Букет чайных роз

      Август, 1997 год       Лето 97-го года выдалось жарким. Люди, не в силах сидеть в душных офисах и других рабочих помещениях, брали дополнительные выходные и с самого утра шли на речку, чтобы хоть как-то охладиться. Воздух был настолько спёртым, что дышать становилось невозможно, лёгким просто-напросто не хватало воздуха. В одной из квартир района Черёмушки было не менее жарче и горячее. Два тела, полностью отдавшись захватившей их в плен страсти, были слишком увлечены друг другом, вновь и вновь сливаясь в объятиях и поцелуях, дабы сбросить всё скопившееся за день напряжение.       — Может, останешься? — как кошка, потягиваясь в постели, спросила Рита. Нагое красивое тело было прикрыто простынёй, а открытые участки тела ласкал горячий ветер из приоткрытого окна.       — В другой раз, — натягивая брюки, ответил Пчёлкин. Сегодня ночевать он планировал дома. И хотя тяжесть в паху буквально кричала о том, что стоит всё же остаться и продолжить приятный вечер, мужчина чётко решил, что нужно ехать. На завтра запланировано слишком много дел, а останься он сейчас с Ковалёвой — поспать нормально ночью ему явно не удастся.       — Зря, — присев и прислоняясь обнаженной грудью к его спине, она провела ноготками по его крепким мышцам, слегка прикусывая зубами мочку уха. — Чем заниматься планируешь?       — Откуда такое любопытство моими делами? — усмехнулся Витя. — Не припомню, чтобы раньше тебя интересовало что-то большее в моей персоне, помимо члена.       — Ну, не чужие же друг другу люди, вроде. Не могу поинтересоваться уже? — ладошкой она прошлась вниз по его оголённому торсу, шаловливо останавливаясь около пряжки ремня. — И всё же? Есть какие-то глобальные планы?       — Есть, да. Один из них — приехать домой и завалиться спать.       — А чем тебя здесь сон не устраивает? Раньше ты не жаловался.       — Ритуль, это чё, допрос? — обернувшись к ней, спросил Пчёлкин. — Может, мне ещё письменно тебе всё изложить и точное время своих действий указать?       — Ты изменился в последнее время, — неожиданно произнесла брюнетка.       — В смысле?       — Без смысла. Ты просто изменился. Стал другим, вот и всё.       — Старею, может?       — Не смешно.       — А я и не смеюсь. И вообще, к чему весь этот разговор? Не могу уловить ход твоих мыслей.       — Просто рассуждения вслух, не заморачивайся, — отодвинувшись от Вити и облокотившись спиной об изголовье дивана, изящными тонкими пальцами взяла за ножку бокал с красным вином, что стоял всё это время на прикроватной тумбе, делая глоток. Приятная горечь ощущалась на языке. — Чтобы в тонусе тебя держать.       — Никак не могу привыкнуть к твоей непредсказуемости, — поднимаясь с кровати, мужчина, натянув рубашку, стал застегивать пуговицы.       — Может, поужинаем завтра после работы?       — Меня не будет завтра. Решил выходной взять.       — Ты? Выходной? — усмешка тронула её уста. — Цунами, наверное, Землю быстрее накроет, чем ты позволишь себе выходной. Кто же будет миллионы поднимать, пока ты отдыхаешь? Могу я хотя бы сейчас узнать причину такого решения?       — На сей раз можешь, — полностью одевшись, Витя обернулся. — Причина проста — моя дочь. Завтра забираю её, хочу с ней время провести.       — Неужели, это такой веский повод, чтобы не встретиться завтра?       — Ритуль, послушай, — Пчёлкин, обходя кровать, что несколько минут назад служила ложем для страстных утех, наклонился над девушкой, упираясь рукой в изголовье. — Ты, конечно, занимаешь некую ступень в моей жизни, но, поверь, ступень эта находится в самом низу. Так что молчи побольше и не бери на себя слишком много.       — А вот указывать мне не стоит, — саркастично протянула она.       — Угрожать тоже не советую, — отклонившись, мужчина снял со спинки стула пиджак, набрасывая сверху. — До встречи, — бросил напоследок, удаляясь прочь из квартиры.

