Проводник

      Старый Го Канг сидел на крыльце, подставив лицо ласковому утреннему солнцу. Повсюду разносился цветочный аромат, щебетали птички, доносилось расслабляющее журчание небольшого ручейка. И сейчас бы помедитировать, но придётся покинуть свой уютный рай и отправиться в столицу. Вот уже сутки старик не мог придумать, что ему делать в сложившейся ситуации, а молодой ученик был ему не только не помощник в этом деле, а даже скорее помеха. Как же сейчас не хватало мудрого совета собственного учителя, но тот, к сожалению, уже давно умер, так что и спросить было не у кого. Старец вздохнул.       Да, он принял решение: пойдёт в столицу, прикинувшись обычным старцем из провинции, без нарисованных рун на лице и без специального облачения его всё равно никто не узнает. Его ученик успокоился и пребывал в медитации. Парень так измучился за прошедшие 2 месяца, что сейчас, успокоившись, наконец вспомнил о своих обязанностях и слился с природой. Вот только ученик ещё слишком молод, горяч, эмоции и чувства пока так сильно управляют им, что он не видит того, что видит мудрый старец. Парень зря успокоился, не понимает сквозь пелену испытываемых чувств, что это затишье перед бурей. Уже почти 8 лет штормит, 8 лет никакого покоя, и вдруг — тишина. Смирение, чувствует старец, только вот с чем смирилась чужая мятежная душа человека, за которым учитель и ученик так пристально следили все эти 8 лет, почему вдруг успокоилась, будто приняв какое-то решение?       Го Кангу было 15, когда Проводник выбрал его в качестве жертвы Богам. Паренёк из маленькой неименитой семьи, без Метки, живущий далеко от столицы, вдруг должен был сгореть на жертвенном костре во благо людей. Он помнил, как в их дом постучался гонец из правящего рода и объявил шокированному отцу, что на площади столицы Проводник объявил, что ему нужен именно их сын, точно указав адрес и имя. «Ну-у-у, ладно», — только и сказал тогда отец. Так мальчик впервые оказался в столице. Го Канг был уверен, никто и не плакал о нём, разве что сестра. Но и она горевала недолго, потому что должна была вот-вот родить сына и была очень благодарна брату за жертву, как будто от него что-то зависело и у него был выбор. Он помнил, как в столице на площади его даже формально поприветствовали люди, хотя очевидно было, что до незнакомого парнишки никому не было дела. Проводник увёл его за собой.                   Столица располагалась недалеко от горной гряды, но их разделял дремучий лес, в котором водились дикие хищные звери, и не передать словами, как боялся мальчик идти сквозь этот лес, совершенно забыв, что вообще-то, если он и выберется оттуда живым, то его всё равно сожжёт на жертвенном костре Проводник. Сам же старец молчал и не отвечал ни на один вопрос мальчика. Когда они добрались до гор, Го Канг совершенно выбился из сил, но, когда старик завёл его в какую-то еле приметную пещеру, перепугался не на шутку, от ужаса забыв про усталость. Они шли по какому-то лабиринту, в кромешной темноте, как вдруг раздался страшный вой, и только уверенность Проводника и то, что тот крепко держал его за руку, помешало Го Кангу пуститься в бегство.       Наконец, мрачные пещерные своды остались позади, и старец с мальчиком вышли на свежий воздух. Го Канг огляделся и восхищенно уставился на открывающийся вид. Небольшой оазис посреди горной породы: маленькое кристально чистое озерцо, в которое, журча, стекал откуда-то из камней небольшой горный ручей, небольшая роща, полянка, усыпанная цветами и маленький, очень старый каменный домик на ней. Навстречу к пришедшим выскочили огромные собаки, которые были скорее похожи на помесь волка и медведя, но позже мальчик узнал, что они всё же были разновидностью волков, которые практически были истреблены человеком, но здесь пока сохранились. Животные выглядели очень добрыми и ласковыми, правда, пока настороженно смотрели на незнакомца. — Добро пожаловать домой, Го Канг, — повернувшись к мальчику вдруг сказал Проводник и улыбнулся. — Меня зовут Ли Канг, так интересно совпало, что у нас одинаковые имена. Не бойся меня, я не буду тебя сжигать на костре и не обижу, но ты не сможешь больше вернуться к семье. Мы поговорим чуть позже, и я открою тебе одну очень важную тайну. И не бойся волков, для тебя они не опасны. Ты можешь играть с ними.       В тот же день старик Ли Канг поведал мальчишке тайну, которую хранили уже многие поколения Проводников.       По легенде, Боги создали людей и любили их, как своих детей. Они жили вместе в прекрасном райском саду, таком красивом, что захватывало дух. Но людям стало скучно, они начали ссориться между собой, не захотели слушать Богов, относились к дарованной им жизни как к должному. Боги обиделись на людей и изгнали их из своих садов в новый мир с очень суровым климатом, и который уже был заселён живыми существами: от грозных до безобидных. В этом безжалостном мире людей никто не ждал с распростёртыми объятиями, и им пришлось выживать. Никто не знает, сколько прошло времени с тех времен, но Богов больше никто и никогда не видел. Проводники тоже, несмотря на веру в это людей, с Богами не общались. Вот только Проводники всё же были особенными людьми, они обладали великой силой, могли повелевать природными стихиями, чувствовать эмоции любого существа их мира, включая людей. Мысли, к сожалению, они читать не умели, но могли почувствовать абсолютно все эмоции выбранного человека. Они сами, а не Боги, вызывали живительный дождь после засухи, а могли, наоборот, остановить наводнение. Несмотря на такое могущество, Проводники не должны были им злоупотреблять, именно они поддерживали хрупкую гармонию и не позволяли людям поработить всё живое, при этом защищали и самих людей от вымирания.       