась на каюра яростным взглядом. Он непонимающе отошёл на шаг назад, а в глазах отразилась взявшаяся из неоткуда вина. Лицо Паймон окрасилось в красный, теперь не только от мороза, но и от гнева. Она сжала кулачки и отвела их чуть назад.       — Ты.!       Люмин ближе подошла к Паймон и коснулась её миниатюрного плечика. Девочка не обернулась и пальцем ткнула на каюра.       — Ты.! Со… Бачник! Собачник ты! У-ух! Паймон никто не предупредил, что поездка будет такой.!       — Предупредил… — тихо сказала Люмин, пытаясь остановить крики Паймон. Конечно, спустя время она всё равно успокоится, но лучше постараться сейчас её утихомирить, чтобы не нажить проблем.       — Чего?! Никто не… — Паймон постаралась вспомнить прошлые тридцать минут.       Картинка всплыла в голове девочки. Размышляя, Паймон медленно подлетела к плечу Люмин и уселась на него.       «Очень сильная и благородная Паймон прибыла в чужую страну в поисках приключений. Её верные оруженосцы и, по совместительству друзья, отправляются на родину богатого рыжего парня.       — Ты уверена, что выдержишь эту поездку? Они сильно разгоняются, — предупредила славная путешественница Люмин.       Паймон героически гладила милых пушистиков, совсем не слушая глупые опаски своих спутников. Ведь вместе они преодолели столько приключений, что останавливаться на полпути будет только трус. Огромный пёс высунул свой длинный язык и лизнул щёку Паймон. Она только сильнее прильнула щекой к собаке и начала чесать за ухом. Пёс довольно подёргивал лапой, а другие виляли хвостами, с завистью смотря на нового любимчика Паймон.       — Да-да! Паймон погладит вас всех! Конечно-конечно! Вы все такие хорошие!       Собачник с гордостью наблюдал за Паймон и говорил о чём-то с Тартальей. Люмин стояла в стороне и осматривалась».       — Ой… Паймон кое-что вспомнила… — она хотела почесать затылок, но из-за веса пальто чуть не перевернулась, но Чайльд ловко подпёр её спину ладонью.       — Большое вам спасибо, Танат, — он улыбнулся и свободной рукой протянул мешочек с морой.       Танат, так зовут каюра, удивлённо вытаращился на Тарталью и махнул рукой.       — Оставь при себе, малой! Я же твоему отцу обязан! Я-то тебя сразу узнал, ещё маленького на руках качал! Как там отец-то, расскажи же, — Танат начал много-много говорить, что начало Аякса немного нервировать. Сейчас не до пустых разговоров, но такой уж Танат.       В детстве Танат дружил с отцом Тартальи. Они вместе ходили на рыбалки, охотились, а жёны были знакомы. Даже детей планировали завести в одно время, как-то… Не сложилось, правда: Танату с семьёй пришлось переехать спустя год после рождения ребёнка, так как в городе резко потребовалась рабочая сила. На другом конце города от деревни, к сожалению. А может и к счастью.       — Спешу домой, чтобы проверить его, — в словах Чайльда можно было услышать раздражение, но Танат будто специально это игнорировал. Или не замечал?       — Ну, понимаю… Ты мне как сын, отцу привет передавай! И матери тоже!       Тарталья кивнул и потащил девочек подальше от мужчины. Все разом выдохнули. Неизвестно, сколько бы ещё продлился этот диалог, если бы Аякс не закончил его.       Ещё в «Сладком утёнке» Люмин заметила, что люди говорят комплименты только тогда, когда нуждаются в чём-то, льстят, в остальном же они редко врут и говорят всё напрямую. Им плевать на чувства других, об этом иногда заботятся только дети и подростки. Почему же они вырастают такими грубыми и хладнокровными? Чувствуют ли они вины за сказанную правду о некрасивой шапке или безобразно связанных рукавицах? С другой стороны общество менее лицемерно, чем в том же Ли Юэ или Сумеру.       