«Сестра» Короля

      Уставший мужчина сидит за рулем черного минивэна. Санзу Харучие разглядывает не примечательный дворик жилого дома, который выучил уже лучше, чем свои пять пальцев. Этот двор стал роднее своего собственного жилища за последний месяц — двор, где живет Морико Като. Он совершенно трезв, от чего тратить свое время здесь в разы скучнее. Совершенно лишен всякого интереса и не знает чего хочет по настоящему. Знает только то, что его новая миссия ещё хуже, чем предыдущая. Миссия, на которой ему нужно отслеживать каждое передвижение Като и её «прогулки» по сети. Вот только девушка за последний месяц ни разу не вышла на улицу, да и в сети особо часто не появлялась. Ему осточертело находиться тут, не имея никаких подвижек и интересных встреч.       И вот — спустя столько времени, проведенного в одиночестве, — идет предмет его слежки — Морико Като, бывшая «сестра» Короля. Укутанная в какую-то невзрачную черную кофту, накинув на свою голову капюшон, который скрывает верхнюю часть лица и ее блондистые волосы. Девушка постоянно оглядывается по сторонам и держит руки в карманах. Она впервые за месяц выходит на улицу. И именно ее он так покорно ждал тридцать дней, просиживая свою пятую точку под ее окнами даже не в своей машине — он должен был быть крайне не заметным, а розовый спорт-кар не помог бы с этой задачей. Харучие, почему-то, именно на ее проходящую фигуру отвлекся от просмотра ленты в социальной сети; именно ее узнал с первой секунды, даже не имея возможности рассмотреть лицо полностью.       Безусловно, он ни капли не рад, что уже второй по счету месяц утекает, как вода сквозь пальцы, столь бессмысленно и скучно. Когда он говорил Майки, что примет любое наказание, то точно не имел ввиду повтор предыдущего месяца. Эта каторга была даже хуже предыдущей — он не имел возможности с кем-то поговорить, над кем-то поглумиться или же убедиться в своей адекватности по невыносимости ее персоны. Сначала, он, конечно, любил названивать Хайтани, пока те его не заблокировали — устали от частых звонков, которые начинались со слов: «Если я зайду к ней в квартиру и просто придушу, убью ли двух зайцев одним махом?». Санзу действительно понял, что месяц, когда Морико была рядом, явно выигрывает в соревновании. Поэтому, когда Като только что перед его носом впорхнула в продуктовый магазинчик, тот начал трепетать в груди и отбивать своей ногой замысловатый ритм от предвкушения. Мужчина хмыкает себе под нос — время прогуляться.       За этот месяц он так и не смог выкинуть из своей головы ее мерзопакостную улыбку и стеклянный, голубые глаза, которые та любила расширять больше орбит. Каждый божий день сидел на непривычном переднем кресле и ждал, пока та соизволит покинуть свое пристанище, которое в прошлый раз ему показалось мерзким. Он заскучал по ней, хотя признать этого совсем не хочет. Заскучал по ее писклявому голосу и по этой причудливой привычке пить чай. Он начинал чувствовать себя не в своей тарелке, когда даже под наркотиками Мори приходила к нему в галлюцинациях и начинала поглаживать по голове, рассказывая какой-то бред, который тот все равно слушал с интересом и иногда даже запоминал, думая, что это было в реальности. Санзу определенно свихнулся.       И то, что в том доме он точно оставил часть своего рассудка ему определенно понятно и он, с великой горестью, принимает это. После великого празднования длиною в три дня — Санзу угощал каждого человека, который попадался ему на глаза, чем все умело пользовались, а в особенности братья Хайтани, которые молчаливо поддерживали все несвязные и непонятные тосты бесплатной выпивкой и веществами, — у Харучие началась великая, затяжная скука. Ничего не радовало, совершенно. А скучная жизнь не для него, поэтому, когда Майки вызывал его на разговор, тот надеялся, что эмоция собственного страха возродит в нем былой азарт к жизни. Но Сано лишь выдал новое задание, от которого у него задергался глаз, а внутри живота все перевернулась. После упоминания ее имени внутри разжегся костер.       