Ли Канга когда-то тоже привёл сюда предыдущий Проводник. Старик просто почувствовал у ребенка особую духовную силу. Проводники специально искали себе преемника среди людей, входили в медитативное состояние, полностью сливаясь с природой и ища ту заветную энергию у ребёнка, которая поможет тому в будущем повелевать стихиями. Малыш с подходящей душой рождался раз в столетие. Периодически пребывая в поисках, Проводники должны были найти особенного новорожденного и всячески его потом оберегать. Забрать ребёнка можно было только по достижении им 10 лет, потому что до этого времени обучение специальной техники медитации для слияния с природой было бесполезным, душа ребёнка ещё не была готова, а старец-Проводник был слишком занят, чтобы иметь возможность растить малыша с рождения. Когда особенному мальчику исполнялось 10 лет, Проводник начинал ждать удобного момента, а именно, когда люди попросят его о помощи. В случае с Го Кангом, только через 5 лет после его десятилетия случилась засуха, и Истинный Правитель призвал Проводника. И тот помог, хоть это и было тяжело: засуха была настолько сильная, что старец потратил очень много энергии, вызывая дождь. Но зато он забрал своего преемника, прикрываясь, как и его предшественники, якобы жертвой Богам. Костёр они при этом жгли просто чтоб люди верили, что жертва принесена, а помогли им Боги, а не Проводник.       Наверное, это враньё людям было жестоким и нечестным, но только боязнь Богов хоть как-то сдерживала человечество от уничтожения и самих себя и мира вокруг.       Но когда Ли Канг умер, и настало время уже Го Кангу искать ребёнка с особенной душевной энергией, он, как ни старался, найти преемника не мог. Самому Ли Кангу было 65, когда он привёл преемника в горы, а вот Кангу уже исполнилось 100 лет, времени на обучение нового Проводника оставалось просто катастрофически мало, и старец начинал паниковать. В один из дней, как раз тогда, когда люди позвали его на помощь, он почувствовал заветную энергию, правда она была очень слабой и исходила почему-то от молодой женщины. Это было очень странно! Го Канг не мог понять, почему так происходит. Справившись с очередным природным катаклизмом, Проводник пришёл в столицу за жертвой, намереваясь забрать эту женщину, и даже успел объявить, что Боги выбрали именно её, но тут же чуть не расхохотался от собственной глупости, когда понял, что та беременна. И пусть срок был ещё небольшой, и вряд ли она сама догадывалась о своём положении, но он понял, что она точно родит его преемника. Женщина стала ему не нужна. Но не успел он об этом объявить, как муж той самой жертвы, который оказался Истинным Правителем, отдавать супругу отказался. И это было явное неповиновение Богам и их воле. Истинный Правитель много о себе возомнил, решив перечить Богам. Тогда у Проводника созрел план: он сейчас отступит, а потом, когда ребёнок родится и вырастет, он придёт за ним, как за долгом. Так он, собственно, и сделал. А чтобы Истинному Правителю было неповадно, специально появился на площади сразу после того, как мальчишке поставили Метку Истинного Наследника Богов. И эффект, конечно, был тем, что нужно: члены Совета Старейшин, умудрённые опытом старцы, восприняли эту новость как высшую кару Богов за проступок Истинного правителя и его второй жены. Народ на площади был в панике, люди боялись, мысленно умоляли Богов сжалиться.       Вот только дальше всё снова пошло не по плану. На помост выскочил мальчишка, умоляя забрать его, вместо Истинного Наследника. Проводника захлестнуло болью, исходящей от мальчика, никогда в жизни он не чувствовал такого сильного чувства у ребёнка. А следом, взорвавшись в мозгу ярким пламенем, его накрыло отчаянием и чувством сумасшедшей любви самого будущего Проводника Ван Ибо. Люди видели просто двоих детей, которые взявшись за руки рыдали на помосте, а Проводник видел полыхающее пламя эмоций вокруг них. Энергия была такой силы, что Го Кангу стало плохо. Даже паникующая толпа на площади не создавала такой мощной волны чувств, как эти двое. Как же они любили друг друга, просто невероятно! Им ведь только по 10 лет, как такое могло произойти? Проводник понял, что ему срочно нужно уводить своего будущего ученика, потому что иначе дети сойдут с ума, а он вместе с ними. Это хорошо ещё, что второй мальчишка был обычным, но вот особенная, слишком восприимчивая к эмоциям душа Ван Ибо действительно могла пострадать настолько, что мир остался бы без будущего Проводника. Мальчик ещё никогда не медитировал, не