Проводник

      Ван Ибо и Го Канг сидели в небольшой комнате их маленького убежища, погруженные в медитацию. На низком столике между ними стоял давно остывший чай, приготовленный Сяо Чжанем, но учитель и ученик совершенно забыли и про бодрящий напиток, и про то, что уже почти сутки сидели неподвижно, погрузившись в транс. Периодически в комнату заглядывал обеспокоенный Сяо Чжань, но каждый раз не видел никаких изменений. Лица Проводников были нахмурены. Ещё вчера вечером очень серьёзный Го Канг позвал своего ученика, вырвав из объятий любимого супруга, объяснив возлюбленным, что у людей происходит что-то очень нехорошее. И вот уже почти сутки Сяо Чжань не находил себе места, переживая и за людей, особенно за своих любимых подружек-близняшек, и за Проводников, которые так надолго слились с природой, пытаясь понять, что происходит. Он маялся в неизвестности весь день, переживая, что бесполезен, но кое-как всё же смог уснуть. Глубокой ночью он проснулся, почувствовав присутствие Ван Ибо. — Спи, А-Чжань. Я вернулся, спи спокойно, — прошептал Проводник своему мужу, который тут же попытался подняться. — Ибо, что происходит? — Я расскажу тебе завтра. Сейчас у меня нет сил, прости. — Хорошо, — с тревогой в голосе, но всё же согласился Сяо Чжань. — Обними меня, А-Чжань, — попросил Ван Ибо, и его супруг крепко прижал к себе своего мужчину.       Утром они встали ни свет, ни заря. Го Канг выглядел очень уставшим и болезненным, и Сяо Чжань начал очень переживать за старца, который, не жалея себя, пытался разобраться с проблемой. А она была огромной и невероятной: люди вдруг начали убивать друг друга.       Конечно, люди есть люди, убийства случались и раньше, но преступники жестоко наказывались Истинным Правителем, особенно, если был убит член их общества с Меткой. Убийство наследника было самым тяжёлым преступлением, но они всё равно редко, но случались. Сейчас же всё было по-другому: люди убивали друг друга массово, фактически уничтожая. Такого ещё никогда не было. Проводники чувствовали эмоции: ярость, злость, ненависть, страх, боль, но не понимали, что могло привести народ к этому. — Мне придётся отправиться в столицу, — сказал за завтраком Го Канг. — Это очень опасно, учитель. Тебе нельзя так рисковать, — возразил Ван Ибо. — Однако мне придётся. Ты ведь не сможешь пойти, тебя могут узнать. — Мне было 10, я изменился. — Учитель прав, Ибо. Даже если тебя не узнают, ты слишком красивый и статный — привлечёшь много ненужного внимания. — Не переживай, Ибо. Я просто поброжу по базару столицы, послушаю новости. Уверен, происходит что-то серьёзное, люди будут об этом говорить. Я сразу же вернусь назад.       Напряжение среди людей начало расти ещё с того самого момента, когда много лет назад Истинный Правитель отказался отдавать в жертву свою вторую молодую жену. Народ недоумевал: неужели какая-то вторая, даже не первая жена достойна того, чтобы подвергнуть гневу Богов не только правящий род, но и весь народ? Что в ней такого особенного? Но Боги недовольства не высказали, и со временем о проступке Истинного Правителя стали забывать. Ровно до того момента, пока Проводник не пришёл и не забрал с собой Истинного Наследника Богов прямо с церемонии проставления Метки. Люди поняли: Боги недовольны их правителем Ван Вэйхуа и таким образом наказывают его, а вместе с ним и весь народ, ведь они остались без Истинного Правителя в будущем. Конечно, тогда людям было всё равно, кому поставят Метку: Ван Гуанмину или Ван Ибо, ведь мальчишки были малы, и кто из них какими качествами обладает, народ не знал. Поставили бы Ван Гуанмину, и они бы с радостью приняли его вместо Ван Ибо, но судьба распорядилась иначе. И снова Боги не стали проклинать людской род. Ван Ибо своей жертвой искупил вину отца, Истинного Правителя. Но, несмотря на относительно спокойное время, у людей была потребность в герое, в том, кто станет для них опорой в тяжёлые рабочие будни. Сам же Ван Вэйхуа большой любовью у народа после всего случившегося не пользовался. К тому же, ходили слухи, что вместо Истинного Правителя управлением фактически занимается его первая жена, а сам мужчина только и делает, что праздно проводит время со своей второй любимой женой, а дела народа его совершенно не интересуют.       Героем для людей неожиданно стал погибший Истинный Наследник Богов, Ван Ибо. Люди, которые и узнать-то его не успели, наделили парня самыми лучшими качествами и фактически возвели в ранг небожителей. А чем больше любили Истинного Наследника, тем более роптали на его семью, которые умудрились так разгневать Богов, что те впервые в истории забрали такого потрясающего Истинного Наследника. Не забыли они и о Сяо Чжане, который мало того, что был сиротой уважаемых охотников, так ещё и сам Ван Ибо обещал перед смертью приглядывать за ним с небес. Людям нравилась легенда о прекрасной любви небожителя и простого, но выросшего в невероятно красивого мужчину, любимого всеми смертного. И вдруг свадьба такого обожаемого Сяо Чжаня и нелюбимого Ван Гуанмина. То, что первый просил не выдавать его замуж, люди активно обсуждали на базаре, передавая слова ещё маленьких детей семьи Сяо и Мэн, которые якобы слышали, как тот умолял оставить его в покое и позволить спокойно прожить жизнь одному, и воссоединиться на небесах со своим возлюбленным. И пусть дети во сто крат приукрасили слова своего родственника — им поверили. Все были уверены, что вот теперь, после свадьбы, их точно ожидают несчастья. А когда появился Проводник, и высказал как раз то, чего они и боялись, доверие к правящей семье окончательно было утеряно. Проводник чётко сказал, что Истинный Наследник Богов разочарован и решением своей семьи, и решением семьи своего возлюбленного.       Недовольство народа с того дня стало расти как снежный ком. Всё чаще и чаще стали собираться кучками люди и роптать на правящую семью. Те, в свою очередь, сами были в шоке от произошедшего, особенно родители Ван Ибо. Они обожали своего сына, он был рождён от большой любви, родные в нём души не чаяли. Все годы с того самого страшного дня, когда мальчика забрал Проводник, его мать упрекала себя, винила за то, что в своё время ослушалась Богов и не пошла на жертвенный костёр, испугавшись. И из-за неё родной мальчик испытал такой ужас и погиб, сгорая в огне. Это была страшная трагедия и для неё, и для её мужа. Удивительно, но несмотря на свою действительно сильную любовь друг к другу, родители Ван Ибо не восприняли серьёзно чувства своего десятилетнего сына, которые тот излил на какого-то растрёпанного мальчишку. Они забыли о смелом возлюбленном своего ребёнка сразу же, сосредоточившись исключительно на своих переживаниях. Когда же Ван Гуанмин решил жениться на парне, о котором вдруг вспомнили за обедом благодаря советнику Цзян Чао, никому не пришла в голову мысль, что это плохая идея. Сам Истинный Правитель был не в восторге от брака, но исключительно потому, что Ван Гуанмин только недавно женился, а устраивать снова брачную церемонию и угощения для народа всё же было накладно, учитывая, что в том году хоть и не было глобальных природных катаклизмов, но урожай всё же собрали не без проблем. Теперь же вся семья была мягко говоря в шоке. «Истинный Наследник Богов разочарован решением своей семьи», — эта фраза Проводника стала настоящим ударом для семьи, как и то, что оказывается какой-то обычный сирота предпочёл отравиться, чем стать мужем самого наследника и породниться с правящим родом. Это было оскорблением для них. Оскорблением было и поведение людей на площади, которые как народного героя с радостным ликованием провожали даже не пытающегося скрыть своего счастья Сяо Чжаня, прося его позаботиться о них так, будто и не было ни Истинного Правителя, ни всего правящего рода, и только от Сяо Чжаня что-то вообще зависело. Когда же Проводник и несостоявшийся жених Ван Гуанмина исчезли из виду, народ просто молча стал расходиться, даже не удостоив вниманием членов правящего рода на помосте.       