Сейчас он хочет выяснить, что за неизвестная чертовщина происходит с ним после общения с ней. Харучие даже ходил к гадалке в перерывах между слежкой, когда Сано имел благородство давать небольшой выходной. Но никакой порчи, в которой тот был увереннее некуда, не существует. Все в его голове и он чертовски не понимает, почему он неохотно, но продолжает прокручивать некоторые моменты с Като. Санзу хочет еще раз ее ощутить, чтобы вновь убедить себя в том, что этот бред выдуман из-за размытой точки, которую они слабо поставили. Санзу хочет заставить Морико спасти его, вот только как она это будет делать — хороший вопрос.       — Девушка, ваша карта недоступна. Скорее всего она заблокирована или истек срок обслуживания. Может, у вас есть другая карта или наличка?       Морико моментально теряется, заглядывая в добрые глаза продавщицы. Непривычно что-то говорить незнакомому человеку — банально во рту стынет язык, а все слова разбегаются по уголкам ее сознания, не желая выходить из укрытия. Сегодня первый день, когда она выходит наружу. В кармане мешковатой кофты ее оберегает электрошокер, который весь уже мокрый от ее потной ладони, что сжимала его слишком сильно, ловко избегая именно кнопки запуска. За последний месяц ее жизнь действительно крупно перевернулась — она вылетела из одной клетки, чтобы стать заложницей новой, не всем видимой клетки.       И ей тяжело признаться то, что отныне её клетка держится только на ней. Только Морико может разрешать себе выходить на улицу, не боясь ничего. И ей тяжело признавать то, что имея столь прекрасную свободу она продолжает накручивать себя. С каждым днем страх столкновения с Майки только рос, ведь все больше приходило осознание, что три года ее жизни вырвали из рук и вскружили голову. Три года ада, но никак не доброй сказки с лучшим другом. Три года страданий, которые она не могла разглядеть из-за мутной завесы счастья.       И теперь по настоящему страшно от того, что все может повториться. Все это психологическое насилие может вернуться и уже не факт, что она вновь так же сломается, принимая это. Мори нравится жить на свободе, которая даже сейчас ограничивается мнимой боязнью того, что за углом её поджидает Манджиро, у которого опять поехала крыша. Морико нравится свободная жизнь, а не подобие.       — Я оплачу, — слышится позади девушки, которая хлопала в ответ кассирше лишь глазами.       Морико коченеет — ей кажется, что это именно этот голос принадлежит второму господину ее ночных кошмаров. Он мелодичный, слегла задорный и она может поставить на кон свою квартиру, что человек за спиной сейчас ухмылялся. Поперек нее тянется рука в розовом пиджаке, а в нос тут же вбивается сигаретный запах и резкий парфюм, который мог принадлежать только ему — последнее подтверждение личности и Като точно уверена, что именно сейчас весь этот страх преследования оправдывается. Глаза моментально жмурятся, когда она слышит рядом со своей головой его размерное дыхание. Санзу Харучие только что оплатил ей две шоколадки с газировкой и от такого подарка судьбы она ни капельки не рада, ведь все её тело сковывается, а в голове тут же появляется его незабываемый портрет с шрамами в уголках губ.       Обычный ступор не спасет ее от до боли знакомого человека, поэтому та, собравши воедино последние крупицы своей смелости, ловко прогибается под его рукой и пускается наутек. Пихает стеклянную дверь магазина и начинает нестись со всех ног вперед, желая наконец-то оказаться в объятиях своего родного дома и Реджиро, которому сейчас — не имея с собой подаренный телефон, — не может даже позвонить.       Морико винит себя в том, что она чертовски просчиталась, когда решила остаться на прежнем месте жительства, в которое самолично запускала Санзу. Просчиталась, поэтому сейчас бежит с заплетающимися ногами и столь быстро сбитой дыхалкой вперед, чувствуя как бок начинает колоть, а сердце отбивать ритм аж в пятки. Мори ни за что не попадется второй раз в этот ад. Ни за что больше не взглянет в глаза Санзу, потому что принятие того, что тот никогда не желал ей ничего святого может сойти на «нет». Она боится, что от его вида все собственные убеждения в ненависти уйдут к чертям.

Морико больше не сможет стерпеть эти издевательства.

