Достучаться до небес

Под смены эпох бригадиров:

— Адриано Челентано — Il tempo se ne va

      Пчёла много раз говорил себе «никогда». Никогда не жалеть, никогда не растрачивать себя по пустякам, а тем более никогда не передёргивать из-за женщин, которым искренне хотелось, чтобы он страдал. У Пчёлы нет времени на мелочи. Но Софа идеальный план Пчёлы нарушила. Умело сыграла на том, что ещё осталось настоящего в его душе, а потом резво закружила голову. Вольно или невольно? Этого Пчёле не понять, но Софа действовала по старой схеме, на которую он повелся. Софа торжественно клялась, что не нужны ей никакие отношения и она — та самая кошка, которая гуляет сама по себе, но загадочности хватило ненадолго. Не получалось друг на друга не оглядываться и не искать встреч. То ли Пчёла глаза открывать начал, то ли Софа устала бежать от судьбы, то ли эта самая судьба-злодейка прикалывается…       Обещаний громких никто не требовал, звёзд с неба никто не ловил, но тайные встречи Вити и Софы становились длиннее, ночи темнее, а объятия теплее. Софе вовсе никуда не хотелось бежать от Пчёлы, она не ревновала его к прошлому и не припоминала склонность, разлучившую их в юности. Мудрость это или житейский опыт в действии? Софа не задумывается об этом, а просто наслаждалась тем, что рядом с ней снова появился человек, который принимает её такой, какая она есть.       Чумой зеленоглазой.       Что же до самого Пчёлы? Он с каждым днём всё больше и больше убеждается в правильности слов Ёлки: новая пьеса играется по правилам золотой Софико. Что не смущает, но в бездействии Витя не сидел. Он укрепил свойскую коммуникацию с отцом Софы, он нашёл признание в глазах Тёмыча. Заменять его блудного папашу Пчёла не пытается, но само по себе пришло понимание того, что сын для Софы — и свет в окне, и самый важный на свете человек. Кто Пчёла такой, чтобы заявлять свою монополию? Давно ли перестал быть залётным, дядька-вожак?              Так или иначе, но сегодня Пчёла отменил встречу с Белым по причине того, что Софа отправила разумность будильника куда подальше. Не зря же её отец уехал с Тёмычем на дачу, где снег белее, а небо чище. Очень не хочется портить утро бесполезными речами. Тем более разговор Пчёлы и Саши, заранее обречен на один знаменатель — Кордону уготована незавидная участь. Софа своё мнение по этой теме при себе оставит и влезать в чужие дела не станет. Только слёзы Томкины припомнит. Ровно же вернулась из Дании к тому, чтобы увидеть, как жестоко досталось лучшей подруге.       А Пчёла дошёл до того, что пора выходить из укрытия. Чтобы это не значило. И чтобы Софа не сказала. Не сопли же они зелёные?       — Батя бы твой скажет нам, что всё не как у людей складывается, — задумчиво произносит Витя, перебирая пальцами тёмные пряди Софы. Когда-то они были длинными, а ныне едва спускаются ниже плеч. Из ладони ускользают. — Как у пчёл. Больных на всю голову.       — У меня раз было, что всё как у людей, — Софа спокойно лежит с закрытыми глазами и её желание подняться с постели равняется нулю. — Сначала весело и дружно, а потом муж объелся груш, и пути побега пришлось продумывать. Нет, Виктор Палыч, спасибо. Будем пчёлами. Это прикольнее.       — Прикольнее? Мы ж не клоуны, чтобы у Космоса и Лизки хлеб забирать, — хотя Пчёла допускает то, что со стороны его отношения с Софой выглядят комично. Как и в году в девяностом. Софуша и Витюша отрицают очевидное. — Нет, Соф, ты поняла, что я не шучу. До старости на свиданки бегать друг к другу будем?       — Куда ты бежать собрался, Пчёл? — Софа не делает поспешных выводов. На первом плане у неё другие заботы, а то, что Витя хочет перед близкими карты раскрыть, её будто бы и не радует. Если в юности стремительность после года дружбы с Пчёлой её не пугала, то сейчас Софа медлит. — Дело иметь с твоими тараканами только недавно легче стало. Я же этих паразиток по именам знала: Оли, Наташи, Кати, Светы. Нарядно!       — Да ты всю ораву честную «Дихлофосом» потравила, Софа, — как иначе объяснить то, что белый свет сошёлся клином на Софе, Пчёла не знает. Пускай и было в его душе, что и Софа вытеснить не могла, но дело с этой склонностью по-другому оборачивалось. Без огня. Всем на радость, а особенно Софе. Да и Оле тоже. — Нет, не бегу. Недавно плеваться в сторону твоего бывшего перестал. Для справки.       — Потому что уговор дороже денег, Витя, — Софа открывает глаза, приподнимается и снова роняет лицо на подушку. Пчёла вкрадчиво гладит её по спине, касается губами плеча и хочет, чтобы Софа отпустила прочь плохие мысли, но она в другом настроении. Следствие продолжается. — Мы договорились, что принимаем прошлое друг друга. С Ником мне общаться по душу сына. Что же до того, что ты никому не говоришь, но все догадались…       — Блин, а я так надеялся, что не заметят, — в мастера маскировки Пчёлу не запишешь. Маска аквалангиста не поможет. — С теплотой отношусь к косякам своим, а от тоски не сдохну. Ответ устроил?       — Принято, Витюш, — скромно уточняет Софа, прежде чем окончательно отбросить оковы расслабленности. — Живём так, как живём. Театральными эффектами мы свой круг не удивим. От нас этого насмотрелись. Я права?        — Безусловно, Софико, — Пчёла зарёкся спорить с Голиковой. Лучше сделать вид, что он со всем согласен. На этот раз. — У Лизки сегодня даты. Одна хорошая, а другая не очень. Поэтому Коса ещё два дня нигде не ждать.       — Витя, может, хватит трындеть про то, что твоя сестра удачно вышла замуж за Косматого? — Софа не понимала стремления Пчёлкина оградить Лизу от жизни, которую она проживает. И поздно, и бессмысленно. И Лиза не послушает. — Наслышана я, как ты их разводил. Бесполезно, Пчёл. Ты об этом хотел сказать?       — Я про то, что стареть бабы не любят, — Пчёла плохо прячет хитрую плутовскую улыбку. Софа его искренне смешит. Играется она с ним, как ребёнок, но он всё стерпит. — И, милая моя, не надо моего брата Коса Юрьевича принижать. Вот чего ты, дурная, хреновое что подумала обо мне?       — Слышишь, ты, брат-акробат… — Софка крутит в руках подушку, намереваясь запустить её в Витю. Но он уже успел прикрыться от неё одеялом с головы до ног. Витя в домике. — Нам с Лизой по двадцать семь. Где ты старость в глаза видел?       — Она меня подушкой задушить хочет, — Витя не унимается и продолжает подкалывать Софу из-под одеяла. Ему всё нравится и ничего не смущает, а Софа же с заметным усердием лупит его подушкой. — Старуха с косой, блять. На стреле не цепануло, так ты удушить хочешь? Хер тебе, чума!       — Дурак ты, Пчёла, какой ты несносный дурак! — запальчиво бросает Софа, скидывая с Пчёлы одеяло и сжимая его запястья тонкими пальцами. Мавр повержен и пленён. У него нет шанса избежать расплаты за свои слова, особенно когда зрачки у Софы лихорадочно блестят. Или так выглядит настоящее чувство? Беспокойство, искренность и… Любовь, в которую и Витя, и Софа с трудом верят. — Нельзя такую ерунду говорить, ни в коем случае нельзя. Не трепи языком!       — Нашла время пугаться, — Витя удивился тому, как настороженно Софа восприняла его шутливые слова, в которых не было ни капли истины. Сарказм не сработал. — В обед твои приезжают? Тогда, гроза возмездия, пакуй Тёмыча и лети к Лизке с Космосом. Я подтянусь. Чтобы виновникам хороших дат жизнь медом не казалась.       — Ты не исправим, Пчеловод, — Софа жадно целует Витю, насилу от него отрывается и встаёт с постели. Изящно потянувшись, она накидывает на себя белый махровый халат и почти что ощущает то, что готова к новому дню. — Встретимся в гостях и глаза по пять копеек?       — Хороша легенда, твою дивизию… — Витя понимает, что скоро ему нужно будет временно покинуть Софу. Она сама определяет ход пьесы, чему он препятствий не чинит. Но гордое подсознание не устраивает такое положение вещей. — А Тёмычу скажешь, что машинку новую Дед Мороз принёс. На здоровье.       — Волшебник на голубом вертолете от чистой души, — Софа чувствует, к чему клонит Витя. И ведь нет смысла в тайнах, когда всё предельно ясно. Просто отношения двух заблудших пчёл куда более основательны, чем когда-либо. — Мы договорились?       — Мать, ну… — Пчёла неосознанно выдаёт новое-старое обращение применительно к Софе, чешет себя по затылку и задумчиво хмурит брови. — Кто нам поверит?       — Поверят, — безапелляционно отвечает Софа, намереваясь покинуть спальню. У неё великие планы на день, и она больше не хочет поддаваться своей лени. И безалаберности Пчёлы тоже. — Шуруй за мной, Пчёлкин. Чайник на плите заскучал.       — Слушаюсь и повинуюсь, Софа Генераловна!       — Вот это я запомнила…       Через минуту на кухне заработает радио, разнося по квартире хрипловатый голос Челентано с вечной «Il tempo se ne va». Софа будет невпопад подпевать итальянцу, готовить яичницу с докторской колбасой и ждать из комнаты всё ещё сонного Витю. Он усядется за стол с мечтательным выражением лица и тут же стащит из вазы конфету, а его рыжеватые волосы будут по-мальчишески растрёпанными.       — Хватит хапать сладкое раньше времени! — говорит Софа назидательно, посматривая то на сковороду, то на Пчёлкина.       — Ты про себя или про «Птичье молоко», мать? — Витя ни на что не намекает.       — Ох, Пчёла, разливай чай, — попытка поверить в чудо ничтожна, но Софа не сдаётся. — Ты обещал слушаться. И повиноваться.       — Кто меня за язык тянул?..       Начинается новый погожий день. Софа надеется на то, что он не принесёт никому из её близких ничего дурного.

***

      Зимнее утро. Кухня, мягкий свет солнца, выходной. Какая красота.       Космос просыпается первым в доме. Он сам готовит дочери завтрак, нарезав сыр и щедро размазав на два куска хлеба с маслом красную икру. Аря довольна, а Лиза, проснувшись на час позже домашних, застаёт на кухне идиллическую картину: папа и дочь бодаются лбами, смеются и обнимаются. Никто бы не поверил своим глазам, увидев сурового и громогласного Космоса рядом с дочкой. Может показаться, что это не он вовсе, а какой-то неведомый человек и несуществующий. Где вся его тяжёлая космическая артиллерия? Но Лиза знает, что Кос очень любит Арьку и ни на кого бы в жизни её не променял. Она его самое слабое место. Доченька.       О себе Лиза не упоминает. У них с Космосом всё на ладонях написано: неизлечимые, два сапога пара, одна сатана. Но кто рискнёт осудить? Смельчаков не осталось. Время стирает имена и лица.       В пыль превращает…       — Что за барство на моей кухне с самого утра? — это у Лизы вместо «доброго утра, дорогие». Лиза хочет хоть на минутку показать, что в этой семье она отвечает за дисциплину. — Космос Юрьевич, тревога? Зайчонка балуете?       — У нас одна лапочка-дочка, — Кос тоже любит старые детские мультики. Особенно тот, который идёт на фоне по кухонному телевизору — про Волка и Деда Мороза. — Арь, скажи матери, что у отца есть деньги на еду.       — Мам, икра — это польза, — Аречка хочет показать матери, что папка хочет как лучше, а Космос шумно отхлебывает чай, чем невыразимо бесит Лизу. Обречённая гримаса на её лице не заставляет себя долго ждать. — И с… — Аря запинается, кидает взгляд на папу и всё-таки приветствует маму. — С добрым утром, мамочка!       — Моя ты радость, конечно, кушай, — Лиза целует Арьку в лоб и присаживается рядом. Кос наливает жене заварки из чайничка, придвигает ближе к ней хлебницу и маслёнку. Пора завтракать, мадам Холмогорова, раз муж настаивает. — Мне бутерброд кто сделает? Папка наш?       — Это другой разговор, алмазная, — голос Космоса звучит довольно и миролюбиво, потому что его девчонки рядом с ним.       Семья в сборе.       Ещё десять минут Аря развлекает родителей разговорами про любимые игрушки, про детский сад и скорую учёбу, а Кос с Лизой слушают и во всем с ней соглашаются. Их радует то, что сегодня суббота. Активность дочери тоже подвергнется метаморфозам: скоро Аря убежит смотреть любимых уток и притихнет. Через пять минут так и случилось, и Лиза с Космосом остаются вдвоём. Они молча потягивают чай, уткнувшись каждый в свою кружку. Но мыслями буравя друг друга.       — Ты дома? — первой разговор начинает Лиза. Она надеется, что сегодня Кос останется с ними. Никаких важных стрел и душеспасительных бесед с Белым вчера вечером у него не намечалось. — Или у нас есть другой план?       — Я все галочки поставил, — Космос готов начать перечисление. — Эскулап — пчёлкинский знакомый — сказал, что следующий сеанс у него в среду. За это время велел мне не бухать и меньше курить. Сказал ещё, что таким кадрам, как я, нужен воздух свежий и труд в огородах. Что скажешь?       — Поедем к Ёлке, она всегда ждёт рукастую подмогу, — Лиза рада тому, что новый врач заслужил доверие Космоса, но боязнь того, что это всё ненадолго, преследовать её не перестаёт. — Я на качельках посижу, а ты дрова порубишь. Потом можно и в баню. Только я там больше пяти минут быть не могу, задыхаться начну.       — Откачаю, я могу, — Кос скабрёзно усмехается и обхватывает Лизу всеми своими медвежьими объятиями. — Сомневаешься, алмазная?       — Мне известны твои способности, — но Лиза сама на это подписалась. — Кос, в тебе у меня нет сомнений. Мало нас Ёлка за аморалку прикалывала по юности?       — Скучно живём, мать, скучно, — чем ближе к тридцати, тем заразительнее зевать хочется. — Покусать тебя? — Кос заигрывает с женой изо всех сонных сил.       — Клыки сломаешь, — кокетничать Лизе лень. Поздно. — И, Холмогоров, какой же ты огромный… — на руках у мужа Лиза чувствует себя маленькой и защищенной. А она отнюдь не Дюймовка. Да и зубы с годами показывать научилась. — Задавишь. И кто тебе ребёнка будет воспитывать, а не баловать?       — Пошли побатонимся, — шутливый вопрос Лизы Кос оставит без ответа. Ничего общего с реальностью он не имеет. — Лиз?..       — Гришку Распутина с лица убери. Что за ёршик? — Лиза легко дотрагивается пальчиками до слегка щетинистых щёк Космоса и в знак недовольства кривит губы. — Я не знаю, кто сказал, что щетина тебе к лицу. Поклонницы из офиса?       — Все поклонницы тебя боятся, ведьма ленинградская, — Кос говорит без доли шутки. Ни одна зараза в офисе мимо него не пролетает. Знают, что у Космоса есть своя… красавица. — Особенно после того раза три года назад. Приехала, блин, разъяренная мать года, поднос с водкой чуть мне на голову не налепила и Людку в нокаут отправила своим гонором. Пчёла аплодировал. Каково?       — А какой с тобой будешь за столько лет совместной жизни, Космос? — вопрос у Лизы возник риторический. — Что выросло, то выросло. Вырастил. Сколько раз это уже выясняли?       — Вот нашла бы какого-нибудь питерского хмыря, так и говорил бы он тебе о том, чтоб место своё знала, — Коса воспитывали иначе, чем многих его сверстников, у которых тоже есть жёны, а ещё он хорошо помнит, как на его Лизу действуют запреты. — А я, Лизка, мудрый. И не жалуюсь.       — Московский хмырь, какие тебе могут быть конкуренты? — спрашивает Лиза без обиняков. Факт констатирует. — Повёлся. А сейчас, пожалуйста, дай дорогу, космическое чудовище!       — Куда намылилась? — Кос не намеревается отпускать Лизу. — Чё происходит с тобой? Лизкин?       — С Софой неделю не видались, а после, космонавт, жди с цветами и вином на нашем месте, — губы Лизы непроизвольно растягиваются в добрую улыбку, а в голубых глазах знакомо пляшут чертенята. Космос не даёт ей уйти, удерживая за руки, и ей тоже не очень-то и хотелось вырываться.       — Так и запишем, что в кровати, — Кос азартно подмигивает жене. Он её не удивил, но чем-то всё-таки сможет. Здесь и сейчас. — Запишем, потому что ты, мать, в последнее время многое забывать стала. И тебя с годовщиной нашей свадьбы, а ещё с днём рождения! Счастья, здоровья со мной вместе, долгих лет жизни…       — Чёрт, Кос! Космос!.. — внезапно в голове Лизы всё переворачивается. Или на место возвращается? И как она так закрутилась и заспалась, что забыла и про свой день рождения, и про седьмую годовщину их с Космосом брака? Не Лиза, а ёжик в тумане. — Приехали!       — Нет, чёртом не буду, — подшучивать над Лизой Космосу на этот раз совестно, потому что её растерянное лицо выдает разнообразную гамму эмоций. — Я крест ношу. Тем более, алмазная, двадцать четвертое января для меня святая дата.       — Ты чего молчал? И ребёнка молчать заставил? — Лиза смотрит на календарь и на мужа поочередно. Потом снова на календарь, который однозначно указывает на то, что сегодня ей исполнилось двадцать семь лет. Затем Лиза хлопает себя по лбу, оседает у Космоса в руках и вздыхает. — Как так-то, генерал?       — С каждым годом, жена, ты меня всё больше удивляешь, — Кос видит, что Лиза смущена, и потому щёлкает её по носу и невесомо касается губами виска. — С днём рождения! Ну, обними меня?       — Спасибо, Кос… — смущённо проговаривает Елизавета и прячет порозовевшее лицо на плече у мужа. Ей стыдно из-за того, что Космос и Арька помнят даты, а мимо неё опять всё пролетело. Суматошной кометой. — Семь лет — медная свадьба. Не спрашивай, откуда я это знаю. Поздравляю, космонавт!       — Мне бриллиантовую подавай, как минимум, — что-то подсказывает Лизе, что муж говорит без всякого юмора. Ему нужно всё и по максимуму. — Она же алмазная, кстати. В твою честь.       — Настроения отмечать нет, сам понимаешь, генерал, — Лиза прижимается к мужу сильнее, не желая его куда-то от себя отпускать… почти одиннадцать лет. — У меня все даты на дне рождении Арьки сомкнулись. Чего ты ещё ждёшь от меня?       — А я предполагал, алмазная, что ты не вспомнишь. Проходили через это, — на неделе Лиза была полностью погружена в работу — у неё сессия в самом разгаре, а Кос проводил своё время в спорах и разговорах о личности, виновной в бессознательном состоянии Фила. — Повеселились?       — Очень, но деваться некуда от тебя, — Лиза зарывается пальчиками в тёмную шевелюру Космоса, прислоняется лбом к шее, чем без слов даёт понять, как его любит. И это не глупая привязка юной девочки в розовых очках, а осознанное решение быть вместе с ним. — Тем более я уже много лет не играла в сбежавшую невесту.       — Я тебя в догонялки победил, — Космос не видит ничего удивительного в своём постоянстве по отношению к Лизе. — А теперь задание тебе дам, мать, праздничное…       — Оп, опять назвал меня матерью, — для Лизы всё встало на свои места. — Кос, колись, что ты задумал? Что я пропустила?       — Пока Арька тащит твой подарочный рисунок, беги к серванту и ищи-рыщи коробок, который я там спрятал, — Космос уверен в том, что подобные его заначки Лизе по нраву больше. И блеска самых драгоценных камней она достойна. — Задание понято?       — Опять награбленное, Космос? — спрашивает Лиза с азартом в глазах, зная, что муж не жалеет для неё ничего. И разговоры о том, что у неё есть всё, Космоса никогда не останавливали.       — Исключительно ради благородной цели, — сказал Кос, когда Лиза встала на ноги и неспешным шагом направилась в сторону гостиной. — Во имя любви, а то ты не знаешь, милая моя?       — Я верю тебе, Робин Гуд!       К особенным датам Космос всегда дарит Лизе украшения. На этот раз в миниатюрной бархатной шкатулочке её ждали золотые серьги с тёмно-синими сапфирами, к которым Лиза не могла остаться равнодушной: они изыскано оттеняли голубизну её глаз. А Кос просто радуется тому, что Лиза вынырнула из своего загруженного мирка, расцвела и лишний раз улыбнулась. Ему не нужно от неё никаких подарков, ведь важно то, что она с ним рядом, а Арька дарит им обоим трогательные рисунки со смешными женихом и невестой. Это папа и мама — у Ари сомнений нет. И она сама их главный подарок.       — Я видела, мама, что на фотке ты самая красивая принцесса, а папа в чёрном костюме, — Ариадна делится наблюдением насчёт свадебных фотографий родителей. Только у неё есть своя критика. — Только почему, папка, ты не в светлом, как принц?       — Отвечай, Космос, раз у дочери вопрос, — Аря пронзительно смотрит на Космоса, дожидаясь от него честности, а Лиза смеётся. Но заранее предполагает, что скажет Кос.       — Ёжик, твои папа и мама в тот день стали королём и королевой, как в твоих сказках, — Холмогоров спешит развеять сомнения дочери. — Принцы все мимо нашей мамы проскакали. Она сразу меня нашла, я-то её ждал. Куда им до нас?       — Не надо нам никого, — Аря соглашается с доводами отца, что Космосу чрезвычайно льстит. — Только ты, мама и я…       Добавить нечего.       Лиза не развенчивает сказку для дочери. Ведь она сама однажды поверила Космосу. Пряча лицо в лепестках роз, подаренных мужем, Лиза понимает то, что чувствует себя на своём месте. А то, что ждёт её семью завтра — это дело дня грядущего, с которым Лиза обещает себе совладать всеми возможными способами.       Сторговаться, вымолить.       Верить.       — Никогда не ассоциировал тебя с другими цветами, — доносится у Лизы из-за спины, и она ощущает, как её талию обвили крепкие руки Космоса. От него привычно пахнет табаком и одеколоном. Лизу окутывает этим грозовым облаком с головой. — Вот это ты, алмазная, и всё. А красные розы я терпеть не могу.       — Каждому своё, — для Лизы розовые розы — это символ любви. Не приятный жест на годовщину, а нечто большее. Необъятное. — Ты — моё, а я твоё.       — Тогда проведём спокойный день без катаклизмов? — Космос разворачивает Лизу на себя и прислоняет свой лоб к её лбу. Он замечает, что голубые глаза Лизы восторженно блестят. Космос рад быть причиной счастья своей жены. — С любимыми не расставайтесь… Мантру такую помнишь?       — Неизменные пчелиные придут вечером на чай, а дальше, Космос Юрьевич, нашу берлогу никто не потревожит, — Лизе по душе то, как скромно с годами начинают отмечаться разные годовщины.       — Какой прекрасный день!       — Я знала, под какой звездой надо родиться…       Телефон стал разрываться от поздравлений ближе к полудню. Звонили близкие: от добрых слов в адрес Лизы все сразу переходили к воспоминаниям о свадьбе. Ёлка и Юрий Ростиславович поверить не могли, что прошло семь лет — всё же было только вчера. Старшие Пчёлкины признались Лизе в том, что в день её свадьбы у них вся жизнь перед глазами пронеслась. Но главное, чтобы дочка здоровой росла и чтобы ещё через много лет Лиза и Космос также собирали поздравления. Вместе.       Витя и Софа — на правах свидетелей — обещали приехать на чай с коньяком, пусть и никаких застолий не намечалось. Подарков Лиза больше не ждёт, а у Космоса с Пчёлой для разговоров темы отнюдь не праздничные. Софе же просто хочется излить душу подруге. Именно поэтому она украла Лизу на прогулку, пользуясь тем, что Пчёлкин приедет к Холмогоровым ближе к семи.

