Про рыбку

***

      На небе внезапно сгустились тучи, а ветер усилился. Солнце исчезло и вся зелень вокруг стала холодной, тревожной. Подъем в гору оказался намного тяжелее, чем Айлин себе представляла. Она понимала, что опаздывает, и что начинается дождь, и надо бы поторопиться, чтобы Чжун Ли не поругал вдвойне– за опоздание и за мокрые вещи. Идти стало слишком трудно. Ноги слабели, неудобно было балансировать тело руками из-за змея и еды. Айлин присела на траву и положила змея рядом, а платок на колени. Она думала, что один нефритовый мешочек придаст ей сил, идти станет легче и, вообще, она уже проголодалась. Угощение оказалась очень вкусным и сытным, и платок уже опустел, а девочка доедала последний мешочек. Но тут резко подул ветер– сильный поток воздуха проскользил по скале за спиной, и поднял змея в воздух. Айлин спохватилась, вскочила, но было уже поздно. Через пару мгновений змей уже исчез в серости неба. Она отчаянно опустилась на траву. В ее глазах читалась величайшая обида и досада в перемешку с гневом. Хлынул дождь.       Стук в дверь. Ничего не произошло. Айлин попробовала потянуть за ручку, и дверь поддалась. Девочка прошла в прихожую, сняла сырые прилипшие сандалии. В гостиной был Чжун Ли. Он, нагнувшись, копошился у алтаря. Когда Айлин вошла, он даже не повернулся, а сухо произнёс: –Привет. Ты опять опоздала и промокла. Где ты была? Я полагаю, ты помнишь, что тебе запрещ… –Я была у Ху Тао. -спокойно перебила она. Чжун Ли нахмурился. –Ясно. Переоденься, иначе простудишься. Обед на столе. –Я поела. –И что, интересно знать, ты отведала? –Нефритовые мешочки, мне их дала Ху Тао. Чжун Ли ничего не ответил. Айлин стояла, почему-то ожидая ответа, в надежде сделать беседу насыщеннее. Но через пару секунд стало понятно, что Чжун Ли уже забыл о том, что они вообще находятся в одном помещении. Она повела носом и направилась в свою комнату.       По окнам барабанил ливень. Были еще сумерки, но летом солнце садится позднее. Айлин никак не могла уснуть. То ли из-за дождя, то ли из-за обиды. Ей было обидно за улетевшего змея, и ещё она вдруг обиделась на отца. Ей впервые за много лет этот его холод по отношению к ней показался чем-то ненормальным. Чжун Ли находится в таком состоянии уже очень давно, и ей не составило труда привыкнуть и принять это, она научилась развлекать себя самостоятельно, не нуждаясь и в толике его внимания. Но внезапно на неё нахлынули хоть и размытые, но тёплые воспоминания из детства, и она все мучилась, с непривычки не зная как убрать все дурацкие и насущные мысли из головы. Она ещё долго ворочалась, хмурилась, сопела, тряслась и снова успокаивалась, и вскоре заснула.

***

Утро. Воздух был слегка влажным, ароматным, а погода ясной. Айлин подошла к гардеробу, надела шорты, майку, обернулась в портупеи и пристегнула к поясу небольшую походную сумку. Когда она выходила из комнаты, Чжун Ли только спускался на кухню, и Айлин, не имея желания с ним пересекаться, подождала, пока тот скроется из виду, проскользнула по лестнице и хотела было уже шмыгнуть в коридор, как ее все таки окликнул отец. –Доброе утро. Куда собралась? Ты должна сначала позавтракать. Айлин молча села за стол. Чжун Ли начал готовить яичный рулет. –Ты что-то нарядилась. В лес? -не поворачиваясь, говорил он. –Я тут подумал, и решил, что тебе нельзя туда ходить. Он плохо на тебя влияет. Айлин недоумевающе уставилась на него. –С чего ты взял? –Ты вечно приходишь с прогулок грязная, мокрая и часто опаздываешь. Разве это нормально? Мы уже обсуждали это, ты должна не попадать в передряги и приходить точно к обеду. –Гм. Я никому ничего не должна. -выпалила девочка. –Должна. Должна меня слушаться и понимать, что я делаю это ради твоего же благополучия. –Если я один раз простужусь или набью шишку на голове, я не умру. –Ты не можешь гарантировать. –Слушай, Чжун Ли, если однажды ты стал свидетелем гибели близкого человека, это не значит, что все твои родственники умрут в течение последующих нескольких лет. Чжун Ли выключил печь, медленно повернулся и серьезно ответил: –Твой отец не знал, что погибнет. –Но тот мой отец, на твоём месте, не был бы помешан на человеке, которого уже даже нет! Ты из ума выжил! В янтарных глазах промелькнуло волнение. –Айлин, милая, я не хочу потерять тебя так же быстро, как Аякса. -Чжун Ли говорил так не впервые. Эти слова будто были заучены. –Ведь тебе следует заботиться о своём здоровье и слушаться отца. Девочка повысила голос: –Да какой же ты мне отец, черт возьми. Нормальных отцов не беспокоит только физическое состояние детей. Ты, наверное, просто боишься, что совсем сойдешь с ума, если я вдруг погибну, м?! Ты на самом деле сущий эгоист, Чжун Ли, ты уже никого не любишь, ни Тарталью, ни меня! -Айлин резко поднялась и уперлась руками в стол. –Нечего обо мне так заботиться! Если ты думаешь, что твой тупой контроль может уберечь меня от опасности, ты ошибаешься! Зачем я тебе вообще нужна? Не на ком выместить свою одержимость? -Чжун Ли повёл скулами. –За свою бы жизнь так хватался! Мне нечего тут делать, а ты– хоть обвешайся его портретами!.. бред какой-то! -она в бешенстве вскочила и быстрым шагом направилась к входной двери. Она опять случайно встретилась взглядом с портретом Аякса, и на секунду ее опять пронзила скорбь и обида, и слёзы внезапно начали скопляться в уголках глаз, поэтому она злобно отвернулась и, хлопнув дверью, вышла.