      — Спасибо за покупку, приходите… А где ваша девушка?       — Утюг забыла выключить, — шипит Санзу, смотря в пространство, где только что стояла Мори.       Этого мало. Спустя целый месяц ему мало просто постоять позади нее, лишь мимолетно вдохнув ее запах, который изменился — пахнет хвойным лесом, кофе и… Опять тот же самый аромат, который ему никак не удается распознать и забыть. Именно из-за него его перетряхивает, а брови сводятся к переносице от воспоминаний. Ему хочется вдохнуть его еще раз, чтобы прочувствовать единую нотку хоть чего-то неприятного для его носа; хочется посмотреть в эти глаза, от которых единственное желание — на стену лезть; хочется, в конце концов, вспомнить то, что она непереносимая.       Для этого Санзу хотел увидеть именно ее лицо, а не светлую копну волос, которая показалась из-за слетевшего капюшона, когда та слишком быстро начала удирать. Какого вообще черта Морико ускользнула так резво, что он и смекнуть не успел? Не хотелось бы все доводить до гостей.       Конечно, он определенно не ждал того, что его встретят с распростертыми объятиями и танцами с бубном, но сейчас он одержим мутной целью, ради которой готов пройти пару лишних шагов в сторону Морико. Он хватает оставленные ей сладости с газировкой и размерным шагом выходит из магазина — плевать, он никуда не спешит, тем более, когда знает, что дома его поджидают целых два Като. И с одним из них чертовски не хочется пересекаться.       Приближение к Мори и появление в ее доме, на самом деле, большой запрет. Он — тень, которая только и может, что биться головой об руль, надеясь быть не замеченным. Но Като — его личная проблема, которая влияет на всю его любимую работу в Бонтене. Если он не изживет ее окончательно, то не сможет оставаться компетентным номером два — Санзу станет бессмысленным, не приносящим пользу, а значит и не любимым вовсе. Его это не устраивает. Харучие считает, что запретный разговор с ней пойдет на пользу — во благо организации и его собственного «я». Санзу, наверное, впервые что-то скроет от Манджиро, от чего снова дурно, ведь секрет в ней; она подпортила жизнь и ему придется продолжать оступаться, чтобы закончить это. Чтобы разобраться, почему именно её задница заставляет косячить перед Сано.        Морико — запыхавшись и с подгибающимися от усталости коленками, — залетает в свою квартиру, как только ошеломленный — слишком громким стуком, — Като старший распахнул дверь. Она захлопывает с громким треском, на вид не особо прочную, преграду между сумасшедшим Санзу, который явно пришел по ее душу, и теплым домом, от которого пахнет булками, что недавно пек Реджи. Пока она еле бежала в голове мелькали самые страшные догадки о том, зачем он к ней пришел. И, к великому сожалению, Санзу наведывался точно не поздороваться.       — Мори, что происходит? — Обеспокоенный Реджиро хватает свою младшую сестру за щеки, чувствуя ее сбитое дыхание на своей коже. Морико не смотрит на него — ее испуганный взгляд направлен куда-то за него, как будто она еще не понимает то, что оказалась дома. — Эй, ты слышишь меня?       — Реджи, — тихо срывается с пересохших губ девушки. Она выходит из мимолетного транса, когда слышит его родной голос, который вечно вытаскивает ее из ночных кошмаров. Мори отлипает от входной двери, влетая в его объятия, в которые тот сразу ее принимает. Като хотела бы сейчас чувствовать безопасность, но всем своим нутром понимает, что Харучие просто не может свалить сейчас в закат. Наверняка, прыгающим шагом двигается в сторону ее подъезда, если он уже не на этаже. — Он пришел! Санзу пришел за мной и точно убьет! Нам нужно срочно бежать отсюда!       Морико, как ошпаренная, отлетает от своего брата, направляясь в сторону своей комнаты, чтобы схватить паспорт. Если и бежать, то точно на другой континент, хотя она не совсем уверена, что и там ее не найдут, ведь за этот месяц они перевернули весь интернет, читая ужасающие статьи, в которых главным действующим лицом был Манджиро Сано — основатель и действующий Босс банды «Бонтен». И теперь, работа бывшего «лучшего друга» не кажется такой уж и безобидной.       Реджиро виснет на пару секунд, потому что понять то, что она протараторила весьма трудно. А когда до него все-таки доходит то, что сейчас его сестра сносит половину квартиры в поисках заначки денег и паспортов, то он тут же свирепеет. Санзу Харучие — вторая личность, которую он до дрожи в костях не переносит. Он ни разу не видел его, но от его имени в нем пробуждается несусветная агрессия.       