***

             Софа по-детски радуется московской зиме. Большая тётя в норковой шубе, а ловит ладонями снег и с наслаждением вдыхает свежий морозный воздух. Такой стужи ей искренне не хватало в Дании, а вьюги королевства не идут ни в какое сравнение с тем, как заметает города в России. Настоящая сказка.       Впрочем, Софа вытащила Елизавету на прогулку в её же собственный день рождения не для того, чтобы о сказках рассуждать, а о наболевшем говорить, пока дети в снегу барахтаются. Потому что эта Павлова, которая давно стала Холмогоровой от ушей и до пяток, должна высказаться, а Софа в чём-то признаться. Не при мужиках рассуждать же о том, почему раньше трава была зеленее и ветер сговорчивее?       И у Софы есть для Холмогоровых новости. Она надеялась, что хорошие. Пускай и перевернулось всё в жизни Голиковой с ног на голову.       — Подумать только, Соф, семь лет со дня свадьбы прошло. И вместе сколько? Да я жизни без своего генерала не помню, как было всё не со мной, — Лиза нисколько не лукавит. Сначала Кос стал ей близким другом, а с возрастом обрёл и новые статусы. Незаменимые люди есть. — Ёлка раз сказала, что не того для меня мать хотела. Мол, Лизке бы спокойную жизнь. А я вопреки поступила. Всё по-своему сыграла.       — Мама твоя умной наперёд быть хотела, — Софка понимает, что про покойников либо хорошо, либо ничего. Но часто у неё не выходило не припоминать свою мать недобрым словом. — Моя тоже командир была. Зачем дочку слушать? Переломаем, а дальше сойдёт для сельской местности. Или жизни при кормушке. Пример, Лиза, перед глазами у тебя. Не вышел эксперимент. И с мамой всё получилось грустно. Холод там, где должна быть любовь к матери.       — С годами перестала жалеть, что мы с мамой не успели толком поговорить. Мне всё легче с отцом было, с тётками. Мелкая была для понимания того, кто была моя мама. А потом Кос нарисовался, Аря родилась и пазл сложился, — с взрослением дочери Лиза начала понимать свою мать. Всегда хочешь быть лучшей версией себя и внушить ребёнку стремление к лучшему. Только где оно это «лучшее»? И есть ли в нём смысл, если вокруг пустота? — И я маму отпустила. Папу тоже. Пусть не по их плану судьба моя сложилась.       — Моя так вообще из-под контроля вышла, — беседуя с Лизой, Софа наблюдает за тем, как Аря, Тёмыч и Таня Громова лепят снеговика на детской площадке, споря, из чего сделать нос зимнему созданию. Пока Тёмыч и Тата спорили, Аря решила вопрос единолично, найдя в песочнице первую попавшуюся ветку. Холмогоровский решительный подход. — Пчёлу в отставку отправила, но с Ником не ужилась. Сын отцу не ко двору: там другая тётя всем балом правит. Не срослось у Тёмыча с дипломатией, так и скажу ему. Всё потому что мне заезжего молодца припоминали.       — Не жалей, Софа, не жалей, — Лизе грустно из-за того, что Ник и Софа не смогли стать друг для друга надежной опорой, но жизнь подсказывает, что для её поколения разводы, скорее, становятся правилом. — Возьми Громовых: Карина говорит, что они друг друга не выдержали. Слава себе домохозяйку хотел. А у Карины свои планы на жизнь и взгляды на воспитание Таты. Под Новый год развелись. Сделали себе праздник.       — У Грома, что, Лизка, старая любовь к тебе не заржавела? — Софа в шутку проверяет эмоциональную устойчивость подруги. Помнила же земля московская, как Лиза нравилась своему однокласснику Славе, но из этой односторонней симпатии ничего не вышло. Спасибо Космосу!       — Типун тебе на язык, Голикова, то дела минувших дней, — Громов не был чужим человеком для Лизы, но она искренне уверена в том, что его чувства к Карине были и есть настоящими. Кто виноват, что не сложилось? Это лучше у самих Громовых спросить. — И сама посуди, как бы я смотрела в глаза Карине, если бы у Славки по моей вине шарики за ролики заехали? Как бы она мне дочь доверила?       — Ой, Лиза, всё, не мучу воду, тем более у тебя одна любовь, одна морковь, чему я лично очень рада, — если однажды Космос и Лиза перестанут быть единым целым, то Софа точно перестанет верить в существование настоящих чувств. — И нечего тебе дёргаться. Кос у тебя — мужик крепкий, из передряг выбираться умеет. Всё для тебя сделает. Ты ж в него веришь?       — Как в Деда Мороза, — Лиза отшучивается. В самом деле… Она очень верит в Космоса. Но до ужаса боится его неуязвимости и той вседозволенности, которая его окружает. — Пусть люди говорят, что хотят. Мы своим умом живём. Никого не просим советовать.       — Оно и верно, разберёшься с косовыми залётами сама, — Софка соглашается с Лизой, — а мне жучков брательника Пчёлы оставь. Знаешь, я тут поняла, что это моя канва, раз его ко мне метлой поганой гонит. Замужеств новых не надо, но с Витей тепло стало. Кого-то весной накрывает, а нас с жуком исключительно осенью. Тянет и всё. Без выяснения того, кто и кому чего должен.       — Всё к тому шло, Соф, а значит… Значит, дорогая, зачем-то так должно было произойти, — нельзя сказать, что Лиза удивлена тому, что слышит. Потому что Витя и Софа не зря кружили рядом весь минувший год. Трудно не догадаться, что они опять нырнули в ту же реку. Но за спиной уже другой груз проблем. И это совершенно новые отношения. — Прав был поэт. С любимыми не расставайтесь…       — Сначала думала, что похмелье после свадьбы Гелы не излечила, — именно в сентябре Софа поняла, что заигралась в дружбу с Пчёлой, чем себя и прокляла. — А теперь осторожно узнаем друг друга заново. Я учусь принимать то, что Ольга — это часть его биографии, но идеал оставим для чужой сказки. А сказки Пчёлу в сон вгоняют. Объяснила?       — Ещё бы, Соф, — Лиза уверена в том, что только Софа умеет справляться и держать на крючке Витю, но боязнь того, что они оба наломают дров, пугала. Ставки слишком высоки. — Но это ты его принимаешь, а ещё есть твой сын, который искренне привязывается к Вите. Вы и об этом думать должны. Помнишь, как грохотало?       — Помню, — своё личное пепелище Софа залечивала в Красноярске у бабушки по отцовской линии. Но и бабы Клавы уже нет на свете, и в старую квартиру путь заказан — там живут другие люди. — Хватит страданий. С оглядкой назад жить я не смогу. Мне здесь и сейчас надо быть.       — В этом ты права, Софокл, — помахав дочери рукой, Лиза без слов напоминает ей о времени и о том, что Тату пора вести домой, где её ждала бабушка. И дети спешно бросили снеговика, чтобы наперегонки добежать до Лизы и Софы. — Какие же у нас хорошие и понимающие дети, замечаешь?       — Обожаю это хулиганьё, — у Софы нет ни капли сомнений в том, что дети должны быть лучше родителей. Только вот на неё это правило не распространяется.       — Я беру девчонок и иду к Громовым, а вы с Тёмой идите к нам, — Лиза не может оставить Софу без чая и торта в честь хорошей даты. — И, Соф, Витя должен подъехать. Он как раз к трем часам обещал.       — Какая годовщина свадьбы без зачинщика свадебной драки? — Софа не имеет права умалять заслуг Виктора Палыча.       — Пчёла такие мероприятия не пропускает…       Лиза вместе с Арей и Татой уходит в сторону дома Громовых, а Софа терпеливо дожидается, пока сын нарисует для неё снежного ангела. Артём делает это с усердием, с головы до ног извалявшись в снегу, и Софа не собирается ему мешать. Этот ребёнок точно рожден для русской зимы. Он нырнул в неё без опаски и страха замёрзнуть. И теперь Софа тоже не боится холодов. С ней рядом её неунывающая маленькая семья, а что же до остального…       Всему предстоит испытание и льдами, и жарой. Даже сердцу, которому не прикажешь.       — Мама, а вон Пчё-о-о́-ола приехал! — заметив знакомую иномарку белого цвета, Артём спешит встать на ноги и потянуть мать за руку. — Он мне тачку обещал показать. И тачку дяди Коса. Мам!..       — Пошли, раз такое дело, — Софа не может отказать сыну. Тем более в том, что мальцу наобещал Витя. — Будет тебе тачка.       — Ура!..       Пчёла приветливо машет рукой Софе и улыбается. Она посылает ему такой же непринуждённый взмах ладони, Тёмыч бежит навстречу первым, а небо над ними вдруг дарит робкий запоздалый луч солнца. Этот знак не остаётся незамеченным Софой. Она умело считывает намёки судьбы. Злодейки или всё же великой устроительницы?       Лучше не придумаешь!