Удивительно, но в правящей семье виноватым сделали Сяо Чжаня, посчитав его неблагодарным выскочкой. Тем более, что стало понятно: Ван Гуанмин серьёзно влюбился в парня, и после несостоявшейся церемонии заперся в своей спальне, и не подпускал к себе никого, даже мать и первую жену. Неприятности стали преследовать семью: однажды, вдруг всегда заботливый Ван Гуанмин, как с цепи сорвался, избив свою третью жену так, что её с трудом откачал лекарь. Это, конечно, не вышло за пределы стен их дома, но это был тревожный звонок для семьи. Потом оказалось, что Сяо Чжань действительно был отличным травником, потому что в столице возросло число болеющих, и правящему роду даже пришлось отправить на помощь лекарям столицы собственного личного доктора. Потом вдруг неизвестная болезнь поразила домашних псов, которые сторожили скот, что привело к тому, что обнаглевшие от безнаказанности волки вдруг стали без особой боязни наведываться в поселения людей и загрызать не только овец и других животных, но и начали нападать на людей. Те, боясь за свою жизнь, стали просить позвать Проводника, но ненависть к нему у членов правящей семьи достигла таких пределов, что Ван Вэйхуа отказал своему народу, посчитав, что с дикими хищниками они справятся самостоятельно.       Неизвестно, чем бы всё закончилось, и справились бы люди с волками или нет, но на их мир обрушились ливни, и волки ушли сами. Люди снова стали просить вызвать Проводника, к которому у них-то и не было претензий. Совет Старейшин тогда буквально заставил Истинного Правителя послушаться и призвать старца. И болезни, и волки, и ливни изрядно потрепали народ. В этот раз спасителя-старца приветствовали без боязни и с почестями, а когда узнали, что в качестве жертвы тот возьмёт всего лишь ткани красного цвета, выдохнули с облегчением. Красный — цвет свадебных одеяний, для чего они понадобились Богам? Люди поняли — на небесах состоится свадьба Ван Ибо и Сяо Чжаня. Для них к подножию горы люди принесли не только красные, но и голубые, желтые, синие ткани. А ещё сестрёнки Сюань принесли к подножию сундучок Сяо Чжаня, решив, что тот обязательно должен отправиться на небеса к их лучшему другу.       Казалось, что жизнь вернулась в прежнее русло, но не тут-то было. В одной из провинции, впервые в истории, люди отказались подчиняться Истинному Правителю, заявив, что Боги прокляли его, и ни ему, ни в будущем Ван Гуанмину, они служить не будут. Те мятежные жители попросили снова вызвать Проводника, с целью назначить нового Истинного Наследника Богов, но глашатаи правящего дома сообщили им, что следующим наследником станет Ван Гуанмин по закону, и никакого Проводника снова вызывать не будут. Сам Ван Вэйхуа оправдывался перед Советом Старейших тем, что теперь боится, что после назначения нового Истинного Наследника, Проводник заберёт и его. Старейшины роптали, призывали своего правителя одуматься и всё же назначить нового Истинного Наследника, как это делали его предки. Но тот был непреклонен.       Волнения же в народе продолжали расти. К мятежной провинции присоединились ещё несколько, они отказались передавать урожай в столицу для распределения между всеми семьями, как это делалось раньше. Ван Вэйхуа отправил туда сначала глашатаев с требованиями, а затем сформированный отряд из охотников столицы, чтобы те привезли зачинщиков в столицу и отобрали урожай силой. Это закончилось боем между жителями провинции и охотниками. Началась междоусобная война. Именно её энергию почувствовали Проводники, и именно такие новости узнал неопознанный никем без специального облачения Го Канг. — Это невероятно! Так не должно быть! — восклицал старый Проводник, нервно шагая из угла в угол, пока шокированные его рассказом молодые супруги молча сидели, переваривая информацию. — Что нам делать, учитель? Мы не сможем остановить людей, у нас нет способностей контролировать их, — спросил Ван Ибо. — Я не знаю, Ибо. Не знаю… — пробормотал старец, всё ещё продолжая беспорядочно ходить по комнате. — Может, стоит Истинному Наследнику Богов явиться людям? — робко предложил Сяо Чжань, и Проводники с недоумением уставились на него. — А-Чжань, ты же понимаешь, что это невозможно? — сказал Ван Ибо. — Люди не хотят видеть твоего отца и брата у власти, впервые за всю историю. Они уже говорят о тебе и идут против Истинного Правителя и наследника правящего рода с твоим именем на устах. Не вижу того, кто бы мог их остановить мирным путём, кроме тебя. — Но я Проводник!!! — А ещё ты Истинный Наследник Богов. — То, о чём ты говоришь — неосуществимо, А-Чжань.       Сяо Чжань пожал плечами. Го Канг перестал шагать и сел, глубоко задумавшись. — Мне нужно подумать, — наконец, сказал старец. — Давайте спать, уже поздно. Завтра ещё подумаем над сложившейся ситуацией.       Мужчины разошлись по комнатам, но уснуть толком так никто и не смог. Ван Ибо лежал на спине, прижимая к себе дремлющего мужа, и думал. Возможно его супруг прав: он ведь не только Проводник, но и Истинный Наследник. Но, положа руку на сердце, он не хотел возвращаться к людям. Мужчина любил свой маленький мирок и не хотел его покидать. Он обожал своего А-Чжаня, просыпающегося каждое утро в его объятиях, такого расслабленного и разнеженного, удовлетворённого своим мужем, с потерявшими контур, припухшими после страстных поцелуев губами и разработанной нежной розовой дырочкой, даже при лёгком прикосновении к которой очень чувствительный А-Чжань сладко стонал. Ван Ибо любил утренние тренировки и сытные завтраки, который готовил его муж, обожал гулять по роще с ним за руку в окружении дружелюбных волков. По вечерам ему нравилось сидеть на лужайке перед домой, приобнимая уставшего за день любимого, и слушать истории из жизни Го Канга. Нравилось медитировать, зная, что при выходе из транса его всегда будет ждать супруг с ароматным чаем и чем-нибудь вкусненьким вприкуску. И хоть старый учитель и недовольно фыркал каждый раз, когда Ван Ибо так делал, уверяя, что травяной чай ни в коем случае не нужно ничем заедать, но мужчина ничего не мог с собой поделать и избавляться от любимой привычки не собирался. И вот всё это променять на холодные стены семейного родового гнезда, с кучей вечно снующих туда-сюда людей? Вместо милой, благоухающей полянки перед домом наблюдать из окон своей комнаты шумную столицу? Да и как ни крути, Ван Ибо — Проводник, жизнь с людьми закрыта для него. И так, спасибо Богам и Го Кангу, что позволили жениться, не страдать в одиночестве, а провести всю жизнь с любимым. А что до людей, то для них они с Сяо Чжанем мертвы.       