Бесчисленное количество раз Като младшая просыпалась в холодном поту, потому что именно он ей снился. И почему-то этот наглец решил наведаться именно сегодня, когда та стала чувствовать себя лучше и решила прогуляться до продуктового, перебарывая свой страх быть пойманной вновь. Какого-то черта, именно сегодня он посмел снова приблизиться к ней. Вот только тот явно не в курсе, что Реджиро все еще держит обиду на тот случай с вазой и он имеет полное право послать его на все четыре стороны, не только поэтому, конечно. Запретить тому приближаться к его семье, раз до того не доходит то, что он не лучший собеседник для Морико.       — Я все решу, посиди в комнате, — говорит спокойно Като, ощущая уже какое-то величие за то, что сможет защитить свою семью. Он не боится никакого Санзу, а уж тем более второго мужчину, который одного роста с его сестрой. Реджиро — самоуверенный и чересчур сильно верит в то, что его худощавое телосложение может устрашать. Сейчас, действительно, единственным выходом будет заткнуть навсегда преследователей — Реджиро понимает, что этот бред с поиском паспортов и мгновенным уездом из страны вызван эмоциями; понимает, что сейчас они ничего не успеют и единственный выход — столкнуться лоб в лоб с похитителями.       Морико шокировано влетает в прихожую, становясь сбоку. Эта вымораживающая черта Реджиро — обесценивать чужие силы и возможности, — скоро доведет ее до гроба. И хочется, чтобы это «скоро» наступило не сегодня — лучше вообще не в двадцать три года и не от рук криминальных авторитетов. Она собирается выкрикнуть упертому барану — в лице Реджиро, — что им сейчас не до игр в суперменов, но ее прерывают пинки в прихожую дверь, от которых она дергается и сразу же прыгает за его спину.       — Мо-ри-ко, — певучим голосом в такт пинков в дверь протягивает Санзу. — Открой-ка дверку, нам нужно поговорить. Я принес твои покупки и уверяю тебя — просить вернуть денег не буду, считай, что это презент в честь нашей встречи.       Дверь, конечно, открывается, но Харучие жаждал увидеть совсем не того, кто состроил серьезную гримасу, которая ну совсем никак не шла к этому детскому лицу. На секунду розоволосому даже показалось, что ее старший брат пытается казаться устрашающим, в чем с треском проваливается, потому что у него точно такая же сопливая внешность. Точно такая же, как и у Морико, которая трясется сзади него, прикрывая свой рот ладошкой, чтобы ее всхлипы не начали привлекать внимание. И опять не смотрит на него — точка ее взгляда зациклена на преграде, которая выстроилась перед ней горой.       — Проваливай.       — Пройти дай, я не к тебе в гости, братец, — прыскается ядом Харучие, когда слышит столь вольный тон в свою сторону. Старший Като его раздражает по ряду причин, но, пожалуй, основная — эта шпала закрыла собой Морико, у которой сейчас на лице прекрасные эмоции страха. Точнее, Харучие хочет вновь убедиться, что ее страх прекрасен, а ему чертовски мешают. — Като, почему даже не поздоровалась в магазинчике? Ты забыла меня? Пожалуйста, только не расстраивай меня, ведь я тебя, почему-то, забыть не могу и ты просто обязана…       — Мне тебя насильно прогнать, чудик? — Перебивает его самоуверенный бред Реджиро, не раздумывая опираясь на дверной косяк — по самой глупой привычке, — открывая взору Санзу девушку, которую так рвался защитить.       Морико так и не смогла уйти в другую комнату. От его голоса у нее застыли ноги, а сердце так и начало отбивать бешенный ритм, заставляя хозяйку начать громко дышать. Как только Като старший перестал заграждать ее от Санзу, та сразу же подняла свой испуганный взгляд на него. И, на ее удивление, Харучие так же смотрел в ответ, а не отводил свой взгляд в сторону, как любил делать ранее. Склонил свою голову на бок и поддался чуть вперед, чтобы видеть только ее.       Из ее сознания никак не стерлись его черты лица — она все еще помнит его лицо в самых маленьких деталях. Но, все равно, увидеть его вновь было чем-то новеньким. Харучие сверкает своими глазами, когда вновь видит ее округлые — посветлевшие на несколько тонов, — глаза и голову, которой Мори судорожно мотает, показывая всем своим видом, что видеть его совершенно не рада. Она напугана, но его это не возбуждает ни капли. Даже блядский страх не приносит ему упоения, о котором он так грезил.       — Не смотри на неё, — смекает старший Като, ставя правую руку поперек глаз Санзу, чтобы сокрыть его драгоценную сестру.       — Ты — простачек, хули выпендриваешься? — Санзу переводит свой прищуренный взгляд на Реджиро, замечая эти искорки дешевой самоуверенности. Он его бесит, вклинивается в самые важные моменты и чертовски похож на Морико своими глазами. Чертовски похож, но совсем не идентично, поэтому Санзу немного сгибает колени и тут же ловит женский взгляд, чему ярко ухмыляется. Мори ни на секунду не отводила от него глаз, что безусловно льстило. Он король сцены, а не противный Реджиро, желание устранить которого растет с каждой секундой. — Като, которая младшая, ты же помнишь, что я не люблю препятствия?       Морико начинает еще сильнее дрожать, потому что столь прозрачный намек на то, что ее брат не в безопасности совершенно не успокаивает ее. Либо Реджи и потом она, либо только она — выбор не особо радужный и предельно сводится лишь к одному. Харучие все продолжает сверлить ее взглядом, ловя в поле зрения сдвинутые колени и поджатые пальцы ног — Мори чересчур сильно его боится и, кажется, его персона не единственная, кто нагоняет столь бурную реакцию. И он это понимает, потому что так же иногда трясется перед ним.       — Майки не в курсе, — тише добавляет Санзу, проводя по своим волосам потной ладонью. Незаметно для себя он и сам чертовски разволновался, чему особо не рад, но и отрицать никак не может. — Я в любом случае поговорю с тобой, не тяни ебанное время.       И Мори это знает. В любом случае их разговор случится. Вот только не в любом Реджиро не пострадает. Девушке обидно от того, что родной человек может пострадать из-за её ошибок в оценке ситуации — она не допустит этого, пусть даже и пожертвует вновь собой.       — Реджи, пусти его, — Морико дергает за кофту своего брата, чтобы тот посмотрел на неё. Тот тут же оборачивается и вскидывает одну бровь, будто не понимая того, что его задницу сейчас хотят спасти. — Подожди снаружи, он ни капельки сейчас не шутит.       — Нет, я уже ошибался. Второй раз я буду рядом.       — Реджи, я правда ударю тебя, — напоминает о своем присутствие Харучие, когда видит его сопротивление даже к собственной сестре, которая осмелилась наконец-то на разговор. — Или на планете земля останется одна Като… А может и вообще никого не останется. У вас есть ещё родня?       — Сделай это для меня, — тараторит девушка, заставляя своего брата фокусироваться только на ней — Харучие ни капли не помогает себе такими речами. Като младшая идет на блядский фокус, когда Реджиро не сможет отказать. Манипулирует, чувствуя разрыв собственного сердца. Её брат не должен пострадать, а она, в свою очередь, готова принять весь удар. — Пятнадцать минут, хорошо?       — Я буду на лестничной площадке и, если он не покинет пределы нашей квартиры за это время, то я вызову полицию, — ведется мужчина на её слабые слова, потому что знает — Морико так говорит в действительно редких, пугающих случаях. И он доверится ей, хотя совсем не хочет.       — С недавних пор, она под Бонтеном, дружок, но за попытку присваиваю тебе балл к званию «Хороший братец», — ухмыляется Санзу, когда чувствует на вкус эту первую — после разлуки — победу над ней. Забылось, но все равно прекрасно. — А вдруг наше примирение закончится сексом, тоже подслушивать будешь?       — Закрой свой поганый рот или ты останешься без всего, — шипит Реджиро, поворачиваясь вновь к предмету раздражения. Он согласился лишь ради сестры, потому что всем сердцем надеется на её способность договариваться и заговаривать зубы. Их разговор должен быть последним, а он постарается лишь поддержать из-за угла. — И, если ты её трон…       — Просто уйди уже, раздражаешь своим жужжанием, — перебивает сквозь зубы Харучие, понимая, что больше не сможет выслушивать его отважные слова, которые издалека похожи на угрозы.       Два человека двумя шагами и поворотом на сто восемьдесят градусов, сверкая друг-другу в глаза, обмениваются местами. Громкий хлопок раздаётся и перед носом Реджиро захлопывается хлипкая дверь. Санзу внутри, чему предельно рад. Мужчина проворачивает замочек против часовой стрелки и проверяет, нажатием на дверную ручку, его работоспособность — дверь закрыта, а значит никто не помешает ему и Морико, которая медленным шагом начинала пятиться вглубь гостиной.       — Замри, — Санзу, слыша её медленные, отдаляющиеся шажки, приказывает ей стоять на месте. Он не имеет никакого желания продолжать эти уговоры и догонялки, потому что боится перейти к вечно кричащему решению — придушить причину всех проблем, которые свалились на его розовую голову, а ему совершенно нельзя этого делать, ведь такого Майки точно не простит.       — Зачем ты пришел?       — Като, меньше слов, не выноси мне мозг. Просто помоги.       Санзу распинается перед ней, желая убедить её в том, что та обязательно должна ему помочь со вставшей проблемой — чему, конечно, удивляется, ведь ранее не видел особой проблемы просто заставить. Он медленно подходит к её невысокой фигуре — наконец-то может разглядеть её черты лица, которые за месяц замылились в сознании, восполняя фрагменты в своей памяти. Ему не нравится её вид, но оторвать взгляд не получается; не нравится ее лицо, но именно его хотел увидеть за этот месяц.        Подрагивающие ресницы и небольшой румянец на щеках — как в день их прощания. Замечает и её привычный усталый взгляд. Морико, которая должна была расцвести на свободе, ещё больше увяла — синяки под глазами и покрасневшие глаза из-за недосыпа, который вызвали ночные кошмары. Она, как будто, вновь стала заложницей. Вот только теперь она была лишь заложницей своей головы. Точно так же, как и он.       — Куда вся смелость испарилась? — Ухмыляется Санзу, имея наглость вновь прикоснуться к её коже — мужчина приподнимает её подборок, заглядывая в голубенькие глаза, которые при встрече с его начали сверкать. Машинально он начал наклоняться все ниже — навстречу к её припухлым губам. Не чувствуя совершенно никакого содействия, о котором неожиданно возжелал, Санзу приглушенно выдыхает ей в губы:       — Давай, соплячка, помоги мне разобраться с моей проблемой. Подчинись мне, как подружка.       От такого близкого контакта в ее животе все переворачивается и сначала может показаться, что все это вызвано страхом, но позже… Позже чувствуется и какая-то нездоровая эйфория при взгляде на него и приятного ощущения его шершавых пальцев на девичьем подбородке. Безусловно, страх тоже имеет огромную часть в её ощущениях, но там присутствует и возгорающаяся вновь симпатия, которую она старалась глубоко закопать на заднем дворе своих чувств. Все возрождается вновь, когда он прикасается к ней. И Морико это ни капли не нравится.       — Мы? Разве мы друзья, Харучие? — Прыскается она ядом, с силой вырывая свой подбородок из его цепей, чтобы скрыться подальше от него. Столь близкое нахождение к нему совершенно опасно для её персоны. Они не друзья — по его инициативе, чему сейчас она безусловно рада. Они никто друг для друга, хоть и чувств незнакомцев они не испытывают. — Где твоя совесть?       — Признаюсь, твое манерное, но в то же время строгое «Харучие» меня заводит, — ухмыляется мужчина, перекатываясь с пятки на носок, и скрещивая руки за спиной. — Ты пытаешься быть серьезной, но я же знаю, что ты — боязливая овечка.       — Ты пришел, чтобы сказать это? — Хмыкает она, не выпуская из своего взгляда и мимолетное его действие.       Она следит за положением рук, боясь того, что в один момент в правой появится пистолет; следит за его зрачками, которые, на удивление, трезвы, что вызывает еще больше вопросов; следит за его дурманящей улыбкой, которая до чертиков хитра. Морико пытается вдолбить себе в голову, что так глупо его разглядывает в целях безопасности, но никак не желая насмотреться воплоти на свой ночной кошмар, по которому могла скучать и лить слезы от собственной ненормальности. И это нужно закончить, как можно скорее, ведь чем ближе она к нему, тем дальше от понятия «нормально».       — Санзу, — специально говорит Морико, не желая больше доставлять ему какое-то удовольствие, в котором тот и сам не уверен. — Я не являюсь слабостью Манджиро и местом в его жизни. Теперь ты имеешь возможность занять то место под солнцем, о котором желал всю жизнь. Я больше не причиняю дискомфорта и не преграждаю твой путь, какого черта ты стоишь передо мной?       — Сука, да потому что я не могу выкинуть твою слащавую моську из своей головы! Не могу, просто не могу! Сделай что-нибудь с собой, я больше не могу так!       Харучие взрывается — не может больше молчать по этому поводу, ведь, по сути, ни с кем и не делился столь постыдными вещами. Он чувствует какую-то зависимость от Като, от чего злится и выходит из себя — Санзу и подумать не мог, что может быть одержим кем-то помимо Сано; подумать и не мог, что Король больше не занимает единственное место в его голове.       Санзу моментально сокращает их небольшое расстояние и хватает девушку за плечи, чтобы та не посмела больше отдалиться. На её лице всеми красками написано непонимание того, что он только что выкрикнул. И он сам расплывается в такую физиономию, когда до головы доходит простое осознание — Морико ему небезразлична. Слова вырвались быстрее, чем он успел подумать и принять.       Так было всегда. С первого дня знакомства он не ровно к ней дышал, но совершенно иначе. Сейчас же, как только он самолично — не без помощи Короля, конечно, — избавился от неё, то начал понемногу смекать свою смену настроения при виде Мори. Хотелось обвить сейчас её тонкую шею, которая показалась из-под кофты, удушить, причиняя боль, а после заставить часами улыбаться ему и расчесывать своими длинными пальцами его волосы, продолжая смотреть друг другу в глаза. Ему было странно с ней, даже страшно, от части. И Санзу никогда не сможет отличить моменты, когда её хочется окунуть в грязь, а когда в букет цветов. Рядом с ней он разрывается пополам, ощущая новые чувства.       — Не смей сейчас говорить это, — всхлипывает она, замечая его поникший, потерянный взгляд. Слышать его несвязные признания по особенному тяжело для девичьего сердца, которое замирает.       Она тоже не может забыть. Охотно хотела, но по истечению месяца так и не смогла. Отнюдь сложно забыть свою нездоровую любовь, которая разожглась в таком же сумасшедшем месте; сложно даже сейчас находиться напротив него, ведь мозг кричит ударить его шокером, до которого сначала нужно дотянуться, а сердце заставляет взгляд бегать от его лазурных глаз до его губ. Мори точно знает, что никакого счастья не видать с ним — поддастся ему и подпишет себе смертельный приговор. Чтобы забыть — нужно время, которое только что обнулилось после его сольного шоу.       — Что ты чувствуешь ко мне? — Внезапный вопрос, который, на самом деле, Санзу мысленно задаёт себе. Она должна ему позволить разобраться, хотя бы потому, что она лучше. Лучше во многих аспектах точно, но вот в собственных чувствах Морико такая же неудачница.       — Благодарность, — отсекает Морико, протягивая свои руки к его — находившихся на её плечах, — чтобы мужчина перестал на неё давить столь сильно. Она переплетает с ним пальцы, поглаживая большими пальцами тыльную сторону ладоней, которые слишком сильно напряжены. Она нежна с ним, от чего ему чертовски не по себе.       — Вот видишь! — Задорно вскрикивает Харучие, вырывая из её нежного плена свои руки, чтобы хлопнуть в ладоши. Он перевозбужден, даже слишком. — С этим уже прекрасно можно поработать.       — Нет, Харучие, я благодарна лишь тому, что ты решил не брать на себя грех за мою смерть. Ты оставил это на Манджиро Сано, который сжалился надо мной.       Мори знает, что чувства, которые она испытывает к нему, давно смешались в единую кашу. Ей не хочется воспринимать его; не хочется и верить в то, что собственное «я» желает таких запретных ощущений рядом с ним.       Она много раз думала о том, что же вызвало эту симпатию. Но все раздумья всегда заводились в тупик — причин нет, собственно, как и хоть нотки здравости в этих ощущениях при взгляде на него. Просто не может выбросить из головы; просто иной раз представляет, как сложилось бы их знакомство в другой ситуации; просто все ещё чувствует трепет в груди, когда он касается к коже и когда его запах попадает в легкие, заставляя пылать низ живота. И это представление — о другом знакомстве, без всяких подтекстов и его изначальной неприязни, — всегда сводилось на «нет». В других ситуациях Морико бы не была с ним знакома, чему была бы предельна рада. В другой жизни Морико бы не мучалась так.       — Я понял, что с тобой весело, а я люблю, когда мне весело.       — Да что тебе надо, черт возьми?       — Просто продолжай раздражать, пока мне не станет скучно.       