Кровь на занавесках

- Нам осталось только придумать слово активации, - сказала Атсуми, почесав нос и оценивающе посмотрев на Годжо. Парень валялся на полу перед вентилятором, грозившем отрезать ему кончик носа. Подростки торчали в его душной комнате уже больше часа и Сатору уже конкретно запарился. - Что тебе будет проще всего сказать? - спросила Хиноджима, подползая на коленках ближе. Годжо перекатился на бок и, прищурившись, посмотрел в бледное лицо одноклассницы. - Твоё имя, - нахально усмехнулся парень. - Как хочешь, - пожала плечиками собеседница - тогда словом активации будет.... - Атсуми! Годжо просыпается в поту, трясясь от ужаса. Ему снова снилось нечто пугающее, тревожащее старые раны. Мужчина сел в кровати и запустил пальцы в волосы на висках, мокрые от пота. Хиноджима умерла более одиннадцати лет назад, но ни разум, ни сердце Сатору не смогли отпустить её. Сильнейший маг ни разу не был на могиле одноклассницы. В этом не было смысла. Атсуми поселилась в его сердце, в сколоченном из сожалений Годжо гробике. У мужчины не было ничего материального, напоминавшего о девушке. Он и без этого помнил о ней каждую секунду своей жизни. Сотрясаясь сейчас во тьме в беззвучном безумии, Сатору понимал, что сделал не так тогда. Ему понадобилось немало лет, чтобы осознать, что вообще произошло. Что, Атсуми была не такое сильной, как хотела казаться. Что, может, девушка совсем не хотела умирать. "Зря я тогда ничего не сказал. Стоя передо мной в нашу последнюю встречу, ты, наверное, ждала от меня простых слов: не умирай." "Мне хотелось сказать об этом каждую секунду, проведённую рядом с тобой. Но я молчал. Молчал, потому что думал, что не имею на это права. Что не владею твоей жизнью. Это моя самая жестокая ошибка, ведь ты тоже тогда не имела власти над своей судьбой." "Ты была слишком юна, чтобы понимать какое решение принимаешь, а я был слишком молод, чтобы тебе это объяснить." "Твой отец был слишком слаб, чтобы защитить тебя от своей боли, и ты позволила ему раздавить себя." "Я мнил себя сильнейшим, но твоя смерть раздавила меня." Прости, что не знал тогда, что ты уйдёшь навсегда. "Я отрицал, смотря в твои спокойные глаза, что тебя может не стать. Пытался успокоить себя, обмануть." Прости, что не отговорил. "Ты сама не понимала, что умрёшь. Не могла понимать. " Прости, что не остановил. "Я боялся, что могу потерять тебя, если попрошу остаться, но не понимал, что молчание тебя тоже не спасёт." Прости, что испугался. Вот и всë, что Сатору осталось - просить прощения у прошлого, сотрясаясь в рыданиях в тёмной комнате, а на утро, нацепив беззаботную улыбку, спасать мир, ставший совсем пустым без Атсуми.

Конец.