Семейные ценности

Этим утром первой в доме проснулась Мэри. Солнечные лучи коснулись её век, она открыла глаза и, потянувшись, посмотрела на сопящего рядом Дага. В комнате было свежо, Мэри прикрыла мужа сползшим одеялом и встала. Накинув плед, вышла из комнаты и спустилась по лестнице. Было в этих ранних пробуждениях нечто волшебное. Заварить чай, выйти на крыльцо и насладиться тишиной и прохладой утра. Минуя коридор и столовую, Мэри вошла в кухню. Эту комнату домочадцы посещали редко: обычно она находилась во власти слуг. Распахнув дубовую дверцу, хозяйка вынула из маленького шкафчика баночку чая. Она открыла её и прислушалась к высвободившемуся аромату. Мэри закрыла глаза и оказалась где-то на вершине азиатского хребта, ощущала разливающийся по всему телу солнечный свет и щекочущую пальцы траву под ногами. Веяло лёгким ветерком, а где-то там вдалеке шумели волны рокочущего моря. Вот, пожалуй, откуда у Стида возникла жажда приключений. К чаю он всегда относился с неким трепетом, доходещего порой до благоговения: несмотря на дороговизну, всегда находил и покупал самый лучший напиток, привезённый со всех уголков света, не подпускал к нему слуг, а заваривал сам. И что-то было в его чае, что было трудно уловить и описать словами, какая-то особая глубинность, бутон вкуса, раскрывающийся неведомым образом, стоило лишь Стиду к нему прикоснуться. За время, проведённое в браке, Мэри разучилась ценить это чудное умение мужа, но теперь даже скучала по нему. Ни у прислуги, ни у неё самой никогда не выходило так заваривать чай, сколько бы стараний не было затрачено, и со временем их просто перестали прилагать. Признаться отчего то было совестно, но в этом плане она немного завидовала Эду. Входная дверь скрипнула и Мэри встала на пороге. Утро стояло хрустальное: ночная прохлада, не уступившая пока дневному зною, отрезвляла туманную со сна голову, насекомые, невидимые музыканты, напевали свой старый мотив, а весь дом будто утонул в окружившей его зелени. Картина эта показалась Мэри столь сказочной, что возникло желание запечатлеть её на холсте и она не сразу обратила внимание на лежащий у ступенек конверт, придавленный изящной стеклянной вазой с букетом белых роз. От неожиданности Мэри вскинула брови, но тут же опустила и даже немного нахмурилась , выражая настороженность. Она поставила чашку на небольшой столик возле двери, перешагнула порог и, приподняв вазу, взяла конверт в руки. Каллиграфическим почерком на нём было выведено: «Дагу и Мэри». Возможно, ей и следовало подождать, пока муж проснётся и распечатать письмо вместе с ним, но овладевшее ею любопытство не позволило поступить таким образом. Мэри вскрыла письмо и принялась читать. Написано же там было следующее: Дорогие Даг и Мэри! Прошу простить меня за очередное появление в вашей жизни, но будучи вынужденным пришвартоваться в порту Барбадоса в связи с необходимостью пополнения припасов, я не мог не поинтересоваться вашим благополучием. Мне бы не хотелось упустить возможность повидаться с детьми и вами и познакомить со своим спутником жизни, но идея явиться без приглашения показалась крайне невежливой. Не возражаете ли вы против нашего визита? Ответ прошу оставить на этом же месте вечером. В полночь мой служащий заберёт его и передаст мне. Ещё раз прошу прощения, если доставляю вам неудобства. Цветы оставляю в качестве извинения. Ваш Стид Мэри прикрыла раскрывшийся рот рукой и перечитала письмо ещё раз. Стид! Жив! Здесь! На Барбадосе! Мэри не думала, что когда-нибудь обрадуется очередному появлению бывшего мужа, но что же плохого в визите старого друга? Распрощались они на весёлой, даже торжественной ноте, искренне желая друг-другу счастья. Узнать, как всё-таки сложилась его судьба было бы как минимум любопытно. Вот только как на это отреагируют Даг и дети?

***

Ждать пробуждения мужа пришлось недолго. Меньше чем через час на втором этаже послышались шаркающие шаги, и супруг показался в лестничном переплёте с младенцем на руках. - Доброе утро, милая. - Доброе утро, дорогой. Чай будешь? Ещё через полчаса выбежали Альма и Луис и потребовали блинов с джемом. Новость Мэри решила преподнести за завтраком. - А ещё там было много-много рыб! Такие красные и синие. А потом появился корабль. Корабль под водой! - Луи завороженно рассказывал о своём сне. - А на борту кто-то был? Корабль пиратский? - Альма любила сказки брата и сама часто рассказывала их ему. Такая дружба не могла не радовать родителей. - Людей не было, но флаг пиратский! - Как забавно, милый, что такой сон тебе приснился именно сегодня, - три пары глаз разом обратились к Мэри. - Почему же, милая? - женщина вздохнула и отложила приборы. Она встала из-за стола, вышла из обеденной и быстро вернулась, держа в руках листок бумаги, моментально приковавший взгляды всей семьи. - Мэри, что это? - Я обнаружила его на крыльце когда встала, - она прочистила горло и зачитала содержимое письма. На пару секунд в комнате повисла мёртвая тишина. - Папа приплывает! - воскликнула Альма - Папа приплывает! - вторил ей Луи. Дети вскочили из-за стола и стали прыгать вокруг него, распевая: «Папа! Папа!» Мэри не ожидала такой радости с их стороны, учитывая холод первой встречи. Но тогда обиды были отпущены, да и прошёл уже целый год. Они успели соскучиться. Даг же, как и стоило предполагать, не выразил такого энтузиазма, но улыбался, глядя на детей. - Ты не против? - обратилась Мэри с неловкой улыбкой к нему. - Он их отец. Имеет право, - Даг подошёл к ней и поцеловал в макушку, и Мэри подумала, как хорошо, что сегодня она пила самый обычный чёрный чай с двумя ложками сахара.