На следующее утро за завтраком стало понятно, что никто из них троих так толком и не поспал. Го Канг выглядел так плохо, что супруги не на шутку встревожились. Старик за последние дни сильно сдал: столько негативной энергии, исходящей от людей, не пошли Проводнику на пользу. Ван Ибо уже строго запретил своему учителю впадать в транс, уверяя, что справится сам. — А-Чжань прав, Ибо, — неожиданно сказал Го Канг за завтраком. — Тебе нужно возвращаться к людям. — Но… — Ибо, ты Истинный Наследник Богов. — Но Боги выбрали меня Проводником! — Боги мудры и видят то, чего не видим мы. Возможно, они предчувствовали, что рано или поздно между людьми вспыхнет конфликт и не зря выбрали Проводником именно тебя, Истинного Наследника. И потом, я стар, мальчики, и вряд ли я ещё долго проживу. А ты, Ибо, наоборот, слишком молод. Никогда к людям не приходили такие молоденькие Проводники. Родители, возможно, узнают тебя, и наша тайна будет раскрыта. — Люди считают Ибо мёртвым, — задумчиво сказал Сяо Чжань. — Но ситуация уникальная и страшная. Охотники никогда не пускали стрелы в своих сородичей — это ужасно! Я уверен, Боги хотели бы, чтобы люди остановили бессмысленное кровопролитие. Если Ибо вернётся — это будет чудом для людей. Члены правящего рода и даже сам Истинный Правитель не посмеют перечить ему, не говоря уже об обычных людях. — Я тоже так думаю, — произнёс Го Канг. — Ибо? — Я тоже не вижу другого выхода. Отец, очевидно, не справляется, — ответил Ван Ибо. — Твой отец давно ничего не решает, Ибо, я говорил тебе. Фактически управление в руках твоего брата и его матери. И в этом нет ничего плохого, ведь Ван Гуанмин — наследник. Вот только он не слушает ни старцев из Совета Старейшин, ни советника отца. Народ не любит твоего брата, а тебя возвели в культ, — добавил Сяо Чжань. — Учитель, но Вы уже слишком слабы. Мне придётся часто возвращаться сюда, чтобы исполнять роль Проводника. — А ты что, не планировал к нам возвращаться? — испуганно спросил Сяо Чжань. — К кому «к нам», — не понял Го Канг. — Ну, ко мне и к Вам, сюда. — Ты что, собрался тут сидеть, пока я пойду к людям, А-Чжань? — удивился Ван Ибо. — Но ведь я умер для людей, как я могу пойти с тобой? — Ну так и я тоже умер. Оживём для людей вместе. Ты мой муж, А-Чжань. И ты всегда будешь сопровождать меня, куда бы я не отправился. И это не обсуждается.       Сяо Чжань улыбнулся. Он готов был идти за мужем куда угодно, но они были не одни: старый Проводник уже нуждался в заботе и уходе. Бросать его одного в горах было нельзя. Будто прочитав мысли парня, Го Канг сказал: — Обо мне не беспокойся, А-Чжань. Ибо будет чувствовать меня, и когда я совсем не смогу себя обслуживать, вы вернётесь ненадолго позаботиться обо мне. — Но ведь Вам будет грустно одному, дедушка! — Мне будет намного лучше, чем сейчас, когда я даже отсюда чувствую боль и ненависть своих сородичей, — старец тяжело вздохнул. — Главное, не забывай искать следующего Проводника, Ибо. Мир меняется, всё выходит из-под контроля. Ты сам появился очень поздно, но твой последователь может родиться в любое время.       Сяо Чжань поблагодарил Богов за то, что люди принесли к подножию горы не только красные ткани для свадебных одеяний, но и ткани других цветов. Парень не спал несколько ночей: он шил одежду для себя и мужа, чтобы появиться в них в столице. У себя они ходили в обычных штанах и рубашках из грубой серой ткани и простой кожаной обуви, но появиться в таком виде в народе они не могли. В результате, труды не пропали даром — одежда вышла великолепной, парни выглядели как настоящие небожители. Для мужа Сяо Чжань сшил небесно-голубого цвета ханьфу, расшитое красивыми замысловатыми узорами, себе же — ханьфу синего цвета, немного попроще. Го Канг даже прослезился, когда увидел парней в их облачении. — Нам нужно идти сегодня, — неожиданно сказал Ван Ибо в то же утро, когда одеяния были готовы, хотя они планировали выйти только через несколько дней. — Люди стекаются на площадь, что-то определённо должно произойти сегодня.       Никто не стал спорить. В последние дни Ван Ибо был сам не свой, и Сяо Чжань очень переживал. Обычно милый и открытый, юный Проводник стал замыкаться в себе. Сяо Чжань понимал, что его мужу тяжело возвращаться в мир, где он не был так много лет, встречаться с родными, которые считают его погибшим. А теперь ещё приходится возвращаться раньше запланированного срока. Сяо Чжань и сам очень сильно переживал. Он очень скучал по Лу-Лу и Ли-Ли, но с остальными не особо жаждал встречаться. Да и как народ отнесётся к их появлению, а главное, как на это отреагирует правящая семья.       На площади столицы собрались практически все жители. Люди, все, как один, переводили взгляд с помоста для казни на тот, где восседала правящая семья в полном составе. На первом стояли, привязанные к столбам, четверо мужчин, которых уже через некоторое время должны были казнить за мятеж. Не первый раз в столице совершалась казнь, к этому все привыкли, люди понимали, за какое преступление наказывают преступника. Вот только в этот раз ситуация была из ряда вон: на помосте стояли четверо очень уважаемых мужчин, представители четырёх семей, две из которых вообще входили в состав восьми почитаемых родов. До людей дошёл слух, что члены Совета Старейшин были очень недовольны тяжестью наказания, но Ван Вэйхуа и его сын были непреклонны. Мужчины, хоть и были уважаемы, но устроили мятеж, отказавшись подчиняться Истинному Правителю. Конечно, это была непростительная дерзость, вот только мятежники отбивались от охотников из столицы с именем погибшего Истинного Наследника Богов на устах. А ещё, их требования: призвать Проводника и назначить нового Истинного Наследника — поддерживали практически все жители. Вот только Ван Вэйхуа упорно не хотел прислушиваться к народу. Поэтому ситуация была неоднозначная: с одной стороны, пойти против Истинного Правителя значило навлечь на весь человеческий род проклятье Богов, с другой стороны, мятежники боролись за то, чего так сильно желали люди. Преступники уже были привязаны к столбам, теперь охотники-лучники должны были выпустить в них стрелы, и был шанс, что они промажут. Тогда бы мятежников отпустили, решив, что Боги сжалились над ними. Вот только до этого лучники никогда не ошибались и попадали точно в цель.       Ван Гуанмин даже не удивился, когда, стоило только натянуть тетиву охотникам, в толпе раздались вопли: «Проводник!» — Да что на этот раз?! Почему он не может оставить нас в покое?! — воскликнул Ван Вэйхуа.       Только вот в этот раз приход старца сопровождался какой-то истерикой в толпе. Ещё не видя Проводника, члены правящей семьи наблюдали, как народ начинает падать на колени. Происходило что-то странное. Уже стало заметно, что за Проводником идут ещё двое, разглядеть их пока не было возможности, вот только в жилах застыла кровь, когда до помоста донеслись крики: «Истинный Наследник Богов вернулся! Ван Ибо!!!» И тут кто-то из девушек истошно закричал: «Сяо Чжань!» А потом закричала вторая жена Истинного Правителя, мать Ван Ибо. А потом вдруг ударил гром такой силы, что у людей заложило уши, и все резко затихли. Даже ветер перестал дуть. Над площадью повисла гробовая тишина.       Старый Проводник первый взошёл на помост. А за ним — двое. Кажется, люди забыли, как дышать, все замерли. Среди них был и Ван Гуанмин, который не мог поверить своим глазам: на помост, вместе с неизвестным ему мужчиной взошёл его бывший жених Сяо Чжань. Это точно был он! Но этого не может быть! Однако сомнений быть не могло. Прошло меньше двух лет, парень совсем не изменился. А вот рядом с Сяо Чжанем мог стоять только один человек, или не человек? «Ван Ибо», — услужливо подсказало сознание Ван Гуанмина, но он мне мог в это поверить.       