Дневник Сумасшедшего.

Кажется, мы уже были здесь. Я опять проснулся в холодном поту, и уже автономно стал тянуться к кобуре, но я заметил, что я проснулся не у себя в квартире, а... В автобусе? Автобус...Судя по салону, старый автобус. Это сон во сне? Что-же получается, перебрал с дешёвой алкашкой? Я вжался в сидение, и стал смотреть в окно. Сидел я один, хотя все остальные в автобусе были с парой. Мне, конечно, не в первой, да и чего мне жаловаться, когда я нахожусь у себя в голове? Я привык всегда находиться в гордом одиночестве. И за последние года мне стало это даже нравится. Я всегда был тем самым тихим мальчиком, тем самым неразговорчивым в компании. Знаете такую...поговорку? Скорее, выражение. Ярче всех улыбается самый грустный. Я тоже ярче всех улыбался. На войне. Сам я был плохой человек. У-у-у, очень плохой человек! Но куда мне было деваться? На меня повесили роль палача. Сёма-Кусачки, ха-ха! Это моя медаль, которую вшили мне в душу стальными нитями. Будет смертельно больно отдирать её от своей груди. На груди моей невидимая звезда, как это трогательно. Она пульсирует, она выделяет желчь, чувство вины, и неукоризненное желание суицида, оно растворяется вместе с моей кровью, и словно второе сердце вырабатывает этот яд, и откачивает все жизненные силы. То давление...то давление, что свалилось на меня, после того репортажа. Родственников у меня не было, но было пару друзей. Очень важных друзей. И те отвернулись. Я стал монстром в глазах людей. Чудовищем. Так-что пытаться устроиться куда-либо было просто бессмысленно. Я работал дворником, и на зарплату покупал себе...Ничего. Приходилось голодать неделями. Рано или поздно к такой житухе привыкнешь, но в первое время меня гложило чувство несправедливости. Да что-уж там, оно и сейчас есть. Но я смирился. Внезапная кочка заставила меня удариться головой об окно. Я одёрнулся, и положил ладонь на место удара. С: Больно, ч-чёрт... - прошипел я. С: ...Больно? - недоумевающе спросил у воздуха. "Больно...Больно?! Я не во сне? Я правда умер?! Я правда сделал это?! Где я?! Та баба...она реальна?!" Я побледнел. "Стойте...ну не бывает же так. Я не верю в это. Не верю в загробную жизнь! Почему я не в небытие?" Я раскинулся на сиденье. "Или... Может, умирающее сознание? Я, между прочим, слышал что мозг некоторое время работает после смерти... Из-за дешёвого алкоголя? Дк нет, я давно не пил..." Я стал щупать себя. В районе ребёр, стал разминать руки. "По всем признакам, я жив. Живее всех живых. И сейчас я нахожусь в советском автобусе." Я почесал подбородок. "И очнулся я около ворот советского пионерского лагеря." Меня осенило. "И, значит, я нахожусь в советском союзе!...В прошлом..." Я хмыкнул. Не может быть. Всё-таки, умирающее сознание. И ничего более. Но знаете... Я расслабился ещё больше. Пусть это и не оргия на похоронах, но моя жизнь была таким отстоем! Пусть этот сон длится, и подольше. Погуляю по сгенерированным уголкам советского лагеря, основанных на моём субъективном восприятии и идеализации... Но как только я приеду, я обязательно проверю, сон это или нет. Это будет просто... Во! Советские спички, емать! Займусь любимым делом. Даже у себя в голове, после смерти. Жжётся - точно не сон! Не жжётся, ну, что-же, свыкнусь с финалом моей унылой жизни. Автобус затормозил. Пред глазами открылись те самые ворота, тот самый "Совёнок", те самые два мраморных пионера. "Да что-же за напасть то такая?! Какой Совёнок, почему именно это?" Голос: А тебя, будто, это сильно волнует. "Да, волнует!...Погоди...