сливался с природой, чтобы понять строение их мира, а без этого он не мог ещё чувствовать эмоции живых существ, как это делал Го Канг. Но там, на помосте, Ван Ибо каким-то чудом сам установил связь со своим другом, и его накрывало и своими, и чужими эмоциями, что ещё было рано ощущать его неокрепшей душе. Его друг, не понимая, что происходит, не сдерживая чувств, просто в буквальном смысле убивал Ван Ибо. Именно поэтому Го Канг вынужден был призвать ветер и бежать, волоча за собой своего преемника. Но даже покинув площадь, боль оставшегося в столице мальчика преследовала их, и Го Канг продолжал паниковать. В результате, его будущий ученик в какой-то момент просто потерял сознание, перестав чувствовать друга, и только сам старик ещё долго тащил на себе тяжёлого Ван Ибо, чувствуя, как боль мальчика с площади и его какая-то сумасшедшая любовь к Истинному Наследнику разбивает его старческое сердце на мелкие острые осколки. Никогда старику не было так плохо, в груди болело так сильно, что он боялся умереть, так и не дойдя до дома. А самое страшное, что, судорожно пытаясь сбросить с себя чужую боль, он понял, что знает мальчишку. Узнал по похожей энергетике. Пять лет назад именно Го Канг убил его родителей, оставив сиротой.       Сяо Лэй и Мэн Тин были действительно великими охотниками. Ни одна живность не ускользала от их стрел. Если пара объявлялась в лесу, то всегда уходила с хорошей добычей. Вот только вред, который они стали наносить лесу, очень сильно тревожил Проводника. Люди-охотники, конечно же, приходили всегда. Но они бывало не попадали в добычу, либо сами становились жертвой диких хищных животных из-за неосторожности. В результате, баланс жизни и смерти всё же поддерживался. Но если на охоту выходили муж с женой, у животных не было ни единого шанса. И если Сяо Лэй ещё мог редко, но промазать, то с Мэн Тин такого не случалось никогда. За несколько лет они практически полностью истребили популяцию диких лесных зайцев, и грозили перестрелять всех лисиц. И ведь Проводник чувствовал, что у женщины доброе сердце, она искренне пытается помочь людям, принести как можно больше мяса нуждающимся соседям, но при этом почему-то совершенно не думала о природе. Её бы энергию да в мирное русло, но нет. Её муж же всегда следовал за ней, никогда не останавливал и чувствовал гордость за возлюбленную, когда та методично уничтожала лесную фауну. Они не понимали, глупые, что на следующий год им просто не на кого будет охотиться, что популяция зайцев на грани, а с ними и хищных животных, которые тоже зависели от мелких грызунов. Оставшись без добычи в будущем, люди скорее всего призовут Проводника, но он не умеет создавать зайцев! Он делал предупреждения: обрушивал ливень сразу, как только они появлялись в лесу, насылал ветер, а однажды даже снег летом! Его ручная стая волков угрожающе выла в лесу, распугав остальных охотников, но только не легендарную пару. Всё было бесполезно. И тогда Проводнику не осталось ничего, кроме как остановить их самым радикальным способом. В тот день ветер поднял такую пыль, что охотники не могли выбраться из леса, так как вообще ничего не видели. Потом, когда пара окончательно заблудилась, пошёл снег, дождь, крупный град. А затем на обессилевших охотников напала стая волков Проводника.       Древний Ли Канг предупреждал ученика, что тому, возможно, придётся столкнуться с непростыми решениями в жизни, но смерть охотников старец до сих пор не мог себе простить. Это он оставил сиротой мальчишку. И если раньше он старался много об этом не думать и не размышлять, то теперь, увидев собственными глазами сироту, рассмотрев следы от побоев на худеньких ручках, поняв, насколько была тяжела у того жизнь, мысли о своей ошибке, как он считал, снова обрушились на него. Ему нужно было придумать другой способ спасти животных леса, но вместо этого он просто лишил жизни охотников, лишив ребёнка родителей, а теперь собственноручно забрал у него ещё и любимого друга.       Юный Истинный Наследник пришёл в себя уже в небольшом каменном домике. Он молча выслушал своего будущего наставника и как-то сразу по-взрослому принял, что хоть и останется в живых, но никогда не увидит родных и близких. А когда выйдет в люди после смерти самого Го Канга, то вряд ли его кто-то узнает. Хотя сам Проводник понимал, что тут определённо возникнут проблемы, ведь ему было уже 110 лет, и если он проживёт, как и его предшественник до 130 лет, то через 20 лет Ибо будет всего лишь 30, а это значит, что узнать его не только могут, но и, скорее всего, узнают. Тем более сирота Сяо. Ещё и учить Ван Ибо предстояло в усиленном режиме, ведь времени оставалось катастрофически мало. Всё изначально пошло из вон рук плохо и неправильно, и Проводник очень переживал. Ему понравился его ученик, чем больше он того узнавал, тем больше проникался уважением.       