Проводник не говорил ни слова. Всё в той же гробовой тишине, двое мужчин вышли в центр помоста и встали лицом к Истинному Правителю Богов. — Здравствуй, отец, — сказал Ван Ибо и, приподняв руку, обнажил запястье, показывая ошеломленному Ван Вэйхуа Метку Истинного Наследника Богов.       Сяо Чжань молча слегка кивнул головой в знак приветствия, после чего показал свою Метку первого супруга. Затем оба мужчины обернулись к толпе на площади, показывая Метки и им. Люди с благоговейным ужасом смотрели на воскресшего Истинного Наследника и его первого супруга. — Этого вы добивались?! — громко и грозно спросил Ван Ибо, нарушая звенящую тишину, и в небе снова разразился гром, который сам юный Проводник и вызвал. — Я должен был спуститься с небес со своим возлюбленным, чтобы разнять вас, как маленьких детей?! Для вас был установлен порядок! У вас есть Проводник! Вы не могли всё решить без кровопролития?       Ван Ибо был зол, ох как зол! Люди чувствовали это, дрожали в страхе, усиливавшимся с каждым новым раскатом грома. Сяо Чжань чувствовал настроение мужа, он понимал своего возлюбленного и даже не пытался как-то смягчить его гнев. Сам он смотрел на людей с лёгким укором и разочарованием. — Вам повезло, люди! Вам повезло, что мой супруг вступился за вас! — парень повернулся к мятежникам: — Как вы смели пойти против правящего рода? Против Истинного Правителя? — Простите… — только и смогли выдавить из себя привязанные к столбам мужчины. — Почему ты не вызвал Проводника, отец? — так же сурово обратился Ван Ибо к Ван Вэйхуа. — Люди ненавидят брата, так почему ты не исполнил их просьбу и не вызвал Проводника, чтобы тот назначил Истинного Наследника? Ты должен защищать людей от этого жестокого мира, почему ты напал на них? С каких пор охотники стреляют в людей? Истинный Правитель молчал. — К вам снизошла великая благодать! — начал говорить Проводник Го Канг. — Ван Ибо, Истинный Наследник Богов, и его первый супруг Сяо Чжань, принесённые в жертву Богам и ставшие подобными им, снизошли до вас, чтобы навести порядок. Впервые небожители спустились к вам!       Люди на площади не могли поверить своим глазам. Прекрасный Ван Ибо с одной стороны, буквально испепелял их гневным взглядом, с другой стороны, они готовы были в этом огне гореть. Истинный Наследник Богов был таким красивым и грозным, настоящий небожитель! — Отпустите мятежников, они больше не посмеют пойти против правящего рода, — провозгласил Ван Ибо.       Мужчин тут же принялись развязывать, даже не дожидаясь подтверждения Ван Вэйхуа, хоть тот ещё и оставался правителем, все понимали, теперь слово Ван Ибо, а не его отца, закон. — Ваше желание исполнено, люди. Я, Истинный Наследник Богов, Ван Ибо, стану Истинным Правителем, после того, как мой отец уйдёт на покой. А теперь — расходитесь!       Сказав это, Ван Ибо взял за руку Сяо Чжаня, и, больше не обращая внимания ни на народ, который начал расходиться с явной неохотой, ни на свою ошеломленную семью, отошёл с мужем и Проводником в угол помоста. — Вы точно не хотите остаться здесь, учитель? Хотя бы ненадолго? — тихо спросил он. — Нет, Ибо. Я очень хочу домой. И не беспокойтесь, со мной всё будет хорошо! — Мы всё равно придём, — сказал Сяо Чжань. — Мы не станем Вас оставлять надолго. Правда, Ибо? — Да, мы будем часто приходить домой, учитель. — Это твой дом, Ибо, — старик обвёл рукой вокруг них. — Нет, — возразил юный Проводник. — Наш с А-Чжанем дом в горах, рядом с Вами. И только там.       Сяо Чжань утвердительно кивнул. Старец довольно улыбнулся и, спустившись с помоста, зашагал прочь с площади. Он формировал вокруг себя потоки воздуха таким образом, что со стороны могло показаться, что Проводник растворился в воздухе. Именно так все поколения избранных Богами незаметными подходили к площади, а потом также будто исчезали, покинув её. — Подготовьте для нас комнату, — сказал Сяо Чжань, обратившись к первой жене Истинного Правителя, после чего оба супруга спустились с постамента и, не торопясь, направились к огромному дому, где жили члены правящего рода.       За столом висела напряженная тишина. После событий на площади к Ван Ибо кинулась было мать, но он холодно сказал ей, что они смогут поговорить за ужином. Однако сейчас за столом у всех будто пропал дар речи. Ван Ибо молча ковырял в тарелке совершенно безвкусную для него еду и думал, что придётся на коленях умолять своего супруга готовить ему отдельно, хоть тому и не положено было по статусу первого супруга Истинного Наследника заниматься каким бы то ни было трудом. В их маленьком мирке в горах всё было по-другому, но тут, в столице, были свои законы и традиции. — Я могу уйти на покой прямо сейчас и сразу передать тебе титул Истинного Правителя Богов, — вдруг нарушил звенящую тишину Ван Вэйхуа. — В этом нет нужды. Уйдёшь на покой позже, — сухо ответил Истинный Наследник и снова уставился в тарелку.       Сяо Чжань не обладал даром Проводника и не мог понять, что происходит с его мужем, но точно знал, что с тем творится что-то странное. Парень не привык видеть таким своего мужа. В их пристанище Проводников Ван Ибо был всегда счастливым и умиротворенным, его улыбка грела и влюбленное сердце Сяо Чжаня, и старческое, отеческое, Го Канга. С одной стороны, Сяо Чжань даже представить не мог, каково это, оказаться в доме, где прошло детство, после стольких лет пребывания в логове Проводников. Но с другой стороны, его Ибо уж слишком сурово смотрел на родных ему людей, и даже источал какую-то агрессию, хотя уж по родителям-то он должен был скучать. Родители, особенно мама, смотрели на воскресшего внезапно сына со смесью любви и страха.       Сяо Чжань был прав, Ван Ибо действительно был зол и раздражён: он не мог простить отца и мать за то, что те хотели выдать его А-Чжаня за Ван Гуанмина, ну а про брата, естественно, и говорить нечего. Его раздражало то, что приходится находиться в неуютном теперь доме, вместо того, чтобы наслаждаться жизнью со своим мужем в горах. То место было их персональным раем. Но ладно он сам, потерпит, а его любимый? Каково будет ему здесь? — Ты видел Богов, сынок? Ты всё это время жил с Богами? Ты наблюдал за нами? — не выдержала мать Истинного Наследника. — Да, наблюдал, — уклончиво ответил только на последний вопрос Ван Ибо. — Что планируешь теперь делать? — спросил Ван Вэйхуа. — Наблюдать. — Я рад, что ты вернулся, сынок! — воскликнул Истинный Правитель. — А я нет, — серьёзно сказал Ван Ибо. — Ты не должен был передавать управление в руки Ван Гуанмина и своей первой жены. Управлять — твой долг, а ты им пренебрёг. Мы с А-Чжанем не должны были возвращаться.       