Девушка вспомнила, как при очередном их приключении Чайльд нахваливал её волосы: он называл их мягкими и красивыми, как называл её девушкой с очень красивой внешностью, рассказывал о том, как сильно ценят такую красоту в Снежной. Ещё тогда Люмин не обращала внимания на все эти добрые слова, бросала безразличное «спасибо» и тут же забывала. А были ли правдивы все эти слова, которые говорил рыжик? Была это простая лесть или искренность.?       Путешественница шла сзади Тартальи и слушала диалог между ним и летящей рядом Паймон. Когда это она успела слезть с плеча Люмин?       — На что похож борщ?       — На очень вкусный овощной суп, но ещё вкуснее, — посмеялся рыжик.       — Какая ещё есть еда в Снежной? — она с широко распахнутыми глазами слушала Тарталью, как бы Паймон не подавилась слюнями.       — Пельмени.       — Это что?       — Мясо в тесте.       — Здорово! А ещё?       — Расстегай.       — А это что?       — Мясо в тесте.       — Э-эм… А что ещё?       — Беляш.       Паймон недоверчиво прищурилась, поднеся пальчик к губам.       — Хм-м… Дай угадаю… Мясо в тесте? — с сомнением спросила беловолосая малышка.       Тарталья улыбнулся и кивнул.       — Но у них у всех разные вкусы, — постарался заверить он Паймон.       Люмин хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Паймон только обиженно хмыкнула и вернулась на плечо Люмин, явно ненастроенная продолжать диалог. Путешественнице показалось интересным то, что в Снежной так много похожих блюд. Пусть у них и одинаковые компоненты, но разные названия и готовятся, скорее всего, все по-разному, поэтому можно не волноваться на этот счёт.       Впереди показались домики. Их было довольно-таки трудно увидеть, так как огромные сугробы их закрывали, а сами домики были низкие, даже очень. Чайльд резко остановился и развернулся к девочкам. Люмин влетела в его грудь, чуть не уронив бедную Паймон. К счастью, последняя в свою очередь держалась то за воротник Люмин, то за её шапку. Путешественница раздражённо что-то промычала и сделала шаг назад. Она подняла вопросительный взгляд на Чайльда. Рыжий красавец с серьёзностью смотрел своими синими глазами на Люмин. Они напоминали дорогие камушки, какие путешественница видела в парящем дворце Нин Гуан. Бей Доу называла их настоящим сокровищем, которое можно продать за самые крупные суммы моры. Разве что пользы от них мало: красивые, ещё и редкие, да и всего. Тарталья молчал, а после томным голосом сказал:       — Ты ещё можешь отказаться.       Под таким тяжёлым взглядом стало неловко. Люмин слабо улыбнулась, думая, куда деть свой взгляд. Ещё никогда она не видела рыжего задорного парня, которому доставляет удовольствие битва, таким серьёзным. Он показывал свою семейную, слабую и гордую сторону. Но этот внимательный, изучающий взгляд пугал. Так Тарталья смотрит на своих слабых врагов? Одного лишь взгляда хватит, чтобы унизить противника.       — Я уже согласилась. Отказываться будет нехорошо. К тому же, на фоне того, что мы пережили, твоя просьба кажется очень безобидной.       Аякс молчит, потом наклоняется ближе к Люмин, смотрит ей в глаза. Он заносит свою руку над головой путешественницы. Девушка чуть шелохнулась, ожидая того, что он захочет начать сражение здесь и сейчас, но рыжик просто хлопает её по макушке и слабо улыбается. Люмин неловко отшатнулась и, выгнув бровь, вопросительно посмотрела на Чайльда. Он уже не улыбался, к нему вернулось его привычное выражение лица. Своих братьев и сестёр он так же хлопал или гладил по макушке? Должно быть, им нравится такая тактильность. Признаться честно, это сначала очень напугало путешественницу, но после этот жест был довольно милый.       — Спасибо, мы пришли, — развернувшись, он пошёл по узкой протоптанной тропинке к большому дому.       