Ты кто?" Голос: А ты не знаешь? Я шумно вздохнул. К сожалению, знаю, и, думаю, сейчас самый момент написать, кто этот "Голос" является. Я его придумал. Выдумал. Ещё в школе, когда мне было хуже всего. Я убегал к нему, когда мне было плохо. Я не видел его лица, но точно знаю, что он сожённый заживо. Он в бинтах, он брутален, жесток. Он тот, кем я хотел быть будучи юнцом. И кем очень не хочу быть сейчас. Потому что его стиль жизни разрушителен. Я не давал ему имени. Когда пытался, он давал самые дурацкие варианты. Один из них не такой уж и плохой - Макс. Но я не хотел давать ему имени. Как только у него оно появится, он точно станет пускать больше корней во мне! Знаете, когда я его выдумал, стало намного легче. Он мой Тайлер. Он всё самое плохое во мне, и мне стало легче засыпать, когда я свалил всё вину за пытки на него. Но в глубине души мы оба знали - это моя, и только моя вина. И его существование, и его рождение. Он не просил его рожать, а я, как полный мудак, выдернул его из небытия! Со временем он стал мне докучать. Он видел во мне слабого. Он хотел меня заменить, но моя песенка была не до конца спета. Я боролся, но, боюсь, в ту роковую ночь именно он повёл меня на крышу... Словно знал? Но что знал? Голос: Вставай. Тебя ждут. "Ты что-то знаешь? Тебе лучше сказать это сейчас! Слышишь?! Эй! Сука!" Я поднялся с сидения. Я был одет... ну, как был одет. В тканевой чёрной майке, со следами не то дерьма, не то крови, и в потёртых джинсах. А ещё кто-то любезно надел на меня кеды. "Пожалели, бесы!" Было весело наблюдать за тем, что я даже у себя в голове чувствовал себя неуверенно. Такова жизнь. Я потянулся, зевнул, и под недоумевающие взгляды каких-то детей-подростков прошёл до выхода. Только когда я ступил на асфальт, я заметил что всё это время сжимал в руках коричневую сумку, с наклейками из Буржуазии. "О, мой, родной портфель! Все время складывал туда ненужное и нужное дерьмо поровну. Авось, и телефончику найдётся, а?" Я опёрся об автобус, марку которого я не знал, потому-что...Потому что я нормальный человек! Отстегнул застежку, присел, и стал рыскать. Пачка сигарет! Зажигалки, сталось, нет, но спички меня, уверен, выручат, безнадёгу! Телефона не было. Да и пригодился бы он мне? Острая бритва. И нехорошо сделалось мне, где-то в солнечном сплетении. Дыхание стало прерывистым. Воспоминания нахлынули... Я покрутил её внутри портфеля, разглядывал засохшую на ней кровь. "Был ли я прав, уничтожая свои запястья? Я ведь всё-равно умер." "Но просил ли я рождения?" Голос: Никто не просил. Но потом не ныл. "Ну ты-то точно не ныл, уродец." Голос: Ещё кто тут уродец... - Усмехнулся он, - ты уже сам забыл, для чего ты здесь, и, главное, я. "Цыц!" Я положил всё содержимое портфеля на круги своя, усмехнулся, и поднялся с земли. Солнце пекло, и ещё чуть-чуть, и мой крестик вплавиться в мою плоть. Кстати, стоило бы его снять, на всякий... Я не успел снять своё "украшение" (а по иному его и не назовёшь, в моих то реалиях!), как ко мне подошла какая-то высокая женщина. Брюнетка, выразительные, зелёные глаза, в пионерской форме, да белой панамке. "Панама. Так кличить и буду!" Незнакомка: Семён! Ну и вырядился же ты... Кхм. Ты бы ещё дольше выходил из автобуса, я тебя жду и жду! Пошли, засоня! Она схватила меня за запястье, и потащила куда-то за собой. Она привела меня в толпу каких-то других пионеров, ну, и, следуя несложным выводам, это мой отряд. Они покосились на меня, и сразу я почувствовал себя нехорошо. Я выпрямился, и оглядел всех присуствующих. Почесал репу, и с недоумевающим лицом посмотрел на ту мерзавку, что вынудила меня стоять в центре внимания. Она что-то увлечённо говорила, и, кажется, это было адресовано всем нам. С: Извините... - вклинился я - Это всё мило. Но вы, для начала, КТО? Незнакомка: Как кт... - Она тяжко вздохнула. Будто бы не в первой! Я уловил этот разочарованный вздох! Твою мать! - ...