Го Канг корил себя, что пропустил любовь мальчишек, что не обратил внимания на то, что его будущий подопечный так сильно влюбился. Го Канг обязан был следить за мальчиком с рождения. Но Ван Ибо был отпрыском правящей семьи, и Проводник был уверен, что с мальчишкой ничего плохого не случится. Он активно приглядывал за ним лет до 5, а потом так сильно сосредоточился на восстановлении хрупкого природного мира, что за мальчиком хоть и наблюдал, но изредка и не тщательно. И вот теперь пожинал плоды своего легкомыслия. Зарубить на корню зарождающуюся любовь — вот что он должен был сделать. А теперь мальчишки влюблены по-настоящему, и помочь им справиться сможет только время. Он тайком проверял возлюбленного своего ученика, находил его в пространстве, чувствовал эмоции, снова и снова поражался силе духа мальчишки и той любви, которую тот продолжал носить в своём юном сердце, несмотря на то, что для него, как и для всех людей, Истинный Наследник был мёртв. Последний же, хоть и был жив, но выглядел хуже мертвеца: потухший взгляд, равнодушие ко всему. При этом мальчик внимательно слушал учителя и действительно старался, понимая и принимая свой долг. Помимо учёбы они содержали свой мирок в чистоте и порядке, вели хозяйство. Но вот эта тоска… — Знаешь, Ибо, — не выдержав, сказал как-то старик, — ты ведь сможешь о нём заботиться. О мальчике. Сможешь сделать так, например, чтобы его не трогали дикие звери в лесу. — Правда? — внезапно оживился Ван Ибо. — Правда. Если будешь хорошо учиться, то при желании быстро научишься находить его в пространстве и чувствовать его эмоции. Сможешь оберегать его. Правда, от действий людей ты его не спасёшь, но я научу тебя делать так, чтобы его не погубил лес. Хочешь? — Я ХОЧУ! — воскликнул Ван Ибо, и старик наконец увидел в его взгляде заинтересованность.       С тех пор они так и жили: Ван Ибо, как губка, впитывал себя знания и надолго уходил в медитацию. Он был замечательным учеником, талантливым. Даже сам Го Канг не мог столько посвящать себя слиянию с природой, как это делал юный Проводник. Старик знал, мальчишка делает это чтобы чувствовать друга. — Ибо, ты должен не только упиваться эмоциями своего друга, но и пытаться чувствовать других, — наставлял старик. — Я так и делаю, учитель, я тренируюсь на других. — Не забывай про животных. И не переусердствуй с людьми, тебе они не настолько важны. Не увлекайся! — Я стараюсь, учитель.       Ибо делал потрясающие успехи, Го Канг очень гордился им. Парень вырос, стал к тому же очень красивым и статным. Он вообще не был похож на Проводника, как будто Боги перепутали его с кем-то. Вот Истинный Наследник — да! Он и Проводником был потрясающим, но вот так запереть его на всю жизнь в горах до старости в одиночестве казалось чем-то ужасным и неправильным. Но парень не жаловался. Учился, медитировал да к тому же пытался заниматься физическими упражнениями: много плавал в их маленьком горном озере, бегал с волками, каждое утро просыпался с рассветом и делал зарядку.       В день своего совершеннолетия Ибо нервничал. С того дня вроде ничего не изменилось, но он стал немного дёрганым. Старик дураком не был, он понимал, что скоро 18 лет исполнится и Сяо Чжаню, и Ибо, хоть и желал возлюбленному хорошего замужества, но побороть свою тоску и ревность не мог. Не облегчал ситуации и сам Сяо Чжань. Его тоска и боль никуда не уходили, любовь, хоть и не полыхала ярким костром, но продолжала тихонько мерцать в юном сердечке маленьким горячим угольком, и, конечно же, Ван Ибо это чувствовал.       Примерно за два месяца до дня рождения Сяо Чжаня, дату которого они конечно же знали, Ван Ибо вдруг сильно забеспокоился. Сначала Го Канг не придал этому особого значения. Потом понял, зря не придал, что-то явно происходит. Тогда старец, уйдя в медитацию, отыскал Сяо Чжаня, и вот тут занервничал уже он. Парень страшно боялся. Боялся очень сильно и интенсивно. А вместе с ним, видимо, боялся и юный Проводник. Так продолжалось почти два месяца, и вдруг резко страх пропал, и в душе парня поселилось умиротворение. — О чём ты думаешь, Ибо? — спросил тогда старец ученика. — Я думаю, что он выходит замуж. Ему нашли избранника и, судя по всему, теперь он спокоен. Я думаю, что муж хороший, раз А-Чжань успокоился и перестал волноваться.       А вот Проводник так не думал. Восемь лет непрерывной тоски, боли и нежной любви, которые, кстати, и сейчас никуда не делись, просто их заглушила какая-то решимость в душе и предвкушение. Мудрый старик чувствовал: что-то не так. Это радостное предвкушение вместе с продолжающей тлеть любовью и горем утраты смущало Проводника. Нет, в словах Ибо логика была: пока парню выбирали жениха, он нервничал, а как узнал за кого его выдадут, успокоился. Но так просто не бывает. Если честно, старику было даже немного обидно. Неужели, узнав, что партия выгодная, Сяо Чжань тут же успокоился и попытается теперь забыть возлюбленного? Проводник не поверил и решил: он отправится в столицу и выяснит, за кого отдают замуж Сяо Чжаня. И если там действительно взаимопонимание между будущими супругами, то он расскажет об этом своему ученику и попытается помочь Ибо начать новую главу своей жизни, сосредоточившись на обязанностях Проводника.       