Он был похож на те дома, что стоят в городе, только его нижняя часть была погружена под землю. Через окно можно было увидеть какую-то женщину, бегающую из одного угла комнаты в другой, а как только она остановилась и посмотрела на прибывших путешественников, то куда-то убежала. Через минуту дверь в дом открылась, и оттуда вывалились трое детей, повалив смеющегося Тарталью на снег. Паймон слетела с плеча Люмин и начала кружить вокруг. Тевкр, Тоня и Антон разом заголосили:       — Братик вернулся домой! — они только сильнее обняли Чайльда.       На пороге показалась фигура мужчины. Он тяжёлым взглядом смотрел на старшего сына, время от времени морщась от боли. Чайльд поднял глаза на отца, начав смотреть таким же взглядом, какой испытала на себе Люмин.        — Отец, — проговорил Тарталья, поглаживая Тоню по голове, а другой приобнимал Тевкра и Антона.       — Аякс, — он схватился за голову, чуть не повалившись на пол.       Женщина рядом тут же подхватила его и повела в дом, не давая упасть. Она доброжелательно махнула всем входить. Дети же, как уронили Чайльда, так его и подняли. Весьма самостоятельные и умные ребята. Казалось, что путешественницу заметили только сейчас. Тоня подошла к Люмин и, аккуратно взяв её за руку, повела за собой. В доме тепло и хорошо, повсюду висят семейные портреты и детские рисунки. Комфортный и уютный дом. Даже Люмин не смогла достичь такого уюта в чайнике безмятежности. Он всегда выглядел пустым, будто там чего-то не хватает. Точно… В нём не хватает семейной любви, от этого туда вовсе не хочется возвращаться, даже язык не повернётся назвать домом.       — Ты Люмин? — тихонько спросила Тоня и хихикнула. — Братец так увлечён своим делом, продавая игрушки, что очень часто не может вернуться домой. А сейчас он вернулся… И с девушкой! — она так мило улыбалась, что Люмин не удержалась и улыбнулась в ответ.       Тоня уже представляла себя подругой невесты, мечтала о том, как они вместе с мамой выбирают свадебное платье для путешественницы. Свадьба — дело громкое, и готовиться к ней нужно предельно внимательно, чтобы не упустить чего-то важного.       Усадив своего мужа в кресло у камина, женщина подбежала к Люмин и, взяв её за руки, с улыбкой на лице начала тараторить о том, что сын долго не хотел заводить свою семью и был отдалён от семейных дел в принципе. Путешественница не сразу вспомнила о Паймон, а как только начала искать её глазами, то обнаружила во втором кресле у камина, которая пила что-то из большой кружки. Отец Чайльда внимательно наблюдал за беловолосой малышкой, в его глазах читалось удивление. Не спутают ли Паймон опять с какой нибудь зверушкой?       — О-ох, что же это я… Проходи, скорее! — женщина начала снимать с Люмин пальто и шапку, после чего любезно поставила перед путешественницей домашние тапочки. В них ходили все члены семьи.       Белое платье девушки помялось, волосы взъерошились, поэтому Аякс хихикнул, а после мальчики увели его к отцу. Паймон попросили на некоторое время отойти. Отлететь.       — Пойдёмте, я покажу вашу комнату. Чувствуйте себя как дома, сегодня у нас не хватает двух членов семьи, поэтому со всеми вы не сможете познакомиться, — женщина куда-то быстро побежала. Люмин и Паймон ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.       Они поднялись на второй этаж, в самую дальнюю комнату. В ней совсем недавно делали уборку, причём совсем недавно: нигде и пылинки не было. В углу справа стояла большая кровать, рядом с ней небольшой прикроватный столик и сундук, куда можно сложить свои вещи, а на стене висел большой красный узорчатый ковёр. Слева от входа стоял небольшой туалетный столик, а посреди комнаты под окном письменный стол. Само окно было зашторено. Комната казалась пустой. Она была очень хорошо обставленной, с красивой мебелью, в голову закрались навязчивые мысли. Нет места, куда Люмин смогла бы возвращаться каждый раз, ласково называя его «домом».       — Я сейчас принесу вам сменную одежду, располагайтесь, — она скрылась за дверью.       Паймон облетела комнату, устроившись на кровати.       — Паймон нравится семья Тартальи, они все очень милые! Только отец немного напугал, ты видела, как он смотрел на Паймон?!       Люмин кивнула, присаживаясь рядом. Кровать шатнулась, опасно проскрипев. Какая-то ножка была короче, туда кровать и наклонилась.       Через полчаса все сидят за обеденным столом. Люмин переодели в тёплый колючий свитер, от которого чешется всё тело, точно такие же носки и тёплые чёрные лосины. Только вот свитера в размер путешественницы не нашлось, поэтому на неё надели старый свитер Аякса. Паймон предпочла остаться в своей одежде, накинув сверху свисающую шерстяную кофту Тони.       Все взгляды устремлены на Люмин. Кроме взгляда Паймон, конечно. Она тем временем опустошала тарелки, стоящие на столе. В прочем, перед обедом ей сказали ни в чём себе не отказывать, вот она и не отказывает. Так сколько у неё там желудков? Может один, но бездонный? Это, наверное, самая бредовая из всех теорий.       — Почему ты выбрала нашего сына, барышня? — задал вопрос глава семьи.       Тарталья кинул быстрый взгляд на отца и приступил к еде. Аякс едва заметно нервничал. Люмин заметила это, обернувшись на юношу, чтобы найти хоть какой-то ответ на этот вопрос. Хотелось не отвечать на этот вопрос, попросить задать другой, но тогда получится ужасно неловко, что «девушка своего парня» не смогла ответить на самый простой вопрос. Вообще-то Тарталья готовил путешественницу ко всем нежданным вопросом, но упустил самый главный.       — Вообще-то из-за… Из-за его доброты и…       — Не из-за его денег?       — Нет! — Люмин уставилась на главу семейства.       Он испытывающим взглядом долго смотрел на Люмин, а после вздохнул, но ничего не сказал. Это вызов?       — Меня очень зацепила его доброта. Он помог мне финансово, когда я и моя спутница нуждались в этом, но это не означает, что я буду всю жизнь теперь полагаться только на его помощь. Он научил меня многим хитростям жизни, мы вместе рыбачили. А ещё он хорошо готовит! Поэтому я его очень лю… Люблю! Он нравится мне своим умением выходить из трудных ситуаций… И… И своей любовью к семье, — ещё немного и Люмин и сама поверит в эту песню.       Отец смотрел то на Аякса, то на Люмин, а потом медленно кивнул с едва заметной улыбкой.       «Люмин, ты умница», — подумала про себя путешественница и кинула мимолётный взгляд на Тарталью. Их взгляды встретились на секунду, но тут же вернулись к своим тарелкам. Неужели слова Люмин совсем-совсем его не смутили? Пожалуй, кое-что было сказано от всего сердца, от чего девушка сама чуть не зарделась. Такому актёрскому мастерству могла позавидовать даже Фишль!       — Я так рада, Люмин! Счастлива, что Аякс наконец-то взялся за голову. В ваши годы я встретилась со своим мужем, — она нежно провела рукой по плечу сидящего рядом мужчины. — Уже вскоре у нас всё так закрутилось и завертелось!       Сколько они так просидели за этой беседой за обеденным столом? Время на часах показывало ровно три часа дня, ничего себе!       — Я помогу вам с посудой, — путешественница хотела взять со стола пару тарелок, но её остановила Тоня, выхватив тарелки с рук.       Девочка сама подошла к раковине и поставила в неё посуду. Мать Аякса аккуратно вымывала всё до блеска.       — Иди, Люмин. Мы с Тоней справимся, да?       — Конечно! — девочка поднесла блюдце и чашку.       Из-за угла послышалось тихое «Люмин». Девушка обернулась на звук и заметила Тарталью, зовущего путешественницу к себе. Она подошла ближе, не понимая смысла этой «скрытности».       — Покатаемся? Здесь рядом есть озеро, на котором все катаются, — он протянул ей мешок с коньками, купленные в лавке со всяким барахлом.       — Где Паймон? — путешественница упустила тот момент, когда спутница пропала из-за стола.       — Сказала, что идёт спать, — юноша пожал плечами.       Неудивительно, что после такого сытного обеда сразу захотелось спать. Всё таки еда Снежной очень вкусная и все блюда «мясо в тесте» отличаются друг от друга.       Люмин кивнула и они пошли к выходу с дома.        Они пришли к озеру примерно за десять минут. На льду уже каталась молодая пара, а где-то вдалеке рыбачила небольшая компания парней.       — Я немного не уверена на счёт того, что смогу на них кататься.       — Это не трудно. Если ты научишься на них стоять прямо, то дальше будет проще, — он с улыбкой на лице заверил Люмин, а сам скорее переобулся, чтобы помочь девушке встать на лёд. — Ты почти не врала на ужине и не придерживалась моих ответов.       — Думаю, я просто очень плохо вру.       Аякс согласно кивнул и протянул руку, чтобы Люмин в случае падение держалась за рыжика. Люмин посмотрела на катающуюся пару. Девушка там постоянно падала, а парень поднимал её.       — Мы с ними похожи.       Тарталья повернулся в сторону пары в не самый подходящий момент: после очередного падения девушка потянула парня к себе и поцеловала его.       — Да? — спросил Тарталья, покосившись на путешественницу.       — Я передумала.       Аякс расхохотался. Он показал Люмин базовые движения в фигурном катании. Девушка, на удивление, быстро училась, всё обошлось без падений.       — Наперегонки? — с вызовом предложил рыжик.       — Нет, — отчеканила Люмин.       Девушка вспомнила про короткую ножку кровати.       — В комнате, которую мне выделили, у кровати какая-то ножка короче остальных.       — Сильно мешает? —он спросил, даже не посмотрев в сторону Люмин.       Они просто наворачивали круги по озеру, Чайльд иногда показывал не самые трудные трюки, которые при желании могла повторить Люмин, один такой трюк назывался «фонарики». Правда один раз ноги путешественницы настолько сильно разъехались в разные стороны, что она чуть не упала. Благо, Аякс подоспел вовремя и поднял её.       — Твой отец явно мне не доверяет, — от этого стало даже немного обидно.       — Он просто пытается защитить свою семью, меня тоже.       У него не получилось защитить маленького и робкого Аякса, а наказанием за это стали ужасные головные боли. Трудно держать на плечах эту ношу. Трудно хранить тайну того, что твой сын — предвестник. Трудно лгать своим детям.       Семья… Люмин безумно скучает по своему брату. Почему при всех встречах он ни разу не обнял сестру, разве от этого изменилось бы хоть что-то?       — Люмин?       — Да? — она обернулась на Аякса так резко, что чуть не упала.       — Аккуратнее, — рыжик подхватил её за талию и, удостоверившись, что путешественница не упадёт, отпустил её.       — Ты помрачнел.       Неизвестно, как Люмин смогла разглядеть в этой бездне синих, как океан, глаз печаль. Она закралась глубоко-глубоко, поедала изнутри, была паразитом, находящимся внутри Чайльда с четырнадцати лет.       — С чего ты решила? — он изучающе посмотрел на Люмин.       Девушка неопределённо пожала плечами.       — Понятно. Скоро стемнеет, мы долго катаемся, пора возвращаться, — сказал Аякс.       Они сделали ещё пару кругов. Без каких-то мыслей Люмин держалась за руку рыжика, чтобы не упасть. Временами щёки путешественницы становились красными не только от мороза.       