За столом члены правящей семьи не отрываясь смотрели в свои тарелки, боясь поднять глаза, и всем было некомфортно под суровым взглядом своего сошедшего с небес родственника. От мальчика, которого они знали не осталось и следа. Слуги и вовсе были в полуобморочном состоянии. Единственным человеком, который совершенно не боялся Истинного Наследника, был его супруг. Но и ему тоже было неуютно в чужой семье. — Сынок, неужели ты не рад быть снова с нами? — со слезами на глазах спросила его мама. — Я покинул мир людей слишком давно, — снова уклончиво ответил Ван Ибо. — Мы очень скучали по тебе, сынок! Мы всегда чтили твою память, — женщина заплакала. — Вы планировали отдать моего А-Чжаня брату. Вы знали, что он не хотел замуж, потому что поклялся мне в верности, но всё равно дали согласие на брак. Вы довели его до самоубийства, и, если бы я не вмешался, А-Чжань отравился бы там, на площади. Так вы чтили мою память, мама? — Сынок, мы ведь не знали, что всё так серьёзно… — Вы все не видите ничего дальше своего носа. Именно поэтому мне пришлось вернуться, — сухо сказал Ван Ибо. Он встал из-за стола и так тепло обратился к своему мужу, что его семья не могла поверить, что он так умеет: — А-Чжань, ты пойдешь со мной или хочешь ещё поприсутствовать тут? — С тобой пойду. Всё равно есть не хочется. — Может, сходим на кухню, приготовишь мне чего-нибудь? Я не могу есть то, что готовят здесь, даже запах неприятный. — Конечно, родной. Побудешь со мной, пока я готовлю? — Да, конечно.       Ван Ибо взял своего мужа за руку, и они вышли из столовой. — Все наши трапезы теперь будут так проходить? — недовольно спросила первая супруга Истинного Правителя, госпожа Чжан. — Не забывайся, это мой сын и Истинный Наследник! — ответил Ван Вэйхуа. — Это больше не твой сын, Вэйхуа. Он вернулся оттуда, откуда никто не возвращался, другим. Ты же видишь, ему наплевать на всех нас, мы для него просто надоедливые букашки. Его супруг тоже ведёт себя высокомерно. — Они ведь теперь, получается, Боги? Как нам себя с ними вести? — спросила первая жена Ван Гуанмина, но её вопрос остался без ответа. — Ван Ибо ненавидит нас, это точно. Я очень его боюсь, — сказала уже вторая жена Ван Гуанмина. — А всё из-за вашей бредовой идеи со свадьбой этого А-Чжаня! — воскликнула мать Ван Ибо, вторая жена Истинного Правителя. — Обвиняешь во всём меня с сыном? Что-то я не видела возражений с твоей стороны! — Как будто вы стали бы меня слушать! — Так уговорила бы своего любимого мужа! Он ведь не вылезает из твоей кровати круглосуточно, забыв про обязанности! Даже ваш Ибо на это указал! — А как же ты теперь без власти? Теперь твой любимый сыночек не станет правителем! — уколола вторая жена. — А как же ты теперь без мужа у юбки? Ведь ему придётся начать уже управлять людьми, и за ним будет наблюдать наш небожитель! — Хватит! — громко воскликнул Ван Вэйхуа. — Ни у кого жизнь не будет прежней. Нам всем нужно привыкать к Ибо и его мужу, как там его звать? — О, Боги! Ты даже этого запомнить не можешь, Вэйхуа! — разозлилась его первая жена. — Твой сын и так нас ненавидит, а ты, зная, как он зависим от мужа, не можешь имя запомнить? Хочешь, чтоб они нас прокляли? — Его зовут Сяо Чжань. И я уверена, что нам нужно очень сильно постараться, чтобы подружиться с ним, если хотим, чтобы Ван Ибо нормально к нам относился, — сказала первая жена Ван Гуанмина. — Я бы тоже хотел попробовать то, что ты готовишь, — сказал Ван Гуанмин Сяо Чжаню.       Прошел уже месяц с тех пор, как Ван Ибо и Сяо Чжань стали жить в доме правящего рода. Мужчина обнаружил супруга своего брата на кухне ранним утром. Ван Ибо не ел еду их поваров: как бы те ни старались, Истинный Наследник неизменно кривился, и всё равно просил мужа приготовить ему отдельно. И на кухне, и в столовой от этих блюд разносился такой умопомрачительный аромат, что все члены семьи захлёбывались слюной. Сяо Чжань определенно научился готовить у самих Богов, и обитатели всего огромного дома готовы были на что угодно, лишь бы хоть раз попробовать блюда первого супруга Истинного Наследника. Вот только стоило хоть кому-то заикнуться об этом, как Ван Ибо буквально испепелял смельчака взглядом — есть то, что приготовил его А-Чжань мог только он и никто иной. Ван Гуанмин, естественно, знал об этом, но всё равно пришёл на кухню, специально дожидаясь, когда парень объявится там, чтобы приготовить завтрак мужу. — Я готовлю только для Ибо, ты знаешь. — Может всё же сделаешь исключение? Я никому не скажу. — Нет, — категорично ответил парень.       На кухню вдруг вошли сёстры Сюань. С тех пор, как Истинный Наследник и его супруг поселились среди людей, девчонок приказал привести сам Сяо Чжань, и с тех пор они стали прислуживать небожителям. Только им двоим разрешалось входить в покои супругов и убирать там. Они также помогали Сяо Чжаню готовить. — А-Чжань, ты чего сегодня так рано? — пробормотала сонная Сюань Лу. — Мне не спалось, Лу-Лу, — ласково ответил парень. — Идите, поспите ещё, я справлюсь сам. — Да ладно, всё равно уже проснулись, — сказала теперь уже Сюань Ли. — А куда ты столько овощей-то нарезал? Вы что, всю ночь не спали, и господин Ван так устал, что готов съесть еды на сотню охотников? — захихикала Сюань Лу, но тут же смутилась под недобрым взглядом Ван Гуанмина. — Хватит фантазировать, тебе рано ещё, — улыбнулся Сяо Чжань. — Порежьте лучше лук и мясо.       Ван Гуанмин отошёл от столов и облокотился на стену в углу. Он был явно лишний, но его, видимо из вежливости, не прогоняли. Мужчина воспользовался моментом, чтобы снова полюбоваться Сяо Чжанем. Он пытался забыть парня, но у него никак не получалось. Как же непозволительно часто он приходил в себя у комнаты своего брата и его супруга, подслушивая, ловя каждый смешок своего бывшего жениха. Сколько раз он не мог сдвинуться с места, поздней ночью слушая под заветными дверьми умопомрачительные стоны Сяо Чжаня и рычание брата, который, судя по звукам шлепков, яростно вдалбливался в прекрасное тело. Вот и сегодня ночью он снова стоял под дверьми и представлял, в какой позе брал парня его муж, а потом позорно сбегал в комнату и удовлетворял себя сам, хотя мог бы пойти к одной из жён или к наложницам. А сейчас на кухне он наблюдал расслабленного, изнеженного Сяо Чжаня, который плавно скользил по кухне, полушёпотом раздавая указания своим помощницам. Ван Гуанмин мог смотреть на эту картину вечно, но его личную идиллию прервал сам Ван Ибо. Он вошёл на кухню в одних штанах, являя подтянутое прекрасное тело. На его ключице красовался засос. Девчушки тут же склонились перед мужчиной, а сам он, слегка поклонившись тоже и ещё не замечая брата, подошёл к мужу и обнял его. Ван Ибо смотрел на своего А-Чжаня с такой нежностью и теплотой, что у Ван Гуанмина сжалось сердце. — Ты чего так рано, А-Чжань? — Мне не спалось. Захотелось тебя побаловать. — Оставь сестрёнкам приготовление, доделаешь попозже. Побалуй меня собой! — мужчина легко укусил своего возлюбленного за ушко, а тот в ответ игриво улыбнулся. И тут Ван Ибо заметил брата. Взгляд тут же заледенел. — Что он тут делает? — со сталью в голосе спросил парень. — Стоит, смотрит. Не прогонять же, — пожал плечами Сяо Чжань. — Я просто хотел помочь. Мне тоже сегодня не спалось, — пробурчал Ван Гуанмин. — Лу-Лу, дорежьте овощи и мясо сами. Мы чуть позже вернёмся, — сказал близнецам Ван Ибо и, обняв мужа за талию, утянул его из кухни. — Как же часто этим Богам надо! Трахаются, как дышат! — восхитилась Сюань Лу. — Лу-Лу, а ну перестань! Что ты такое говоришь?! — с ужасом воскликнула её сестра и покосилась на Ван Гуанмина. А тот, поняв, что Сяо Чжаня он больше не увидит, со вздохом пошёл к себе в спальню.       