***

      Юля лениво водила кончиками пальцев по груди Вадима, глубоко вдыхая его приятный аромат парфюма. Этот запах успел уже стать родным, проникая глубоко в недра её некогда истёрзанной души. Мужчина негромко сопел, из-за чего могло бы показаться, что он уже спит, но работающий на фоне телевизор мог свидетельствовать об обратном — он никогда не засыпает, если есть какие-то отвлекающие звуки, будь то телевизор, либо же подметающий с утра листья дворник, что громко шаркал по асфальту метлой, — такая привычка ещё с детства.       У Юли и Вадима, к большому удивлению, на этот раз совпали выходные, — такое происходило крайне редко; обычно, возникали какие-то срочные рабочие дела, что мешало провести им время вместе, а тут как раз выпала такая возможность. Они, отключив мобильные телефоны, уехали за город на три дня. Дача, подаренная Пчёлкиным на свадьбу друзьями Вити, встретила их витавшей в воздухе пылью и запахо сырости. Юля, протирая влажной тряпкой пыль, вспоминала, когда была здесь в последний раз: вероятно, ещё когда была беременна. Пчёлкин тогда настоял, что девушке нужен свежий воздух, поэтому, встретив её после работы, они приехали сюда. С этого момента прошло уже долгих четыре года. И малыш, о котором они думали, гадая, кто же родится — мальчик или девочка, сейчас радостно носился по комнатам в милом розовом платьице, задорно хохоча при этом.       Арина даже умудрилась втянуть в свои игры Вадима. Всё началось с безобидных пряток, когда она отсиживалась за шторой и думала, что её никто не видит и не найдёт. Потом игры переросли в догонялки по всему дому, Пчёлкина-младшая старалась догнать убегающего от неё Сафонова. В один момент детские визги и мужской смех стихли, и Юля решила пойти проверить, все ли у этой команды весельчаков в порядке. Арина с Вадимом сидели в одной из комнат второго этажа на мягком ворсистом ковре. Мужчина бархатистым голосом читал девочке какую-то найденную здесь книгу, а малышка, удобно пристроившись у него под боком, внимательно слушала, рассматривая цветные картинки на бумажных страницах.       — А ты теперь мой новый папа? — неожиданно спросила Арина, перебивая Сафонова. Юля замерла в дверном проёме, не в силах пошевелиться. От такого, казалось бы, невинного детского вопроса, она буквально приросла к полу. Вадим остановился на полуслове, не зная, что отвечать. К такому вопросу он тоже не был готов и весь его богатый словарный запас словно иссяк.       К Арине Вадим успел за это время очень прикипеть, в каких-то моментах даже видел в ней свою родную дочь. Но, в то же время понимал, что, увы, отца он ей заменить не может, — девчушка при любом удобном случае вспоминала про Витю и говорила, что очень по нему скучает. Юля понимала, что если бы дочка задала этот вопрос напрямую ей, то, вероятно, ничего бы не смогла ответить внятно. Да и что вообще тут можно сказать? Какие слова будут самыми рациональными в данной ситуации? Арина пока ещё слишком маленькая для подобного и лучше пускай пока всё идёт своим чередом, по нужному течению. Сафонов, не став ничего отвечать, лишь поцеловал малышку в макушку, пытаясь вновь вернуть её внимание к книге.       — Знаешь, о чём я думаю? — неожиданно раздался его голос. И на фоне будто всё стихло: речь ведущего новостей, стрекотание кузнечиков в траве, которое было слышно даже на втором этаже и шёпот деревьев, который создавала листва.       — О чём? — Юля поудобнее устроилась на мужском плече, ожидая, что собирается сказать Вадим.       — Как ты смотришь на то, чтобы съехаться? — переплетая их пальцы, произнёс брюнет.       — Съехаться? Ты серьёзно?       — Ну, а почему нет? — приподнявшись выше на подушке, ответил он. — Мы же не подростки какие, друг у друга ночевать и вещи туда-сюда таскать.       — Не знаю даже, что ответить, это очень неожиданно.       — Я знаю лишь одно, — прочистив горло, сказал Вадим. — Ты мне очень дорога, и я хочу проводить с тобой каждую свободную минутку. Хочу, чтобы мы всё время были вместе.       Юля лишь крепче прижалась к мужчине, утыкаясь носиком в его ключицу. Такое чересчур откровенное признание для неё прозвучало сейчас крайне неожиданно.       — Я понимаю, что для тебя это тяжело, — продолжил мужчина, пальцами выводя узоры на её плече. — Я не стану торопить тебя с ответом, ты можешь подумать. Я буду ждать сколько нужно.       — Спасибо, — ответила Юля, целуя его в щеку.       Была ли она готова к такому серьёзному шагу? Человек никогда не сможет быть готов к чему-то на все сто. Юля, признаться откровенно, после поступка Вити боялась доверять кому-либо. Ей казалось, что угроза предательства преследует её на каждом шагу. Но в Вадиме, однако, девушка была уверена. Он, словно высокая скала, скрывал её ото всех проблем и невзгод, заслоняя собой. Так почему же тогда не решиться на такой поступок?