И вот лучше бы не ходил. Во-первых, годы ну совсем не те для таких длительных походов, и он очень устал; во-вторых, по возвращении учителя, Ибо сразу почувствовал его настроение. От парня ничего нельзя было скрыть. — Ты ходил в столицу узнавать о свадьбе А-Чжаня. Что узнал? — вот так сразу раскусил учителя ученик. — Его действительно отдают замуж. — За кого? — За твоего брата, Ибо. Он станет четвёртым супругом Ван Гуанмина. На глазах Ван Ибо выступили слёзы. — А-Чжань достоин большего, — сквозь слёзы прошептал он. — Ибо, послушай. Народ хоть и ненавидит твоего брата, но говорят, что он хорошо относится ко всем своим супругам. Сяо Чжаня всю жизнь били, а теперь его не будет никто трогать. Замужем парню будет лучше. Я слышал, на базаре говорили, что тётя снова поколотила его за то, что ноги в лесу ободрал перед свадьбой. — Это дурость какая-то, А-Чжань хорошо ориентируется в лесу. Как он мог ноги ободрать? — Говорят, что ягоду какую-то искал несколько месяцев. Лазил вглубь леса, в самую чащу. — Нашёл? — Говорят, нашёл. И был счастлив. — Что там за ягода такая в чаще. — Не знаю. Там вообще мало какая ягода растёт. И ничего съедобного точно нет. Сплошная волчья ягода. — Волчья ягода? — Ван Ибо внезапно побледнел. — Ну да, не знаю, что там может ещё расти. Но она же не съедобная, так что явно не за ней. — Учитель… — прошептал парень. — Я знаю, зачем А-Чжаню волчья ягода. — И зачем? — удивился старик. — У А-Чжаня есть рецепт яда, учитель. Я сам видел, я его даже помню. И там нужна как раз волчья ягода. Вот поэтому он резко успокоился. Он нашёл её в чаще. Учитель, он не выйдет замуж за моего брата. Он собирается отравиться. *** — Сегодня мы собрались, чтобы связать узами брака… — начал громким звучным голосом говорить глашатай правящего рода. Сяо Чжань привычным отрепетированным движением открыл бутылёк с ядом. — Проводник!!! — громко крикнул кто-то в толпе. — Проводник идёт!       Сяо Чжань замер. Зачем идёт Проводник? Ведь его не звали? Он пришёл впервые с тех пор, как увёл за собой Ван Ибо. Сердце бешено забилось. Тем временем Проводник поднялся на помост. — А ты вырос, мальчик! Стал таким красивым! — не обращая ни на кого внимания, сразу обратился он к Сяо Чжаню. — Зачем ты пришёл, Проводник? Мы не звали тебя! — громко сказал Истинный Правитель, сжав от напряжения кулаки. — В глубине души ты знаешь, зачем я пришёл, Ван Вэйхуа. Много лет назад ты не отдал Богам свою возлюбленную, не побоявшись гнева Богов и подвергнув опасности народ ради своей любви, за что и поплатился, потеряв сына. Но сейчас так просто отдаёшь его возлюбленного? Как думаешь, что чувствует сейчас Истинный Наследник, который вознёсся к самим Богам и стал подобен им?       «Истинный Наследник недоволен», — зашептал народ на площади. — Боги против этого брака! — громко, теперь уже обращаясь к толпе, сказал Проводник. — Истинный Наследник недоволен! Он разочарован решением своей семьи! Он разочарован решением приёмной семьи Сяо Чжаня! Мальчик принадлежит ему!       Проводник сурово посмотрела на членов правящей семьи, а следом на дрожащего Сяо Чжаня. — Я знаю, что ты собирался сделать, — обратился Проводник к Сяо Чжаню. — Предпочёл отравиться, чем принадлежать другому? — Я обещал Ибо, что выйду замуж только за него. Я не мог нарушить клятвы. — Отдай мне яд, дитя. Он тебе больше не понадобится. Истинный Наследник Богов ждёт тебя. Ты пройдешь тот же путь, что и он.       Толпа ахнула, когда Сяо Чжань робко протянул Проводнику бутылочку с ядом. Проводник жестом указал парню следовать за ним. — Даже не пытайся, наследник правящего рода, — вдруг громко сказал Проводник, когда сам он спускался с помоста, а Сяо Чжань ещё пока стоял на нём. — Не гневи Богов, Ван Гуанмин, не заставляй страдать народ.       Ван Гуанмин действительно кинулся следом за уходящими. Он хотел схватить за руку своего несостоявшегося мужа, правда, что делать дальше, он, конечно же, не продумал. Ненавистный брат, даже будучи мёртвым, снова вмешался в его жизнь, снова отобрал то важное, что было так необходимо Ван Гуанмину. Весь этот день он был как на иголках. Ему хотелось поскорее прижать к себе своего нового мужа. Он видел, каким несчастным выглядел Сяо Чжань, но у него была возможность доказать парню, что он лучше брата. Он бы заботился о своём супруге, любил его, окружил теплотой и лаской, тем самым вытеснив из сердца своего четвертого мужа его детскую влюбленность в Ван Ибо. Он был уверен в себе. Но что делать с этой уверенностью, когда парня, в которого он уже по-настоящему успел влюбиться, увели из-под носа? Наследника правящего рода прилюдно унизили, и народ теперь точно не станет воспринимать его всерьёз. Но он ничего не мог с этим поделать. Он не мог пойти против воли Проводника, который просто озвучил волю Богов и его брата. Который теперь кто? Тоже Бог, раз Проводник пришёл от его имени? Не ждёт ли теперь самого Ван Гуанмина наказание, не отомстит ли брат с небес?       Когда Сяо Чжань с Проводником шли через толпу людей, площадь тут же преобразилась. Народ радостно приветствовал Сяо Чжаня, как будто бы не обращая внимания, что вообще-то тот идёт с Проводником на жертвенный костёр. Парень же счастливо улыбался, и люди искренне благословляли его на союз с Истинным Наследником Богов и просили позаботиться о них с небес. Жертвенный костёр у помоста, про который уже все забыли, вдруг вспыхнул, и люди возликовали, от радости захлопав в ладоши. Ощущение счастья и умиротворения волнами разлилось по площади.       