Ван Гуанмина не радовали три жёны, не возбуждали четыре наложницы, он больше не наслаждался жизнью. Он любил Сяо Чжаня. Видеть и разговаривать с Ван Ибо и его мужем ощущалось странным: они не были простыми смертными, ведь вернулись к людям после смерти. Они — Небожители. Но в тоже время они были такими обычными, такими простыми. И если Ван Ибо всё же был холоден и скуп на слова, всем видом показывая отстраненность от мира людей, то Сяо Чжань, казалось, совсем не изменился за то время, пока пребывал на небе. Правда теперь его глаза, раньше хранящие в себе скорбь и боль, сияли любовью и счастьем. Раньше, ещё до того, как его забрал Проводник, Сяо Чжань был немного дерганым, всё его тело было будто напряжено и излучало неуверенность. Сейчас же он был расслаблен, формы парня заметно округлились, он немного поправился, и ему это невероятно шло, по сравнению с той болезненной худобой, что была во времена жизни в приёмной семье. Его кожу больше не покрывали синяки и ссадины от побоев, она была нежной, а засосы, которые регулярно появлялись на прекрасной шее, только добавляли Сяо Чжаню сексуальности. Он был каким-то воплощением невинности и похоти. «Как же повезло брату», — постоянно думал Ван Гуанмин и продолжал любить недоступного первого супруга Истинного Наследника Богов.       Иногда Ван Ибо надолго закрывался в комнате, не выходя из неё несколько дней. В такие дни в покои супругов запрещалось заходить даже сестрёнкам Сюань. Когда это случилось первый раз, домочадцы были сильно обеспокоены. Просто однажды в столовую вошёл один Сяо Чжань. Поприветствовав всех, он сел и принялся за еду. — А где наш сын? — спросила мать Истинного Наследника. — Он не будет присутствовать за столом несколько дней, — ответил супруг. — Он заболел? Мне вызвать лекаря? — Неужели вы думаете, что в случае болезни нам поможет обычный лекарь? — усмехнулся Сяо Чжань. — Ибо общается с Богами, его нельзя тревожить.       Парень продолжил есть как ни в чём ни бывало, не обращая внимания на шокированных родственников.       Однажды, когда Ван Ибо снова был в трансе, исполняя свои обязанности Проводника, за ужином первая жена Истинного Правителя задала его мужу вопрос: — Сяо Чжань, когда твой супруг планирует взять себе вторую жену? В столице сейчас есть несколько очень красивых девушек из почитаемых семей. Многие отцы семейств отказываются пока отдавать их даже в первые жёны, надеясь на брак с Истинным Наследником.       Ван Гуанмин увидел, как Сяо Чжань еле заметно дёрнулся, и в его прекрасных глазах на мгновение мелькнула боль. «Ах, вот оно что», — понял вдруг парень. — «Сяо Чжань ревнует! Он не хочет делить ни с кем мужа. Но ему придётся. Вот слабое место в их идеальных отношениях». — Когда мой супруг решит жениться, он обязательно вам сообщит, — спокойно ответил Сяо Чжань, но от Ван Гуанмина не укрылось то, что кажущемуся равнодушным парню эта тема очень неприятна.       В тот же день мужчина увидел Сяо Чжаня в оранжерее, в которой садовники правящего рода выращивали овощи и травы. Первый супруг Истинного Наследника Богов часто бывал там, подбирая травы для своих блюд. Вот и сейчас он нежно перебирал нежные зелёные листочки трав, будто медитируя, и взгляд его был печален. — Мне жаль, что тебя так это задевает, но придётся терпеть, такая у вас участь, — сказал Ван Гуанмин, вырывая парня из размышлений. — Что? — Тебе придётся смириться с другими супругами Ван Ибо. Тебе повезло, что ты первый — это такая честь. Я вижу ревность в твоих глазах и одного не понимаю: ты что, действительно думал, что останешься единственным? — Я разве спрашивал твоего мнения? — удивился Сяо Чжань. — Мой тебе совет, — продолжил Ван Гуанмин, не обращая внимания на заданный ему вопрос. — Попроси мужа делиться с тобой, уверен, он не откажет. Вы можете развлекаться вместе. Конечно, на первой брачной ночи ты не сможешь присутствовать, это не твоё дело. Но дальше, почему нет. Ну если только твой муж не влюбится в другую, и не сосредоточится на ней и на ребёнке, которого она ему родит. Ты-то не сможешь.       Сяо Чжань окинул мужчину презрительным взглядом и покинул оранжерею. Ван Гуанмин довольно ухмыльнулся.       Ван Ибо был в своём роде уникальным Проводником. Его душевных сил хватало, чтобы уходить в транс и сливаться с природой на несколько дней. Например, Го Канг даже в самом расцвете сил выдерживал максимум сутки. Тела Проводников во время такой медитации будто замирали во времени. Сяо Чжань не понимал, как оба Проводника могли в позе лотоса неподвижно провести так много времени, к тому же без воды и еды, а потом как ни в чем не бывало вставали, будто провели в медитации менее часа. Конечно, парень со временем привык. Когда они жили в горах, Сяо Чжань во время такого длительного отсутствия любимого вовсю хозяйничал, ведь дел всегда хватало. Здесь же он большую часть времени проводил рядом с Ибо в их покоях, с любовью рассматривая родное лицо. Ему, как первому супругу Истинного Наследника Богов заниматься хозяйственными делами было не положено, и он откровенно скучал. Спасали только книги: он начал читать «Историю Правящего рода», было интересно, но сейчас он не мог сосредоточиться на тексте. Родственники его мужа всколыхнули в душе те самые чувства, которые он старательно прятал и от себя, и от мужа.       У всех мужчин с Меткой было несколько жён, Сяо Чжань не знал исключений, кроме своих родителей, но и те просто погибли слишком рано. Истинный Наследник Богов тоже рано или поздно возьмёт себе в жены девушку — Сяо Чжань был уверен, что именно девушку, чтобы она смогла родить мужу наследника. Они с супругом жили в одной комнате, но после свадьбы Ван Ибо Сяо Чжань будет вынужден переселиться в свою, куда муж будет приходить только ночевать, если захочет, а если нет, то пойдёт в комнату к молодой красивой жене. А что в это время будет делать Сяо Чжань? Ответ у первого супруга был — он будет страдать от ревности. Он эти мысли всегда старался в себе зарубить на корню, чтобы ни в коем случае его тревоги не почувствовал муж. Ван Гуанмин прав, Сяо Чжаню и так повезло, ведь ему вообще была уготована участь четвертого мужа, но Ибо нарушил все правила, и мало того, что забрал возлюбленного себе, так ещё и сделал первым супругом. Каждый раз, когда горькие мысли посещали парня, они сразу же уходили, стоило Ван Ибо обнять возлюбленного. Но сейчас, сидя в комнате с застывшим, как изваяние, Проводником, Сяо Чжань дал волю чувствам. Он не имел права страдать из-за этого, ему было стыдно за подобные мысли, но ничего с собой поделать он не мог: Сяо Чжань ХОТЕЛ, чтобы Ван Ибо принадлежал ТОЛЬКО ЕМУ.       Выйдя из транса рано утром, Ван Ибо сразу почувствовал — что-то не так. В этот раз он немного задержался, провёл в слиянии с природой чуть больше трёх дней — это было его новое достижение. Тело немного покалывало, но в целом он чувствовал себя великолепно. Его А-Чжань спал на их кровати, лицо его казалось спокойным и удовлетворённым, вот только от Проводника не укрылось, что на переносице появилась тревожная складочка, которой раньше не было. Парень спал, но Ван Ибо чувствовал исходящую от мужа тоску. Неужели так соскучился? Стало ещё тревожнее, когда за завтраком, несмотря на счастливое настроение мужа, он продолжал не только чувствовать лёгкое чувство вины от него, так ещё и от Ван Гуанмина веяло чувством удовлетворения. Ван Ибо напрягся: что произошло между братом и мужем, пока его не было? Что за чувство вины? Откуда оно?       