С уст блондинки вырывается смешок. Харучие измывается над ней. Заявился на её порог и снова начинает её закапывать. «Пока мне не станет скучно» — реплика, которая действительно производит фурор. А что будет, когда станет скучно? Что станет с Мори, когда ему перестанет быть весело?       Девушка шарахается от него, когда видит, что тот делает уверенный шаг в её сторону. Он сам не знает, что конкретно хочет от неё — быть рядом, не предлог для того, чтобы без задних ног рисковать своей жизнью. Като больше не хочет и не будет чувствовать себя в опасности — пятнадцать минут подходят к концу — хоть она и не уверенна в том, что тот тактичен и будет соблюдать отведенное время, — а значит и их последняя встреча заканчивается. Морико не согласится на это безумие, даже если самая маленькая частичка души все же желает поддаться своей мрачной стороне, где расцветает сакура.       — Отойди, — еле бормочет Морико, хватая с кофейного столика, что стоит перед мягким диваном, какой-то кубок, который получил Реджиро. Санзу расплывается в безумной улыбке, когда видит, как его предмет интереса пытается ему противостоять. Мори бойкая, но чертовски глупая. — Проваливай, твое время закончилось.       — Ты не ударишь меня, тебе не хва…       Не успевает он договорить, как худая рука девушки взмывает в воздух, замахиваясь и параллельно прицеливаясь в его висок, чтобы остудить его пыл. Мори не хватит сил, чтобы тот потерял сознание — она знает, но постарается причинить побольше боли, прямо как он любил выжимать из неё все соки. Като рассекает воздух, но прямо перед его головой мужская рука успевает среагировать и остановить удар.       Улыбка мужчины спадает — теперь он глядел на неё, как на самого первого врага. Его рука начинает сильнее сжиматься вокруг ее тонкой кисти. Женские колени начинают подгибаться от неприятной боли в руке, а глаза жмурятся. Но Мори не кричит — не позволит больше ему питаться её эмоциями и чувствовать то, что тот имеет над ней власть. Рука выворачивается в предельно недопустимое положение и позолоченная награда шумно выпадает из её рук.       — Не наглей, я все еще еле сдерживаюсь, чтобы не пришить тебя на месте, — хрипит Санзу, нависая над её прогнувшейся вниз фигурой. Ему возмутительно то, что, наверное, впервые после Майки ему не достаётся все легко. Като желает ему противостоять, от чего ему становится ещё более принципиальнее заполучить запретный плод. И он получит, а после раздавит его, глотая тоску по новому развлечению. — Я заеду завтра в восемь.       Харучие пихает её назад, заставляя ту с небольшим вскриком упасть на диван позади. Последний раз оглядывает её фигуру, которая не смеет больше и слова вставить от своей беспомощности — Морико зарылась пятерней обоих рук в свои волосы, начиная болезненно оттягивать корни и утыкая свою голову в пол, чтобы больше не смотреть на него. И ему не нравится этот вид. Не нравится то, что раньше только и желал получить от неё, а теперь это кажется не таким уж и заманчивым.       Он желал получать от Морико страх, который теперь ему неприятен. По правде, это женское чувство стало таковым давно, вот только сейчас Харучие готов это принять. Готов принять то, что хочет рассмотреть ещё раз её другие эмоции, особо акцентируя свое внимание на том чувстве, когда у неё краснеют щеки и останавливается дыхание. Потому что в такие моменты его собственные уши краснеют, а сердце начинает пропускать медленный ритм. В такие моменты он по-настоящему теряется, не зная куда себя деть.       Уходя из её квартиры, Санзу, кажется, понял, что от неё захотел. «Я заеду за тобой завтра» — совершенно не вымысел. С ней не скучно. Азарт, без которого его жизнь лишена всякого смысла, был возрожден рядом с ней столь за короткий срок. И это чувство воистину прекрасно. Морико станет его спусковым крючком; станет той, кто будет подливать масло в огонь, сгорая следом. Мори станет полностью его — это его новая нездоровая хотелка. Станет его, ведь он видит сквозь не уверенную ложь девушки такое же желание — потребность в чем-то нездоровом. Санзу погряз вместе с ней в какой-то яме, из которой с одной стороны хочется выйти, а с другой — утонуть ещё глубже, вдыхая кофейный аромат с примесью чего-то, что окрыляет. И теперь он готов это принять. Готов принять Морико, даже если придется принудить к тому, чтобы та пришла к нему.

Санзу захотел новизны в её лице.