***

      Айлин сидела на краю утёса. Рядом с ней лежали всевозможные палки, лианы и камни. Она сооружала каркас для воздушного змея. Палки приходилось подтачивать, делать засечки, чтобы соединить их, затем они туго оборачивались лианами и верёвками, принимая форму равнобедренного треугольника. Камни служили грузиками, и тоже были прикреплены к каркасу. Девочка встала, оттряхнулась от стружки и скрылась в лесу. Через несколько минут она вернулась с двумя большими листьями лопуха. Их она тоже прикрепила к палкам. Змей был готов. Конечно, он оказался не таким большим как тот, который подарила Ху Тао, но все равно очень даже симпатичным, в экологическом стиле. Айлин осторожно вертела конструкцию в руках, любуясь. Пришло время испытать змея. Благо, ветер дул с подходящей силой и не рывками, и девочка воодушевленно подкинула его в воздух, но не успела она даже размотать веревку, как змей упал на землю. Тогда Айлин решила распороть свою сумочку. Получившийся кожаный кусок ткани она прикрепила к каркасу заместо листьев, но новый змей даже не взлетел. Кожа была слишком тяжелой, листья чересчур хрупкими, а других материалов достать было негде. Она села, облокотившись руками на землю, закинула голову и закрыла в раздумьях глаза. Солнце не пекло, а мягко касалось лица, согревая. Ветер развивал русую косу и щекотал травой ноги и руки. Мир казался каким-то нереальным, а мысли смутными и далекими. И только где-то в груди ныла душа, отдавая тянущей горечью, которая, вроде, ощущалась даже во рту.       Но тут, девочка открывает глаза, внезапно почувствовав чье-то присутствие. Она резко обернулась, но в ту же секунду, опознав фигуру, снова отвернулась, опустив голову. Чжун Ли беззвучно приблизился и положил на землю простынь. Айлин вопросительно на него посмотрела. –Это для твоего змея. Я приходил раньше, видел, что у тебя не получается. Без ткани не полетит. –… Чжун Ли замолчал, колеблясь. Его губы были напряжены в готовности произнести какое-нибудь оправдание. Тогда он сел на землю возле Айлин, но не слишком близко. Та никак не отреагировала, нарочито даже отводя взгляд и игнорируя. После минутной паузы Чжун Ли произнес: –Я, верно, ошибался. И не замечал этого. Когда Аякс был жив, мы очень много времени проводили втроем. Я задумался и понял- будь он на моем месте, он бы и дальше заботился о тебе, как обычный отец. И он бы ни за что не простил меня за то, что я так не делаю более. Он может и не смотрит на нас сейчас и не может на что-то повлиять. Но он бы не хотел видеть меня таким. Я ужасен, прости меня. Я должен был смириться с его смертью, как сделала ты. Я очень сильно любил вас обоих… и до сих пор люблю. Но я понял, что любить так, чтобы и другому было хорошо. Я хочу, чтобы тебе было хорошо во всех смыслах, а не только в… физическом плане. Прости меня, рыбка.       У Айлин бегали глаза. Она рассматривала Чжун Ли, будто пытаясь обнаружить на его лице и теле что-то, что бы подтвердило его слова или наоборот, выдало глупую шутку. Она часто моргала, будто спросонья не соображала и не могла анализировать ситуацию. Янтарные глаза напротив заглядывали в самую душу, выражая надежду, ожидание, но одновременно как будто готовились к отторжению, с опаской заглядывая в две голубые бездны, до боли им знакомые и родные. Айлин была растрогана этим странным жалобным взглядом и подумала: «правда». Тогда прозвучало долгожданное для обоих «хорошо», и Чжун Ли крепко обнял дочь, целуя лоб и щеки, будто после месячной разлуки. Айлин улыбалась и усердно прижималась к отцовой груди в ответ.