До убежища Проводника Го Канг и Сяо Чжань шли молча. Парень пытался задавать вопросы, но Проводник молчал. Он обдумывал, как теперь обернётся для них жизнь. Го Канг нарушил все мыслимые и немыслимые правила. Он уже пропустил влюблённость тогда ещё будущего ученика, хотя обязан был предотвратить это. Он потакал молодому Проводнику в его стремлении все эти 8 лет следить за своим возлюбленным, тем самым только всё усложняя. И вот теперь он вёл Сяо Чжаня в своё тайное жилище, где впервые за всю историю обычный человек узнает их священную тайну. Го Канг надеялся, что он не обрушит тем самым на них гнев Богов. Хотя кто знает, может он и не первый совершает такую глупость. Ну и что, что он не слышал о таком, но ведь Проводники существуют с момента изгнания людей в этот мир, и вполне возможно, что избранники Богов и в прошлом нарушали правила. Оставалось надеяться, что Сяо Чжань не выдаст их тайну, хотя он не мог никак её выдать, ведь без способностей Проводника ему не найти выход обратно из горного лабиринта. Но вот уже после смерти Го Канга влюбленный Ван Ибо вполне может отпустить Сяо Чжаня, если тот захочет уйти. Проводник был уверен, его ученик не сможет отказать своему любимому ни в чём, даже если тот захочет его бросить. Но сейчас этот возлюбленный уверенно шёл за Го Кангом лёгкой походкой, несмотря на неудобное свадебное ханьфу, полы которого приходилось подхватывать руками, чтобы была возможность спокойно передвигаться по узким лесным тропинкам. Сяо Чжань был спокоен и умиротворён, Проводник чувствовал это. Парень только немного испугался, когда услышал завывание волков в тёмном горном лабиринте, но зато потом, выйдя из темноты в небольшой мирок Проводников, не смог сдержать восторженного возгласа. Он поражённо оглядывался вокруг. — О Боги, как же здесь красиво! — воскликнул парень. — И вы здесь живёте? — Да, здесь жили все поколения Проводников, а теперь это и твой дом, дитя, — ответил Проводник. — Меня зовут Го Канг. Добро пожаловать домой, Сяо Чжань. Парень недоверчиво посмотрел на старца. — Мой дом? А я разве….       Но договорить Сяо Чжаню не дали подлетевшие к ним волки. Они ластились и к старцу, и к самому Сяо Чжаню, а тот по-детски обрадовался, когда суровые хищники позволили себя погладить. Парень звонко рассмеялся. А вот Го Канг нахмурился. Он был уверен, что, когда они с Сяо Чжанем придут домой, навстречу им сразу выйдет Ван Ибо. Но того нигде не было видно. Куда же он делся? Старик оставил Сяо Чжаня подождать его и поиграть пока с волками, а сам направился к домику. Ван Ибо он нашёл в его комнате, парень сидел на кровати, поджав ноги, и что-то бормотал себе под нос. — Ибо? Почему ты здесь? Я ведь привёл его, — взволнованно спросил старик. — Я боюсь… — Боишься? Но чего? — Я боюсь, что А-Чжань меня не простит и будет ненавидеть всю оставшуюся жизнь. — О чём ты говоришь, Ибо? Я не понимаю! Какая ненависть? Ты разве не чувствуешь, как твой мальчишка просто излучает вокруг счастье? Тебе не хочется посмотреть, каким он вырос? — Он думает, что я умер. Он уверен, что ты сожжёшь его на ритуальном костре! А я всё это время был жив, учитель! Он страдал все эти 8 лет, я же чувствовал, и вы чувствовали. Получается, я позволял ему страдать! — Послушай своего учителя, Ибо. Не ты выбрал эту судьбу, не ты виноват, что родился особенным, и тебя избрали Боги. Ты ведь действительно пожертвовал своей жизнью ради благого дела. Мир не сможет существовать без Проводников, и не твоя вина, что следующим родился именно ты! Но даже несмотря на то, что ты должен был откинуть мирскую суету и чувства, ты продолжал заботиться о своём А-Чжане. Сколько раз благодаря тебе его не тронула стая диких волков? Сколько раз ты сдерживал грозу и молнии, чтобы мальчик успел целым и невредимым добраться до дома? А сейчас ты нарушил все правила, уговорив меня забрать его, спасти он смерти! Ты ведь спас его, Ибо! Он ведь действительно стоял там, на помосте, с уже открытым пузырьком с ядом. Как он может тебя после всего этого ненавидеть? — Но ведь он страдал!!! — Но ведь и ты страдал вместе с ним! Ибо, повторю, это не твоя вина. Он не перестанет тебя любить! — Он возненавидит меня, как только увидит… — Ибо… — услышали они слабый дрожащий голос, и из-за двери показался Сяо Чжань.       «Ну конечно же, этот неугомонный мальчишка не смог спокойно постоять и подождать меня», — подумал Проводник, тяжело вздохнув.       Ван Ибо застыл, так и оставшись сидеть на кровати, обхватив руками колени и низко опустив голову, боясь посмотреть на Сяо Чжаня. — Ибо… Это ты? Правда? Это ведь ты, да?       