Искра во тьме

...Жгучее желание пронзало тело Сомбры. В мире, находившемся где-то вдали, он был своден от плоских желаний по той причине, что пронизывающая его душу тьма испытывала удовольствие не от секса или принятия пищи, а от криков заключённых, от мольбы о пощаде, от взгляда на карту, демонстрирующую, как расширяется его Империя. Через смерть и возрождение на дорогах Рима освободившись от большей части того, что находилось в его душе, единорог стал и более чувствительным. Во всех смыслах слова. Дрогнувшее копыто сделало попытку прижаться к прям-таки зудящему месту, но Сомбра усилием воли убрал его в сторону. После чего перекатился на бок, с кровати соскользнув на пол и уже привычно подставляя все четыре копыта. Приземление вышло почти кошачьим. Сон освежил тело, но с утра, если это слово применимо к миру с незаходящим солнцем, разум всё равно был слаб и мягок. Идя в ванную, единорог слегка-слегка направлял магию в рог, искрами колдовства взбадривая себя похлеще, чем от чашки кофе. Вылитой на морду холодной воды хватило на то, чтобы вернуть себе большую часть сознания, и к настоящему завтраку жеребец пришёл уже готовым к действию. Едва видимым телекинезом перенеся чайник на плиту, он забрался в стазис-камеру, выхватил оттуда огурец и захрустел им. Сегодняшний день обещал быть самым обыкновенным. Камира оправилась от удара, жители Квартала Отверженных занимались своими повседневными делами, надоедливый Ярше и прочие шпионы Тиамат Сомбру не доставали — можно было расслабиться и провести день без каких-либо занятий. Кристаллы спокойно «зрели» в подвале, набираясь силы и красоты для продажи в ювелирные, так что и тут никакого труда от единорога не требовалось. После завтрака он облачился в длинный плащ и нацепил волшебную шляпу, принимавшую форму головы того, кто её носит. В этом наряде единорог походил на конферансье бродячего цирка, зарабатывающего на жизнь в Риме странствиями по Домам, показом представлений — и сдачей в аренду ухоженных и умных четвероногих. Не разумных. Скотоложество в Риме было распространено не меньше, чем все другие отвратительные девиации. От сравнения настроение единорога в общем-то упало, но он решил, что взбодрится, когда выйдет наружу. Так пони и поступил, ступив на действительно утреннюю улицу: солнце ещё было затянуто пеленой, благодаря которому в Риме на ночные часы устанавливалась если и не темнота, то хотя бы сумерки. Воздух казался чуть прохладным: ветер дул со стороны «Рождественской Сказки», принося с собой даже снежинки. Впрочем, для шерстистого жеребца это было даже приятно. Насвистывая, он зацокал на юг, не уступая дороги камирцам и заставляя их обходить себя. Кто-то крысился, но молчал, остальные предпочитали не выяснять, имеет ли право странный жеребец на то, чтобы его все обходили, уж больно он был самоуверен для того, кто этим правом не обладал. Хотя Сомбра шёл вроде без цели, петляющие улицы вывели его к каналу, из которого текла вода со стороны Тауруса — ещё чистая, не загаженная выброшенным мусором и вылитыми нечистотами. У моста, поднимающегося над каналом, даже сидел рыбак-мальчишка, босоногий, но одетый в неплохую рубашку и штаны; на удочку он подлавливал раков, осторожно подхватывая их сачком и отправляя в ведро, к которому явно тяготела шестиногая чёрная кошка, вожделенно посматривающая на добычу юнца. За каналом начиналась территория Малого Дома Кребайн — так называлась птица из мира основателя Дома, чьё изображение было вышито белым на чёрных флагах, поднимающихся над невысокой стеной. Привратник, мужчина-гном, кряжистый, крепкий, но в простых кожаных доспехах, встал перед Сомброй и потребовал у него предъявить гражданство. После улаживания формальности, гном отошёл в сторону, и единорог ступил на территорию чужого Дома. Судя по всему, этот участок Рима некогда был промышленным кварталом какого-то измерения — слева и справа по узкой улице поднимались здания каких-то предприятий. Они обветшали, но выглядели всё-таки работающими. Подойдя чуть ближе к бетонной стене, окружавшей здания, и подняв голову, Сомбра разглядел над третьим этажом вытянутого строения герб Змеи. Дом Серпис не упустил возможности получить союзника, по-видимому профинансировав, а может и прямо помогая починить завод. Ещё один представитель низкорослого народа, сидящий в вышке за забором, бросил на Сомбру подозрительный взгляд, так что единорог решил продолжить путь — ни к чему было в это спокойное утро нарываться на неприятности. К тому же, этот Дом долго не длился, за территорией предприятий жались друг к дружке несколько десятков домиков, за которыми уже виднелся и выход с территории Кребайн. Сомбра вышел на широкую тропу, лежащую промеж стен Домов. Здесь все жители Рима старались перемещаться быстрым шагом, поскольку законы что Малых Домов, что Великих в «междустенье» не действовали. Единорог тоже ускорил шаг, заворачивая