Вернувшись в дом, Тоня, Тевкр и Антон облепили новоиспечённых фигуристов со всех сторон. Разом они спросили:       — Где вы были?       Аякс и Люмин переглянулись.       — В секретном месте! — заверил он ребят.       Путешественница кивнула, подыграв Тарталье. Но чего такого секретного может быть в озере?       — Где Паймон? Я с обеда её не видела…       — Паймон здесь! — выкрикнул летающий бездонный желудок откуда-то со стороны кухни.       Путешественница сняла верхнюю одежду, повесила мешок с коньками, переобулась в тапочки и пошла на кухню. Паймон и мать готовили что-то к ужину.       — Вам нужна помощь? — поинтересовалась девушка.       — Люмин, ты очень трудолюбивая! Сыну повезло с такой девушкой, — женщина заулыбалась и стёрла пот со лба. — Мы с Паймон справимся, спасибо.       Люмин еле заметно кивнула и пошла в свою временную комнату. Вскоре её догнал Аякс. Ножка кровати, точно.       Они вошли в комнату. Уже начало темнеть, поэтому Люмин зажгла лампу, стоящую на столе. Комнату осветил приятный глазу огонёк. Путешественница поставила лампу рядом с рыжиком, чтобы ему было легче работать. Девушка села на стул, наблюдая за работой юноши. Сначала Чайльд просто осмотрел источник проблемы, а после вышел из комнаты. Вернулся пару минут спустя с какой-то маленькой квадратной дощечкой и подложил под ножку. Кровать больше не качается, это радовало.       Тарталья обернулся на Люмин. Свет от лампы мягко освещал его лицо, придавая его бледной коже более тёплый оттенок. В глазах плясало пламя. Рыжие кудри лезли в глаза, поэтому юноша заправил самую длинную прядь за ухо.       — Вот и вс… — он не успел договорить, как девушка наклонилась ближе.       Люмин разглядывала черты лица юноши. По всей коже были разбросаны маленькие, почти незаметные шрамы. Длинные тёмные густые ресницы хлопали, чуть отдалившись от девушки. Брови нахмурились, парень закусил дрогнувшие губы. Путешественница нежно взяла лицо Чайльда в ладони и, медленно приблизившись к его сухим губам, оставила на них лёгкий поцелуй. Всё это произошло так быстро. Куда-то резко пропали боевые рефлексы. Аякс тяжёлым взглядом смотрел в глаза Люмин. Он долго молчал, придумывая, что сказать.       — Люмин… Переигрываешь, — сказал он, проведя ладонью по своим губам.       — Кто сказал, что я играю? — на тяжёлый взгляд она ответил проницательным, изучающим, сердце билось с бешеной скоростью, будто стремилось вот-вот выпрыгнуть из груди.       Аякс не знал, куда деть свои глаза. Он отчаянно пытался зацепиться хоть за что-то в этой адской комнате, но у него не получалось. Вся напыщенная уверенность испарилась, он был похож на того подростка, каким был раньше: робким, смущающимся от каждого вздоха женщины рядом. Близость Люмин заставляла краснеть. Они одновременно отвернулись друг от друга. Путешественница схватилась за сердце, провела пальцами по губам. Это не было сражением, так почему Тарталья чувствует себя побеждённым? Это чувство было вовсе не таким приятным, как поражение от сильного противника.       Юноша питал к Люмин симпатию, часто говорил комплименты, которые та пропускала мимо ушей, тогда он стал говорить всё меньше и меньше милых слов. Он считал себя отвергнутым, тогда что произошло только что? Аякс на ватных ногах поднялся и подошёл Люмин. Он приобнял её за талию, как было на льду, но сейчас этот жест означал не поддержку, чтобы не упасть на льду. Этот жест значил появившуюся вновь симпатию. Рыжик упёрся подбородком в волосы девушки, медленно вдохнул их аромат. Люмин положила свои ладони на сильные руки Аякса. Они слушали ритм сердец друг друга, пока не услышали по коридору чьи-то шаги.