Сяо Чжань был очень бледным, и Го Кангу показалось, что парень сейчас точно упадёт в обморок. Но вместо этого Сяо Чжань заплакал. Он кинулся к Ибо и упал перед ним на колени. — Как ты мог подумать, Ибо, что я смогу тебя возненавидеть? Неужели ты думал, что я способен на такие чувства по отношению к тебе! Я так люблю тебя, Ибо, так люблю! Как ты можешь говорить про ненависть? Юный Проводник, наконец, поднял свои полные слёз глаза на возлюбленного. — Ты такой красивый, А-Чжань… Такой красивый… А я так скучал… — шептал он, пока слёзы градом катились по его щекам. — Это ты красивый… Как ты вырос, прекрасный Истинный Наследник Богов! Ты такой… Мой Ибо… — Твой, А-Чжань! А ты мой! — Твой, Ибо… Я только твой! Навсегда! И я тебя не ненавижу! Я тебя люблю, и я так рад! Я так рад!       Ибо буквально скатился с кровати и, приземлившись на колени рядом с Сяо Чжанем, крепко обнял его. Так и оставил их Го Канг, обнимающихся и рыдающих друг у друга в объятиях.       Старик снова сидел на крыльце домика и по-прежнему не знал, как быть. Он смотрел на догорающий жертвенный костёр, на котором сжёг целую корзину фруктов, в надежде задобрить Богов, чтобы они простили его вольность, а заодно, чтобы люди в столице увидели дым костра и поверили, что Сяо Чжань отправился на небеса. Вот что теперь делать с этими двумя? Так-то конечно пусть живут вместе, только вот теперь нужно их поженить. У Проводников были два специальных штемпеля с эмблемой Метки Истинного Наследника и Метки первого супруга. Остальные Метки были им не интересны, и Метки наследников семей, их первых жён, и даже Метка наследника правящего рода не имели для Проводников ценности. Так же только Проводники знали рецепт специальной краски, которая наносилась на кожу при прижигании и сохраняла цвет на всю жизнь: синяя — для Метки Истинного Наследника Богов и его первой супруги или супруга, и коричневая для всех остальных. Эту краску они периодически передавали людям. Сам свадебный ритуал был простым: сжечь на жертвенном костре подношения Богам в виде овощей и фруктов, объявить супругами, а после первой брачной ночи, осмотреть избранника наследника и официально засвидетельствовать перед Богами, семьёй и людьми, что слияние тел состоялось, и мужчина овладел своей супругой или супругом. Потом поставить Метку. Так что Го Кангу не составит труда всё это провернуть. Уже давно стемнело, а парни всё не выходили из домика. Го Канг тихонько прошёл в комнату Ван Ибо. Сяо Чжань лежал на кровати, всё ещё в свадебном облачении, и спал. Сам Ван Ибо стоял на коленях перед кроватью и гладил по голове своего возлюбленного, что-то еле слышно нашёптывая. — Он меня любит, — прошептал счастливый Ибо и улыбнулся. — Конечно, ну как ты мог усомниться? — покачал головой Проводник.       На следующий день трое мужчин собрались за скромным завтраком и серьёзно поговорили. Го Канг рассказал Сяо Чжаню всё об истории Проводников. Парень с готовностью согласился остаться жить в их маленьком мирке, без права выхода во внешний мир. Так же решили, не затягивая, провести брачный ритуал. Правда у Ван Ибо не было свадебного ханьфу, да и Сяо Чжань не хотел выходить замуж в том облачении, в котором его вели к Ван Гуанмину. Сам Сяо Чжань, оказывается, отлично умел шить, и он смог бы сотворить для церемонии одеяния, но у них не было красной ткани. А чтоб её заполучить, необходимо было дождаться, когда люди позовут Проводника, а он в качестве даров Богам попросит ткань. Так и решили поступить: дождаться даров, а потом и пожениться. А до этого парни обещали себе быть целомудренными: ведь если они сольются телами до свадьбы, Сяо Чжань перед лицом Богов станет простым наложником, и Проводник не сможет поставить ему Метку первого супруга. Хорошо, что поцелуи не считались слиянием, чем эти двое потом нагло пользовались.       Сяо Чжань настойчиво предложил взять на себя хозяйство, пока Проводники занимаются своими непосредственными обязанностями. Он так рьяно принялся исполнять задуманное, что и Го Канг, и Ван Ибо скоро стали ощущать себя так, будто наняли огромный штат слуг. Парень оказался невероятно энергичным: Го Канг мысленно сравнивал его с Мэн Тин, а Ван Ибо смеялся, говоря, что тот остался тем же егозой, каким был маленьким мальчишкой. Очень скоро о скромных трапезах остались одни воспоминания. Сяо Чжань из ограниченного набора продуктов умудрялся сотворить пиршество. Он также заваривал потрясающий душистый чай, без которого Проводники не мыслили теперь своей жизни. Домик засиял чистотой, и не то чтобы они раньше не поддерживали порядок, но сейчас всё стало уж совсем идеально. Волки теперь абсолютно не обращали внимание на Проводников, а как приклеенные стройными рядами носились за Сяо Чжанем, и, кажется, даже не поспевали. То тут то там раздавался заливистый смех, слыша который, Ван Ибо расплывался в такой счастливой улыбке, что кажется сами Боги бросали дела, чтоб полюбоваться влюбленным Проводником. В их уютном мирке поселились умиротворение и любовь. Правда, в первый же день эти двое умудрились поссориться: не смогли поделить кровать. Ван Ибо настаивал, чтобы Сяо Чжань спал на кровати, а он будет спать на полу, а тот, наоборот, ни в какую не хотел, чтобы Истинный Наследник и Проводник спал где-то, кроме как на кровати. Препирались полночи, пока к ним не зашёл Го Канг и не стал угрожать, что сам ляжет на пол, а их разгонит по кроватям в разные комнаты. А вообще, вроде два умных взрослых человека, могли бы сообразить, что можно спать на полу по очереди. В результате, на полу спал Сяо Чжань потому что в прошлую ночь уснул на кровати первым.       