***

      Ковалёва медленно ступала по усланному дорогим кавролином паркету, погружая шпильки своих туфлей-лодочек в мягкий ворс. Приближаясь к нужному кабинету, шатенка сжимала в ладони папку, где хранился всего-навсего один лист бумаги, наполовину исписанный её аккуратным почерком. Минуя Люду, слишком увлечённую болтовнёй по телефону с кем-то, чтобы её заметить, она, даже не постучав, что сильно бесило владельца кабинета, вошла внутрь, прикрывая после дверь, дабы скрыть их от лишних глаз. Пчёла развалился на кожаном кресле, выдыхая кольца сигаретного дыма куда-то ввысь. Дорогие обои на потолке, вероятно, закоптились уже настолько, что единственное спасение для них — смена на новые. Кондиционер, работающий на полную мощность, всё равно не приносил нужного облегчения.       — Я же сказал, меня ни для кого нет, — лениво протянул Витя. Глаза его были прикрыты, будто от слишком большой усталости, а рука, украшенная массивным золотым браслетом, вновь поднесла сигарету ко рту.       — А мне приглашение не нужно.       — Чего тебе? Я думал, что ты в свой выходной будешь где-то в салоне красоты торчать на очередном маникюре. Давно такая тяга к работе?       — У меня новость, — присев в своей обыденной манере на краешек его стола, ответила Ковалёва.       — Интересно, — хмыкнув, мужчина затушил сигарету в стеклянной пепельнице. — И что за новость?       — Я ухожу, — выдала неожиданно Рита.       — В каком смысле?       Вместо ответа она вложила ему в руки ту самую папку серого цвета, которую принесла с собой. Открыв её, Пчёла наткнулся на белый лист бумаги, где синими чернилами каллиграфическим почерком было выведено: «Я, Ковалёва Маргарита Вячеславовна, прошу уволить меня по собственному желанию». Ниже была подпись и вчерашняя дата.       — Неожиданно, конечно. И как это понимать?       — Там, вроде, всё ясно написано. Хочу уволиться по собственной инициативе.       — Причину могу узнать?       — А если скажу, что влюбилась, поверишь?       — Ритуль, не смеши, — захохотал Витя. — Ты и любовь — вещи несовместимые.       — Не веришь ты в меня, Пчёлкин, а зря, — цокнула языком Ковалёва. — Любовь ведь внезапно возникает, поэтому тут сложно угадать, когда окажешься в этом омуте.       — Ну и кто же этот счастливчик? При деньгах, небось? С другим-то ты крутить уж точно не станешь.       — С деньгами у него и вправду проблем нет, впрочем, как и у тебя. Но сейчас это не главное. Главное, что мне хорошо с этим человеком.       Рита не стала рассказывать Пчёлкину увлекательную историю их знакомства с Ромой, решила тактично умолчать, тем более, что знала — ему это неинтересно. Их отношения давно стали чем-то механическим. Системой, вроде наручных часов, где заведомо продуман каждый шаг. Если в начале всё было пропитано необузданной страстью, то сейчас этого всего не было. Она знала каждое его движение наперёд. Знала, что он приезжает к ней стабильно каждую среду и пятницу, иногда позволяя себе заглянуть и в субботу.       — В таком случае, могу пожелать только удачи и личного счастья, — Пчёлкин пожал плечами, откидывая папку на стол и вновь потянувшись к пачке сигарет. — Заявление Белому я передам. Хотя, думаю, твой уход он даже не заметит.       — Я тоже хочу тебе пожелать кое-что, — проведя кончиками пальцев по его ключицам, что были видны из-за расстёгнутых верхних пуговиц тёмно-зеленой рубашки, произнесла девушка.       — И что же?       — Вернуть жену, — только и ответила она, слезая со стола, направляясь в сторону выхода, соблазнительно покачивая бёдрами, обтянутыми классической черной мини-юбкой. — Хотя, думаю, она достойна большего.       — Ты ведь сама приложила руку к тому, что мы с ней не вместе.       — Ты сам, Пчёлкин, виноват в этом. Я лишь хотела отомстить тебе, чтобы ты понял, что оболванивать себя я не позволю.       — Рит…       — Прощай, Витя, — произнесла Ковалёва и, обведя его напоследок взглядом, покинула пределы кабинета.