Новая Кровь

      — Гермиона Грейнджер!       Гермиона Грейнджер шла к входу в зал со всей уверенностью, на которую была способна, решив оставаться спокойной, несмотря на то, что вся школа наблюдала за ней. Зачарованный потолок Большого зала открывался в небо над ней, и она чувствовала себя очень, очень маленькой. В этом ритуале было что-то мистическое, несмотря на обыденный вид шляпы, и у неё сжалось сердце, когда она подошла к табурету. Она села и, глубоко вздохнув, водрузила шляпу на голову.       — О-хо, — усмехнулась Распределяющая шляпа. — Что у нас тут? Если быть точной, вы — неоднозначная. Умная, очень умная, и храбрая, несомненно. Но эта жажда… эти амбиции…       — Слизерин, — тихо сказала Гермиона шляпе. — Я хочу на Слизерин.       — Слизерин? — размышляла шляпа. — Ваша хитрость и амбиции, несомненно, хорошо бы там прижились. Однако там вы столкнётесь с предрассудками. С такими предрассудками…       — Я — Новая Кровь, — решительно заявила Гермиона шляпе. — Я смогу с этим справиться.       — Новая Кровь? — спросила шляпа. — …а что, взгляните на это. Вы действительно Новая Кровь. Но ваш путь будет нелёгким.       Несмотря на то, что её и раньше называли этим термином, услышать подтверждение было для неё потрясением. Она даже подумала, не выдумала ли она всё это.       — Ничто, за что стоит бороться, не даётся легко, — возразила Гермиона. — Я хочу, чтобы фамилия Грейнджер стала могущественным именем наравне с остальными.       — Что ж, если ничего другого не остаётся, ваши амбиции помогут вам оказаться в хорошей компании, — шляпа казалась почти весёлой. — Так что, если вы настаиваете…       — Слизерин!       Гермиона спрыгнула с табурета под аплодисменты от зелёного стола, не обращая внимания на разрозненные освистывания. Она села рядом с Трейси Дэвис, которая сидела рядом с Миллисентой Булстроуд — обе уже были новоиспечёнными слизеринками. Она улыбнулась им обеим, и ей было приятно видеть, что Трейси хотя бы неуверенно улыбнулась в ответ.       Дафна Гринграсс быстро последовала за Гермионой и, презрительно фыркнув, села напротив трёх других девушек. Гермиона наблюдала, как лицо Трейси слегка опустилось, а затем она быстро «надела маску», и Гермиона сделала мысленную пометку.       «Дафна — фанатичка, — подумала она про себя. — Ничего удивительного — она в этом особом списке.»       Теодор Нотт присоединился к столу, сев рядом с Дафной, а Драко Малфой сел рядом с ним. Пэнси Паркинсон заняла место рядом с Драко, и Гермиона была рада, когда последний распределённый (Блейз Забини) занял место рядом, улыбнувшись ей. Она была немного разочарована тем, что никто из мальчиков, с которыми она познакомилась в поезде, не попал на Слизерин (все трое были теперь на Гриффиндоре), но она обязательно догонит их после занятий.       Пир начался, и Гермиона изо всех сил старалась не выдать своего удивления, когда на столах появились блюда. Она обслуживала себя с наилучшими манерами, а когда начались разговоры, внимательно прислушалась.       — Разве не было ещё двоих? — спросила Дафна, оглядывая стол. — Я насчитала десять распределённых на Слизерин, а не восемь.       Блейз хмыкнул, а Драко бросил на него мрачный взгляд.       — Гойл и Крэбб сидят во главе с префектами, — объяснил Драко. — Их отчитали за драку в поезде.       Разговор перешёл к надеждам каждого на учебный год. Гермиона была рада, что хотя бы некоторые из её одноклассников серьёзно относятся к учёбе — мальчики, которых она встретила в поезде, ещё даже не открыли учебники. Драко с нетерпением ждал зелий, Тео — чар, а когда Гермиона сказала, что с нетерпением ждёт трансфигурации, Тео выглядел довольным, а Драко одобрительно кивнул.       — Трансфигурация — сложный, но невероятно полезный предмет, — сказал ей Тео. — Будь осторожна с преподавателем — профессор МакГонагалл выбирает фаворитов, и она предпочитает свой факультет остальным.       — Свой факультет? — спросила Гермиона.        — Гриффиндор, — с усмешкой ответил Драко. Он жестом указал на дальний стол, за которым сидели студенты, одетые в красное и золотое. — Гриффиндорцы и слизеринцы не ладят друг с другом, так что будь готова к тому, что она возненавидит нас всех сразу же.       — Моя мама говорит, что это традиция, когда гриффиндорцы нас ненавидят, — подхватила Трейси. Она улыбнулась Гермионе. — Они считают, что на Слизерине полно тёмных волшебников, а они все воображают себя героями. Но я бы не беспокоилась об этом — не похоже, что гриффиндорец когда-либо сможет одержать верх над слизеринцем.       — Слизеринцы держатся вместе, — кивнул Тео. — Мы заботимся о своих.       Пэнси посмотрела на Трейси, её мопсиный нос насмешливо фыркнул.       — И что сказал твой отец? — спросила она, её тон был снисходительным. — Он вообще знал, что такое Хогвартс?       Трейси замолчала, опустив глаза на тарелку. Гермиона почувствовала вспышку гнева по отношению к Пэнси. Дыша ровно, она старалась сохранять спокойствие.       — А ты кто? — с усмешкой сказала Пэнси Гермионе. — Полукровка? Или только на четверть? А может ты маггла?       Гермиона подняла подбородок, глядя на Пэнси с таким презрением, на какое только была способна.       — Я — Новая Кровь, спасибо большое, — сообщила она Пэнси.       Пэнси, чей рот был полуоткрыт для заготовленной реплики, сделала паузу.       — …Новая Кровь? — подозрительно спросила она. Она быстро окинула взглядом стол, затем вернулась к Гермионе. — Ничего подобного. Ты лжёшь.       Гермиона фыркнула с такой же насмешкой, как и Пэнси.       — Если Паркинсоны не рассказали своей дочери о Новой Крови, это вряд ли отражается на мне.       Трейси и Дафна захихикали, и даже Тео улыбнулся. Гермионе было приятно видеть, как лицо Пэнси вспыхнуло от гнева, но Пэнси откинула голову и повернулась к Драко, спрашивая, не собирается ли он попробовать свои силы в команде по квиддичу.       Когда разговор постепенно успокоился, став менее конфронтационным и более непринуждённым, Трейси повернулась к Гермионе.       — Новая Кровь? — спросила она.       Гермиона пожала плечами и кивнула.       — Провидица сама сказала мне об этом, — сказала она. — Что, конечно же, означало, что Слизерин — единственное место для меня.       Трейси медленно кивнула, как будто поняла, но быстро оставила эту тему, чтобы расспросить Миллисенту о её лете.       После ужина одна из префектов Слизерина позвала их всех следовать за ней в их общежитие. Гермиона была слегка удивлена, увидев, что вместо того, чтобы подниматься по лестнице, как на других факультетах, они направились вниз. Она не думала, что слухи о том, что факультет Слизерина находится в подземельях, были правдой.       Проведя их по коридорам и углубившись в замок, префект остановилась перед совершенно обычным на вид участком стены и подняла бровь, ожидая, пока все догонят её.       — Гадюка, — сказала она, и Гермиона чуть не подпрыгнула, когда стена внезапно раздвинулась.       Префект провела их в большую низкую комнату, обставленную в зелёных и чёрных тонах. Здесь были расставлены столы, на которых можно было делать домашние задания, большие плюшевые кресла и диваны вокруг низких столиков, а также висячие лампы, от которых исходило какое-то яркое, неприятное зелёное свечение.       — Хорошо. Слушайте сюда, — префект хлопнула в ладоши, и ропот утих. — Меня зовут Джейд Ринс, и я префект. Другим префектам Слизерина не досталась короткая соломинка, поэтому им не пришлось помогать вам всем здесь, но вы можете узнать их по значкам. Все префекты носят такой значок.       Она потянула за серебряный значок на своей мантии, а затем снова посмотрела на них.       — Общежития находятся слева — девочки слева, мальчики справа. Как первокурсники, вы будете на первом этаже. Ваши вещи уже принесли, осталось только пересмотреть парочку.       Она окинула их острым взглядом, и Гермиона увидела, как вздрогнула Трейси.       — Вы на факультете Слизерин. Это значит, что вы на самом лучшем факультете, — сказала Джейд. — Мы — факультет хитрых, творческих и амбициозных. У нас есть стремление идти так далеко, как мы хотим, и достигать своих целей, и наши цели всегда выше, чем у других факультетов. Мы обычно выигрываем и Кубок факультета, и Кубок по квиддичу, и я ожидаю, что эта традиция продолжится, — она бросила на них ещё один многозначительный взгляд.       «Правильно — выиграть Кубок факультета и Кубок по квиддичу, — Гермиона сделала мысленную пометку. — Понятно.»       — Из-за этого другие факультеты обычно нас недолюбливают, — сказала Джейд, фыркнув. — Вот почему первое правило Слизерина является самым важным — Правило №1: «Слизеринцы держатся вместе.»       — Слизеринцы держатся вместе, — пробормотали они в ответ. Джейд удовлетворённо кивнула.       — Слизеринец всегда лучше, чем студент другого факультета, — сказала она, отбрасывая назад волосы. — Другие факультеты, хотя и подсознательно, знают это, но будут обижаться на вас за это. Конфликты с другими студентами вполне ожидаемы. Поэтому второе правило тоже очень важно — Правило №2: «Не попадайтесь».       Гермиона обменялась весёлым взглядом с Трейси и, к своему удивлению, с Блейзом Забини, который озорно улыбнулся ей.       — Пока вы не пойманы и не оставили доказательств, наш глава факультета, профессор Снейп, будет защищать вас от обвинений со стороны другого студента, — сказала Джейд. — Он получает от этого удовольствие, но не заходите слишком далеко — лучше оставаться совершенно незаметным, чтобы не было даже обвинений со стороны студентов.       Гермиона моргнула. Джейд, по сути, давала им право мстить другим ученикам, которые издевались над ними. Это был… новый подход к травле, если быть уверенной. В прежних школах ей всегда рекомендовали сообщать о любых случаях издевательств учителю, который разбирался с этим. На самом деле учителя никогда не занимались этим должным образом, и рассказ учителя часто усугублял проблему, но ожидание было — рассказать авторитетному человеку, который положит этому конец.       Здесь же от Слизерина ожидали, что он сам разберётся с проблемами и решит все вопросы. Гермиона спрятала улыбку и посмотрела на свою палочку. Если в маггловской школе такой подход никогда бы не сработал, где физические размеры во многом определяли победителя в ссоре, то здесь, в Хогвартсе, палочки были у всех. Размер не имел значения — имело значение магическое мастерство.       И Гермиона намеревалась стать лучшей ведьмой, которую когда-либо видел Хогвартс.       — Ещё одно, — сказала Джейд. — Правило №3 — «Слизеринцы самые лучшие.» Чего бы это ни стоило.       Она бросила на них свирепый взгляд, и они дружно попятились.       — Слизеринец гордится тем, что он лучший. Для этого нужна работа, нужны связи, нужна хитрость, нужна сообразительность. Какой бы ни была твоя цель, чего бы это ни стоило, ты её достигнешь. Слизеринцы не терпят неудач — они приспосабливаются, переоценивают свои силы и добиваются того, чего хотят.       Гермиона заметила, как заблестели глаза Панси, когда она посмотрела на Драко, который смотрел на Джейд, в его глазах горели амбиции. Гермиона сдержала порыв закатить глаза — понятно, что высшая цель Пэнси — это зацепиться за мальчика.       — Я префект, — сказала им Джейд. Она откинула волосы. — Через два года я стану старостой. Я выиграю эту должность у всех остальных девочек, потому что я хочу этого. И я не остановлюсь ни перед чем, чтобы достичь своей цели.       Она смотрела на них с чем-то средним между гордостью и решимостью, и Гермиона почувствовала вдохновение, просто глядя на неё. Гермиона улыбнулась ей, не осознавая этого, и, к её удивлению, Джейд ответила ей небольшой улыбкой, а затем, казалось, встряхнулась.       — Хорошо — это основы. Идите в общежитие и разложите свои вещи, а сегодня постарайтесь поспать, если сможете. Спускайтесь к завтраку ровно в семь — префекты проводят вас на завтрак. Не пытайтесь добраться до Большого зала самостоятельно, — она ухмыльнулась. — Иначе мы найдём ваш потерянный скелет много лет спустя. Не пытайтесь добраться самостоятельно.       Она отпустила их, и все разбежались по своим общежитиям.       Гермиона добралась до общежития второй, сразу после Пэнси. Кровати были расставлены полукругом, и Пэнси с визгом бросилась на ближайшую к двери кровать с криком:       — Эта моя!       