Сяо Чжань и Ван Ибо и правда вели себя очень целомудренно, и, кажется, их это и не напрягало вовсе. Молодой Проводник днём честно выполнял свои обязанности, продолжая учиться, а Сяо Чжань просто купал его в своей нежной заботе. Перед сном для Ван Ибо всегда была готова горячая вода для омовения, для Го Канга, кстати, парень готовил её тоже. При этом он собирал какие-то травки в их небольшой роще и их отвар добавлял в воду, которая становилась действительно волшебной: снимала усталость с тела, а аромат заставлял забыть о тревогах на душе. Перед сном парни расчесывали друг другу волосы, а потом Сяо Чжань неизменно пел для Истинного Наследника колыбельную. Ван Ибо любил засыпать, лежа головой на коленях парня, пока тот пел и нежно перебирал чёрные, как смоль, прядки волос любимого. Лишь убедившись, что возлюбленный уснул, Сяо Чжань оставлял его и перебирался на своё ложе. Ван Ибо совсем перестал нервничать, блаженная улыбка теперь не сходила с его прекрасного лица. Все были счастливы.       Только через полтора года люди призвали Проводника. Конечно, Го Канг мог постараться и специально обрушить на столицу ливень, или наоборот иссушающую душу и тело жару. Но Проводники никогда не пользовались своим могуществом во вред людям и себе во благо. Поэтому влюбленные терпеливо ждали. Все эти полтора года были самыми счастливыми для старого Го Канга. Его дети — так он называл Ван Ибо и Сяо Чжаня — были счастливы, а он был счастлив вместе с ними. Но ливни, которые обрушились на их мир, действительно, вызвали огромные опасения. И даже если бы люди не призвали Проводника, ему и его ученику пришлось бы вмешаться в любом случае. Избранники Богов не были всемогущими, они оба сделали, что могли, но в этот раз пострадало очень много людей, а также флора и фауна их мира. Люди же, хоть и успели собрать достаточно хороший урожай, потеряли очень много запасов, которые просто подтопило водой, и теперь они были безнадёжно испорчены. На фоне этого всего, требование принести в жертву Богам различных тканей, показалось людям спасением, они благодарили Богов за то, что те не выбрали более дорогой платы, ведь сейчас, на пороге голода, люди не готовы были отдать скудные запасы овощей и мяса. Когда Проводник попросил именно красную ткань, люди, не допускающие возможности, что на самом деле Истинный Наследник и его возлюбленный живы, всё же решили, что ткани Боги просят для проведения церемонии именно их бракосочетания. О чём они и спросили Проводника, и тот ответил кивком головы. Народ, истощенный тяжёлым трудом и голодом, воспринял эту новость, как предвестника предстоящей счастливой жизни.       Даже через полтора года непрерывного пребывания вместе Ван Ибо и Сяо Чжань не растеряли трепетного отношения друг к другу. Го Канг поражался, насколько эти двое дополняли друг друга: уравновешенный, спокойный Ван Ибо и озорной, неугомонный Сяо Чжань. За год они стали ещё прекраснее, от их пары невозможно было оторвать глаз. Го Канг искренне любил их. Свадебная церемония между Ван Ибо и Сяо Чжанем прошла, конечно же, в очень домашней обстановке. — Ибо, пожалуйста, продолжай… Всё хорошо… — простонал Сяо Чжань, когда Ван Ибо, тяжело дыша от накатившего невероятного возбуждения, толкнулся в его девственный вход и замер. — Тебе не больно? — Нет. Продолжай! И Ван Ибо, навалившись сверху на своего возлюбленного, начал двигаться. — Как же это хорошо! Как же замечательно принадлежать тебе, Ибо… — стонал Сяо Чжань. — Ты мой, А-Чжань! Мой! Только мой! — практически рычал Ван Ибо, уже не в силах сдерживать себя, всё сильнее и сильнее ускоряясь. Его движения становились более грубыми и жадными. — Ибо, Ибо, мне так хорошо… — по щекам Сяо Чжаня текли слёзы, он в кровь кусал свои губы и стонал всё громче и громче, не в силах сдерживать себя. Парень сходил с ума от счастья. Теперь он принадлежал тому, кого любил больше жизни. Он был счастлив. Никто и ничто больше не сможет разрушить их союз, они стали супругами перед Богами.       Сяо Чжань стал первым мужем не только Истинного Наследника Богов, но и Проводника. Никогда до этого те не имели законных супругов, по крайней мере, ни в одной из рукописей предыдущих избранников Богов об этом не упоминалось. На утро после церемонии, Го Канг осмотрел Сяо Чжаня, и, засвидетельствовав произошедшее слияние тел и душ, поставил тому на запястье Метку первого супруга Истинного Наследника Богов. Синий знак красовался теперь на запястье вчерашнего мальчишки-сироты, которому родные готовили роль только четвертого мужа. Ван Ибо был счастлив: его любимый принадлежал ему, Метка тому доказательство. В тот день он обнимал мужа, а тот в ответ не только не пытался хоть немного отстраниться, а наоборот, со счастливой улыбкой прижимался и подставлялся под нежные ласки любимых рук и губ. Го Канг засел в комнате и погрузился в медитацию, предоставляя молодожёнам полностью насладиться моментом. Вот только ближе к концу дня он почувствовал: что-то не так.