Ван Гуанмин действительно был удовлетворён тем, что заставил хоть немного, но помучиться Сяо Чжаня. Он видел, что парень действительно выглядел немного бледнее и печальнее, чем обычно, и сам подлил масла в огонь, на третий день отсутствия Ван Ибо сказав, что подумывал ещё жениться, но теперь подождёт, пока не женится второй раз Истинный Наследник. Однако, когда последний всё же пришёл к ужину на четвёртый день, Ван Гуанмин, вначале чувствующий удовлетворение, вдруг понял, что между супругами всё как обычно, и он не увидел ни одного доказательства тому, что Сяо Чжань как-то там страдал. Супруги по-прежнему светились от любви друг к другу. Чувство удовлетворения как рукой сняло.       Но Ван Ибо в покоях буквально накинулся на мужа, срывая с него одежду, маскируя всё сексуальным желанием, но на самом деле обуреваемый каким-то мерзким и липким чувством. Он разглядывал любимое тело в поисках хоть какого-либо намёка на измену: новый синячок, царапинку, со страхом прикоснулся к нежному колечку мышц, боясь узнать, что оно податливее, чем должно было быть. Проводник сам тут же возненавидел себя за такие мысли, видя, с какой любовью смотрит на него возбуждённый Сяо Чжань, чувствуя, как любовь к нему переполняет сердце супруга, но еле осязаемое чувство вины, исходящее от мужа, всё равно выбивало из колеи. В этот раз он был грубее, чем обычно, но любимый не обижался на него, списав на долгое отсутствие. — А-Чжань, что случилось? — спросил Ван Ибо, лёжа в постели и прижимая к себе любимого после бурного секса. — Только не пытайся сказать, что ничего! От тебя веет чувством вины. — Прости, Ибо. Ничего не случилось, правда. Просто мне иногда кажется, что я не достоин тебя, а пока тебя нет, чувство усиливается, и мне за него стыдно.       Ван Ибо сделал вид, что поверил. Уже за обедом он почувствовал, что от чувства удовлетворения брата не осталось и следа, и немного успокоился. Вот только как бы ни старался скрыть этого Сяо Чжань, его муж чувствовал, что-то неуловимо изменилось, но он не мог понять, в чём дело.       Сестрички Сюань плакали на кухне, пока Сяо Чжань с тревогой смотрел на них, а Ван Ибо хмурился. Остальные повара жались на другой стороне кухни, боясь лишний раз взглянуть на небожителей. — Я пойду в лес, Ибо, и сделаю для их братишки отвар. — Нельзя просто пригласить лекаря, А-Чжань? — Лекарь сказал, что ничем не может помочь. А я — могу. — Сейчас опасно в лесу, волки голодны, ты же знаешь. — Так присмотри за мной!       Ван Ибо тяжело вздохнул. Он никогда не мог отказать своему мужу: если тот что-то решил, спорить бесполезно. Именно поэтому и в этот раз Сяо Чжань добился своего и отправился в лес в сопровождении нескольких охотников, которым Истинный Наследник Богов чётко дал понять, что, упади с головы его первого супруга хоть волосинка, не поздоровится не только им, но и всему людскому роду. Уже поздно ночью Сяо Чжань доварил отвар, и сестрички Сюань напоили им своего умирающего брата, которому практически сразу же стало лучше.       Весть о том, что первый супруг Истинного Наследника Богов, их любимый Сяо Чжань, вспомнил старое и снова спас ребёнка, как во времена своей молодости, тут же облетела столицу. А через день к воротам дома правящего рода пришёл рыдающий мужчина, держа на руках бледного, как молоко, подростка с Меткой на запястье. Он кричал и умолял позвать первого супруга великого Истинного Наследника Богов, покровителя людей Сяо Чжаня, чтобы он спас его сына-наследника. Эту болезнь Сяо Чжань узнавал с одного взгляда: та самая лежачая болезнь, поразившая когда-то близняшек Сюань. И снова парень отправился в лес. — Ибо, это знак, — сообщил Сяо Чжань супругу. — Первая болезнь, которую я вылечил, и которая позволила мне выжить без тебя. Боги напоминают мне об этом. Я должен лечить людей, как раньше. Видимо, это мой долг.       Ван Ибо и хотел бы возразить, но понял — его муж прав. Сам он — Проводник, избранный Богами для поддержания баланса в их мире, и Боги, возможно, не благословили бы его брак с обычным человеком, но они позволили сочетаться браком с Сяо Чжанем, потому что тот, без сомнения, великий лекарь, покровитель людей, действительно удостоился внимания Богов и был признан ими особенным. Он был не единственным травником в их мире, но Истинный Наследник знал, что даже в те времена, когда его А-Чжань был ещё подростком, к нему уже возили людей даже с тех поселений, где были свои травники. — Ибо, постройте мне дом, где я мог бы осматривать людей и оставлять на хранение травы. Не в доме правящей семьи же это делать, — попросил Сяо Чжань, и его желание было исполнено.       Ван Ибо гордился своим мужем. Прошло не так много времени, а любовь народа к Сяо Чжаню достигла невероятных размахов, о чём однажды за ужином сообщил советник Цзян Чао. Он сообщил это ещё и потому, что Совет Старейшин начал рассматривать вопрос об исключении из списка почитаемых родов семьи Мэн. Ненависть к тётушке Сяо Чжаня достигла невероятных масштабов. За её сына, который носил Метку и был вообще-то наследником рода Сяо, а вовсе и не Мэн, не хотели отдавать замуж ни дочерей, ни сыновей, только потому, что именно он и его мать издевались когда-то над сегодняшним небожителем. Им не хотели продавать товары, заговорить с Мэн Юйлань считалось большим позором, а бывшие друзья её сына, которые сами в детстве неоднократно вместе с другом пинали Сяо Чжаня, теперь в страхе отшатывались от него, с ужасом думая о том, что и их настигнет кара Истинного Наследника Богов. В народе ходили слухи, что суровый, никогда не улыбающийся Ван Ибо, обещал стереть в порошок весь человеческий род, если с Сяо Чжаня упадёт хоть один волосок. Другие представители рода Мэн страдали ни за что, ведь они были повинны лишь в том, что женщина их рода так поступила с сиротой, мать которого, кстати, тоже была из их рода. Сяо Чжань явился на Совет Старейшин и заявил, что его мать, великая охотница Мэн Тин была из рода Мэн, и исключение из восьми почитаемых родов их семьи — оскорбление его матери. Мудрецы из Совета Старейших не на шутку перепугались после таких слов, заверив Сяо Чжаня, что исключать род Мэн не будут. Слух об этом более-менее помог семьям Мэн, но семье Мэн Юйлань это не помогло.       Ван Ибо чувствовал: несмотря на то, что Сяо Чжань был счастлив оттого, что и ему нашлось важное дело в этой жизни, и что он не просто приложение к Истинному Наследнику, — всё же что-то беспокоило мужа, с каждым днём тревога прорастала всё сильнее и сильнее. Ван Ибо был уверен, что дело в нём. Он причина тревоги Сяо Чжаня, хоть упрямец супруг и не признавался в этом.       