Гермиона быстро заняла самую дальнюю от Пэнси кровать, полностью противоположную, и ту, что была ближе всего к двери в ванную. Когда остальные вошли, Дафна заняла место рядом с Пэнси, Трейси — рядом с Гермионой, а Миллисента — то, что осталось посередине. Все девочки переглянулись, молча решая, что такой расклад их устраивает. Гермиона почувствовала облегчение от того, что все молча одобрили такое расположение — ей не хотелось бороться за свою кровать.       Пока девушки раскладывали свои вещи, между ними завязался лёгкий разговор. На ночном столике Гермионы стояла замысловатая лампа с зелёным витражом, а также небольшой книжный шкаф, на полки которого она поставила книги, которые, по её мнению, будут ей наиболее полезны, а также пару любимых, чтобы засыпать за чтением. Трейси клала расчёску на свою тумбочку, и Гермиона не удивилась, увидев, что Пэнси болтает с Дафной и бросает ехидные взгляды через всю комнату, совершенно не заботясь о том, чтобы расставить свои вещи.       — Грейнджер, — внезапно сказала она.       Вот оно.       Мысленно собравшись с силами, Гермиона подняла голову.       — Да? — спросила она.       Пэнси мило улыбнулась, и Гермиона едва не фыркнула. Она была настолько слащавой и фальшивой, что она сомневалась, что такая улыбка кого-нибудь обманет.       — Что ты там сказала в Большом зале? — спросила она. — Я никогда не слышала об этом, так что, возможно, ты не откажешься объяснить мне это?       Гермиона расправила плечи, придав лицу гордое выражение.       — Я — Новая Кровь, — сказала она. — Так решили и Провидица, и Распределяющая шляпа.       Пэнси и Дафна обменялись взглядами. Дафна выглядела слегка смущённой и заинтригованной, а Пэнси — недоверчивой.       — Но что это значит, «Новая Кровь»? — настаивала Пэнси.       Гермиона глубоко вздохнула.       — Это значит, что моей крови суждено стать началом нового Великого Дома, — сказала она, отбрасывая волосы назад. — Это значит, что моя магия была дарована мне самой Магией, а не является спонтанным появлением магии по спящей линии сквибов.       — Тебе подарили твою магию? — спросила Трейси, её глаза расширились.       — Я была одарена своей магией напрямую, — поправила Гермиона. — Магия ожидает от меня великих свершений, чтобы я основала новый Великий Дом, и магия подарила мне способность использовать её легче, чем другим.       — Подожди… если это не линия сквибов, — сказала Пэнси. — Это значит, что ты выросла среди магглов?       Гермиона не дрогнула, её нос был вздёрнут.       — Да.       Пэнси недоверчиво рассмеялась.       — Так ты просто магглорождённая, — осудила она, смеясь. — С манией величия, но тем не менее магглорождённая.       Пэнси обменялась ухмылкой с Дафной, но Гермиона осталась невозмутимой.       — Магглорождённые рождаются по линии сквибов, — сообщила она ей. — Линии сквибов, которые чистокровные дома уже давно потеряли из виду, но, тем не менее, от связей с магической кровью. Я — Новая Кровь — спонтанный выход магии без какой-либо связи с ней.       Пэнси закатила глаза, а Гермиона пожала плечами.       — Не верь мне, если хочешь, но ты увидишь, — пообещала Гермиона. — Все Великие Дома должны были быть где-то основаны, не так ли? Где основатель Паркинсон взял свою магию? Все великие дома начинаются где-то с Новой Крови.       Пэнси рассмеялась, но Гермиона могла сказать, что ей удалось посеять в ней семя — Пэнси была несколько неуверенна.       — В любом случае, давайте все ляжем спать, — предложила Трейси, её глаза метались от Гермионы к Пэнси и снова к Гермионе. — Утром у нас занятия, и последнее, что мы хотим сделать, это быть не на высоте. Джейд убьёт нас в первый же день.       С ропотом согласившись, все улеглись спать, гася одну за другой лампы.       Когда остальные начали погружаться в сон, Гермиона не спала, её глаза смотрели на задрапированный балдахин её кровати.       Она справилась со своей первой задачей — заронить в других девочек семя того, что она не маглорождённая. Даже просто семя, росток сомнения, мог расцвести в полноценную веру, если бы ей удалось осуществить то, на что она надеялась.       Гермиона читала о предрассудках в отношении магглорождённых. И будь она проклята, если станет ведьмой только для того, чтобы снова и снова упираться в невидимый барьер.