Да-а-а, - протянула Панама - чего это я. Я Ольга Дмитриевна, твоя вожатая. С: Вожатая... - задумчиво протянул я - И я, стало быть, пионер? ОД: Семён, хочешь, похвалю тебя за твои упомрачительные способности к логике? - Она ярко разулыбалась. Это не было высказано со злобой. Она приложила руку к подбородку. Я нахмурился. - Бред... - Чувство чего-то очень нехорошего нарастало в груди, - Бред. - Усмехнулся я, и уже было хотел сказать что-то, но заметил странный браслет у меня на руке. "Это что за х#@^*?" Я приподнёс к себе запястье. Стал рассматривать браслет. Мозг подкидывал ещё больше странных ассоциаций. Я никогда не видел таких браслетов, так что запомнить такой я не должен был. Тем не менее, он был у меня на руке. Ольга Дмитриевна заметила, что я рассматриваю свою побрякушку. Она опять говорила что-то очень важное, точнее, тараторила, так что ей пришлось помахать у меня перед глазами своими руками, чтобы я удостоился наградить её своим вниманием, а это дорогого стоит! ОД: Семён! - лицо её сделалось злобным, но недостаточно, чтобы предвещать что-то страшное. Она упёрла руки себе в бока. - Ты меня слушаешь? Последним в строй, и за мной шагом арш! С: Так точно, Таищ Полкоуник! - Вроде бы шутка, а в душе сделалось погано. Знавал я одного полкаша... Я встал так, как мне повелевала того Панама. Я, то и дело, ловил на себе косые взгляды. Они были вопрощающими. Съедающими меня. Виду я не подавал, как бравый боец, но внутри мне было страшно, неуютно. Разве во сне мне было бы так...плохо? Я всегда ненавидел излишнее внимание. Никогда не был уверенным ни в чём. Ни в самом себе, ни в завтрашнем дне. А теперь мои выдумки съедают меня! А все выдумки выглядели очень ярко. Все чем то выделялись. По крайне мере, конкретно мой отряд. Фиолетоволоска. Выглядела как типичная тихоня. Тоже зеленоглазка. Когда я подходил, мы пересеклись взглядами, и она смущенно отвела свой. Мнгновенно покраснела, етить его! Медноволосая девушка, с выразительными янтарными глазами. Когда я посмотрел на неё, она хмыкнула, и тоже его отвела. Бунтарка, что по внешнему виду, и, похоже, по внутреннему миру. А отвела глаза с таким отвращением! Как будто сделал чего! Ну, вообще-то, сделал...но не сейчас же! Азиатка с циановыми волосами. Увлеченно разговаривала с вышеперечисленной медноволоской. Хихикала, и ничего не стеснялась. Гиперактивная иностранка, у которой не одно шило в... Высокая блондинка. Единственная, кто не отвёл взгляд, а мило улыбнулась мне. Ничего сказать нельзя. Выглядела обычно, действовала обычно. Смотрите, какой квартет! Все чем-то выделяются. А я чего? Иду за ними, с мертвыми глазами, неухоженный, еще и в рвани какой-то. Да кто ж с таким заговорит? Голос: А тебе очень хочется чтобы с тобой говорили? "Ну...Вообще-то...Если этот сон финальный, то капелька социализации не помешала бы. Хотя-бы с моими выдумками." Голос: У тебя есть я, милый! "А мне не шибко нужны неуравновешенные психи в моем кругу общения... Себя мне хватает." Голос: Ну как знаешь. Слушай, я ведь как швейцарский нож! И рыбку съесть, и тебе челюгу снести. "Я вроде ясно выразился. Себя мне хватает." "Так-с. Что мы имеем. Судя по всем сложившимся обстоятельствам, у меня появилась закономерная репутация местного дурачка. Ходит в рвани, должно быть, нищий, и от правды они недалеко уйдут, так ещё какой-то отчуждённый. Негусто..." Я теребил в кармане короб спичек, с предвкушением ожидая момента. Момента истины. Один уже был, и он был роковым. Станет ли таким второй? Не знаю. Но если это не сон... То...Я окончательно свихнусь, наверное. Перемещение во времени? Жизнь после смерти? Самая настоящая жизнь? В другом мире? У меня накопится столько вопросов, с которыми наедине оставаться будет очень нежелательно. Уже оставался. Ольга Дмитриевна наказывала своим пионерам. Посылала куда-то, и вот, очередь дошла до меня. Что-же, мой верный палач! Вешайте на меня петлю, и покончим с этим! ОД: Сёмчик, теперь ты-ы-ы... - задумчиво протянула она, - иди за Славей... С: Кем? Славя: Со мной. - ласково сказал кто-то рядом. Я повернул голову чуть дальше, и увидел её. Та самая блондинка. ОД: Славя, ему нужен комплект одежды, и постельного белья. Потом идите к моему домику, за подробностями. - Хихикнула она. "Чё это она хихикает? Может ты знаешь?" Голос: Конечно знаю! Я ведь тут не первый год живу, сейчас тебе выдадут латексный костюм, а потом пойдёшь на свингер-пати, которую закатывает вожатая. Ты смотри, как улыбается! Твой шанс, Сём! Я томно вздохнул. Ожидать чего-то путного у моей шизофрении не стоило. Славя: Ну, пошли? - всё таким же ласковым тоном спросила она. "Как едко. Щас блевать радугой начну. Она просто мечта какого-нибудь...