Как-то на ужине у правящей семьи присутствовала очень уважаемая семья Цао. Представители их рода были очень искусными рыбаками и снабжали столицу превосходной рыбой. Глава семейства был приятелем Ван Вэйхуа, с детства они дружили, и между ними даже был уговор, что какие-нибудь из их детей, схожие по возрасту, сочетаются браком. Ван Вэйхуа планировал, что его наследник Ван Ибо женится на дочери друга, сделав ту первой женой, но всё пошло не по плану. И вот теперь они собрались на семейном ужине, и негласной темой вечера было ненавязчивое знакомство восемнадцатилетней дочери господина Цао с Ван Ибо. Сам Истинный Наследник чувствовал непонятное возбуждение окружающих, витающее за столом, но не мог понять, что происходит, списав всё на радость домочадцев от встречи с друзьями. Сяо Чжаня на этом ужине не было, он ушёл в горы проведать Го Канга, потому что тому немного нездоровилось, — это увидел сам юный Проводник, который каждый день проверял учителя, входя в кратковременную медитацию. Сяо Чжань как раз насушил трав для целебного чая старцу и планировал вернуться на следующий день рано утром, сообщив мужу, что как раз с удовольствием пропустит торжественный ужин с друзьями семьи. А на возражение мужа, что он вообще-то тоже не горит желанием присутствовать там, лишь рассмеялся, да ещё и поиздевался, мол: у тебя нет выбора, а у меня есть, и счастливый унёсся к Го Кангу. На самом же деле, Сяо Чжань, в отличии от мужа, прекрасно понимал, для чего был затеян этот ужин, и ему было горько. Он не готов был видеть, какими глазами его Ибо посмотрит на молодую, несомненно красивую девушку, и сам не готов был пока видеть гипотетическую вторую жену своего любимого.       Ван Ибо, видимо, так часто сливался с природой, что намёков семьи откровенно не понимал. За столом он по традиции ел ту еду, которую заранее приготовил ему супруг, и которую подогрели и поднесли ему сёстры Сюань. — Господин Ван, вы на особой диете? — со страху перед небожителем еле выдавила из себя первая жена господина Цао. Ван Ибо молча кивнул. — Говорят, что ваша дочь потрясающе готовит! Она могла бы помочь в приготовлении пищи первому супругу Истинного Наследника, — сказала госпожа Чжан. Ван Ибо скептически приподнял бровь, но ничего не сказал. — Первый супруг и вынужден готовить? Но почему? У вас же много слуг! — воскликнула удивленная гостья. Истинный Наследник по-прежнему молчал, поэтому госпожа Чжан ответила за него: — Ван Ибо, спустившись с небес, не ест нашу людскую пищу, его супруг всегда готовит для него отдельно. Но я уверена, что юная госпожа Цао готовит не хуже.       Реакции от парня снова не последовало. Закончив со своей едой, он молча встал и, слегка поклонившись, ушёл к себе. За столом выдохнули с облегчением. — А где сам первый супруг Истинного Наследника? Почему он не присутствует на ужине, — спросила теперь уже спокойно первая жена господина Цао. — Не известно. Они никогда не сообщают нам о своих планах, — вздохнула первая жена Истинного Правителя. — Кажется, брат либо не понял цели вашего визита, либо не настроен сейчас жениться второй раз, — сказал Ван Гуанмин. — Не говори глупостей, сын, — ответил ему Ван Вэйхуа. — Ему нужна жена, это же очевидно. Кто родит ему наследника? — Сколько у вашего сына наложниц и наложников? — уточнила мать предполагаемой невесты. — У него их нет, — ответил Ван Гуанмин. — Но почему? — удивился господин Цао. — Да кто же их, небожителей, знает.       Сяо Чжань вернулся в столицу в отвратительном настроении. Он больше не мог этого скрывать. Даже суровый для всех остальных Истинный Наследник испугался супруга. Он заискивающе заглядывал в глаза возлюбленного и не мог понять, что происходит, и что он сделал не так. Раньше он бы спросил, что происходит, но сейчас, не понятно почему, боялся. Он чувствовал, что это из-за него, и это именно те чувства, которые супруг заглушал всё это время, неконтролируемо выходят наружу. Разлюбил? "Быть не может", — успокаивал себя Проводник, чувствуя, что никуда любовь к нему из сердца супруга не ушла. Мучительная ночь, в течение которой страдали оба, прошла, а утро, к счастью, принесло, желаемое облегчение.       На завтрак Сяо Чжань и Ван Ибо вышли раздражёнными. Первый супруг хоть и выглядел со стороны спокойным, внутренне сгорал от злости на весь мир и на Ван Ибо, который, по его мнению, вот именно сейчас, в его присутствии, сообщит семье, что хочет жениться на дочери четы Цао. Истинный Наследник тоже злился, устав за ночь гадать, что там приключилось с его мужем, и в чём он виноват перед вредным Сяо Чжанем. — Сын, как тебе дочь господина Цао? Мне кажется, она стала бы тебе прекрасной второй женой, — сказал Ван Вэйхуа. — Что? — Сынок, мы обсуждали это как-то, когда ты пропадал три дня. Тебе пора жениться второй раз, люди ждут твоего наследника. Юная госпожа Цао прекрасно подходит на эту роль.       И тут до Ван Ибо дошло! Вот, что тревожило его мужа всё это время. Он ревновал! Парень посмотрел на своего супруга — тот был бледным и расстроенным. И в тот же момент Проводник почувствовал чувство удовлетворения, исходящее от брата. Вот оно, всё сошлось! Ван Ибо мысленно расхохотался: его прекрасный муж оказывается жуткий собственник. — Что скажешь, сын? — спросил Ван Вэйхуа. — Мне не нужен второй супруг, — спокойно ответил Ван Ибо, краем глаза с удовольствием наблюдая, как напрягся его А-Чжань. — Как не нужен?! В смысле?! — воскликнул отец. — Мне никто больше не нужен. Я не женюсь второй раз. Сяо Чжань — мой первый и единственный супруг.       Он посмотрел на мужа и увидел, как увлажнились его прекрасные глаза. — Но как же наследники?! — не отставал Ван Вэйхуа. — Это не ваша забота. — Сынок, подумай, пожалуйста! — сказала на этот раз его мать. — Ещё раз повторяю: Сяо Чжань — мой единственный супруг. Нам больше никто не нужен. Он раздраженно встал из-за стола. — А-Чжань, пойдём, прогуляемся? Если ты не против. Его супруг конечно же против не был. — А-Чжань, как ты мог подумать, что я женюсь на ком-то ещё? — Ибо, но ведь… — Ты — моё всё! Мне не нужны ни жёны, ни мужья, ни наследники. Только ты! — Ибо… — Сяо Чжань, наконец, не выдержал, и слёзы градом полились из его глаз. — Ты такой дурачок, А-Чжань. Столько мучился сам и меня мучил, хотя мог просто поговорить об этом. — Прости… Я просто… — Я люблю тебя, А-Чжань. Ты только мой, а я — твой! — И я люблю тебя, Ибо. Я только твой, а ты — мой! P.S. — Он выживет? — спросила Ли-Ли со слезами на глазах. — Должен выжить, я постараюсь, — с дрожью в голосе ответил Сяо Чжань, прижимая к себе новорожденного ребёнка, пока Лу-Лу трясущимися от волнения пальцами расстилала на кушетке теплое одеяло. — Ли-Ли, беги скорее в дом! Принеси молока для него. Попроси только свежего у поваров!       Когда девушка убежала, а ребёнок был уложен на кушетку, Сяо Чжань обратился ко второй сестре: — Где вы его нашли, Лу-Лу? Откуда он? — Я не знаю, чей он. Мы шли на базар, он в канаве лежал и пищал. Ли-Ли сначала решила, что это котёнок, а это — вон! — девушка плакала. — Как кто-то мог выкинуть новорожденного? За что так жестоко? Его ведь могли загрызть собаки, если бы мы раньше его не нашли. — Возможно, чья-то наложница. Может, приезжая из провинции решила скрыть таким образом свою измену. — Пусть Боги покарают её! — воскликнула девушка.       Сяо Чжань сидел рядом с укутанным в тёплое одеяло спящим малышом, когда в их лекарский дом буквально ворвался Ван Ибо. — Все вон! — прошипел он сестричкам Сюань, и девчонки в ужасе устремились из комнаты, впервые увидев Истинного Наследника в таком состоянии. — Ибо, что происходит?! — Проводник, А-Чжань! Следующий Проводник! Я его почувствовал!!! — Ибо, где? Здесь? — и тут же с волнением указал на спящего новорожденного. — ОН?! — Он. Сяо Чжань присел на кушетку. — Близняшки нашли его в канаве, Ибо. Кто-то родил и выкинул ребёнка. Ван Ибо присел рядом с мужем, смотря на сопящего малыша. — Как назовём нашего сына, Ибо? — тихо спросил Сяо Чжань. — Суо? — так же тихо прошептал Ван Ибо, посмотрев на своего мужа с невероятной любовью и нежностью. — Ну что же, добро пожаловать в наш мир, Ван Суо, — будущий Проводник, следующий Истинный Наследник Богов.