на запад, чтобы не оказаться вблизи от территории Корвуса, чьи чёрные стены, увенчанные белыми шипами, издали похожими на кости, поднимались на востоке. Прицокивая по брусчатке, треснутой и неровной, он не теряя достоинства, но всё-таки довольно быстро прошёл до поворота в первый попавшийся на пути Малый Дом, на ходу воплотив из Искры символ, чтобы не дёргалась девушка-охранник, спрашивая о гражданстве. Этот Дом отличался от гномовского разительно, больше всего напоминая Трущобы, а не обжитой район Рима. Низкие одноэтажные здания покосились, едва не заваливаясь на бок; тут и там торчали какие-то обломки, в земле были словно специально нарыты ямы, заполненные зловонными лужами. Да уж, занесла его утренняя прогулка! Решив было повернуть было назад, Сомбра поймал на себя взгляд зелёных глаз какого-то оборванца, жавшегося в углу, и тут же передумал: не хватало ещё подставлять круп. Вместо этого единорог зашагал вперёд, ещё и чуточку приподняв телекинезом плащ по правому боку, будто бы для того, чтобы удобнее было вытащить скрываемое под ним оружием. Оборванец зло смотрел на единорога, но приблизиться не смел. Этот Малый Дом был не только грязным, но и маленьким — жилых домов здесь насчитывалось ещё меньше, чем у гномов, никаких предприятий не виднелось, а всё население и гости стекались в приземистую таверну, откуда слышались пьяные возгласы и угрожающее рычание. Солнце затмевала пелена чёрного дыма и высокие строения Домов поблизости, так что и общая атмосфера была пренеприятной. Забавно, что это бандитское логовище располагалось не так уж далеко от его собственного дома, а он об этом даже не подозревал… Внезапно Сомбра увидел кое-что, что заставило его броситься к углу ближайшего дома и вжаться между ним и внешней стеной. Из таверны тем временем на подрагивающих ногах вышел сам Ярше. - Пока, братииишка! - выдохнул гепард, помахивая кому-то в глубине таверны. Сомбра закатил глаза. Это было невероятно, но самая раздражающая его в Вечном Риме морда встретилась ему на пути. Причём вне границ своего Великого Дома. Видно, даже шпионы Тиамат не лишены простых житейских слабостей! Тем не менее, несмотря на явный излишек алкоголя в организме, Ярше не производил впечатление беззащитного пропойцы — он шёл, кое-как держа спину, но при этом положив лапу на рукоять острой сабли, так что обладатели зелёных глаз и дранных плащей только смотрели в его сторону, но ничего предпринять не смели. Сомбра подождал, пока гепард отдалится, и уже намеревался идти следом, когда двери таверны вновь открылись и на улицу выскочил ещё один фурри. Точнее, одна. Ничего особенного — гиена средних лет в рубашке и брюках, самая обычная самка на вид. Только вот она не была пьяной. А ещё она покрутила головой по сторонам, заметила Ярше и пошла в ту же сторону, как-то чересчур быстро. Нехорошее предчувствие кольнуло единорога. Никаких предрассудков касательно видов он не испытывал, в Риме встречаются разные существа, но поведение гиены показалось ему слишком странным. Выждав ещё немного, он вышел из-за угла и отправился нагонять Ярше. Дома по обеим сторонам улицы сдвинулись, теснимые стенами. В результате до самых ворот с территории Дома образовывался очень тесный коридор, тёмный из-за нависающих стен, и совершенно безлюдный. И других существ там тоже не было. Гиена оглянулась, но Сомбра успел сотворить заклинание: тень от стены слева раздвинулась, уплотнилась и накрыла собой жеребца в последний момент. Гиена ничего не заметила, потому развернулась к Ярше, сунув лапу в карман… Зеленоватый луч, сотворённый Сомброй, ударил её ещё до того, как почуявший неладное Ярше успел развернуться. Магия была слабая, предназначенная только для оглушения, но на гнолла её не хватило — самку лишь сбило с лап, она повалилась на землю, но не выпустила метательную звёздочку. Гепард отпрыгнул в сторону, покачнувшись на пьяных лапах, но именно это спасло ему жизнь, потому что самка прижала лапу к груди и резким движением от себя кинула звёздочку в него. Ярше пошатнулся, звёздочка пролетела мимо и вонзилась в стену, а вот второй луч Сомбры почти весь попал по гиене, пусть та и дёрнулась в сторону. - Вспомни об этом в следующий раз, когда ввалишься ко мне в дом! - рявкнул Сомбра, подбегая к Ярше. Тот подошёл к самке и поставил лапу ей на спину, потому что и второго луча не хватило, чтобы завалить убийцу. - Н-на меня постоянно… Ик… Покушаются… - улыбнулся гепард. - Так что ты прос-с-сто оказал услугу. - Только теперь придётся оказать тебе ещё одну и помочь доволочь её до Камиры, - нахмурился единорог. - Свяжи ей лапы, если ещё в состоянии! Что бы не говорил Ярше, самку следовало допросить. И, видимо, его выходной на сегодня закончен — нельзя упускать такую возможность прибавить себе очков в Камире, пусть даже Сомбра и не собирался переходить в её гражданство. Просто в Вечном Риме всем нужен покровитель.