не знаю...чья-то мечта уж точно." Голос: Н-да, а умом всё так же не блещешь. Я кратко кивнул, зевнул, ещё чуть-чуть, и почесал бы свой зад, но вовремя одумался, и поплёлся за блонинкой, по лагерю. Славя: А вот и склад... - Сказала она, отпирая ключом дверь. Я неторопясь зашёл, вымеряя каждый шаг. Всё чувствовалось очень реальным. Я всё ещё сомневался, сон это или нет. Но все признаки говорили о том, что я не сплю, и не умираю. Застыв около стола, я ждал Славю, которая копошилась где-то в шкафу. Она положила на стол идеально сложенный комплект формы. Она улыбнулась мне. Славя: Вот, возьми. Тут белая рубашка, галстук, шорты и туфли. С: Шорты? Славя недоумевающе спросила: Ну да, а что? С: Кхм...Да нет, ничего. - Я сглотнул. Я презираю шорты. В любом их виде. А тут дресс код состоит из них. Угораздило же. С: А вообще-то...нету ли там брюк никаких? Славя смешливо хмыкнула и пожала плечами: Нету-нету. Привыкай! А теперь пошли к Ольге Дмитриевне, заждалось, должно быть! - волнительно сказала она, а я попятился за ней, с комплектом одежды на руках. "Ещё и туфли...господи, тьфу ты бля...Нет, ну я точно не во сне..." Голос: И с чего ты так решил? Потому-что тут всё не так как тебе хочется? "Да хотя-бы с того, что ты не затыкаешься, ослище!" Голос: Мой ненаглядный, я с тобой до конца. Ты, может, не заметил, но я твой самый верный друг. "Самый верный друг выведет тебя на крышу дома, заставляя убить себя?" Голос: Ты сам этого хотел. - он хмыкнул. - И сам погляди. Ты пережил за десять минут события насыщеннее, чем за год гниения у себя в квартире. Семён, ты не понимаешь да? Смерть - лучшее что с тобой произошло. Ты захотел, а я привёл механизм в движение. "Ещё можно было всё исправить!" Голос рассмеялся. Истерично рассмеялся, а я похолодел. Голос: Мы оба с тобой знаем, что нет. Не в твоих условиях. Ты слишком слаб и инфантилен... Ты бы не смог, не-а! Был бы я во плоти, я бы на стол олл-ин выдвинул, что ни в одной из представленных вселенных ты бы не выкарабкался из дыры, в которую сам себя и закопал. Я промолчал. Хотелось поспорить, но я прекрасно понимал, что он прав. Оттого и делалось хуже, и ненавистнее. Мы подошли к домику вожатой. Прекрасно... вот оно, дворянство во всей красе! Времена идут, а ничего не меняется! Сравнить этот домик с домиками пионЭров...Н-да-а-а...Но не время мне разглагольствовать о несправедливости. Я зашёл к Панаме следом за Славяной. ОД: Уот он наш... - Она отвлеклась от чтения какой-то бумажки. Она торопливо свернула её, и положила в тумбочку. - Значит так, салага... - Панамка улыбнулась - заселяешься на время со мной. Я поперхнулся. С: Так дела не делаются! Я же стесняюсь! ОД: А чего меня стесняться? Тут все понимающие, никто тебя не осудит! - Она улыбалась во все тридцать два. С: Говорите про меня, будто я больной какой. - Я почесал репу, - нельзя меня одному поселить, нет-ли, Ольга Дмитриевна? Я же вам докучать буду, до конца жизни, за такое. ОД: Предложение будет рассмотренно. С: Знаю я ваше, расмотренно... ОД: В любом случае, сегодня ночуешь у меня. Будет день - будет солнце, пионер! А сейчас, Славя, позови пожалуйста, ммм... - она задумалась. - Алису, и Электроника... Пусть покажут новенькому лагерь, и-и-и...Ну и всё. А наш новоиспечённый пусть пока переоденется. С: Где?! "Где блядь я должен переодеваться?!" Голос: Да я же тебе говорю, сейчас она костюм с кляпом достанет, и тебя плёткой отхлестает! Вот хохма будет, а, Сём? "Хуй на!" Голос: Ты смотри как мы завелись! Всё-таки хочется, да молчит! Хочет и молчит, смотрите на него! А как тебя залило красным, не заметил, Сём? И действительно. Лицо моё горело. Панама это уловила, и хихикнула. ОД: Конечно здесь! - Она выждала паузу - Я выйду, не бойся, пионер-р. - Прорычала Шапка (я буду много её обзывать в честь головных уборов, читатель!), и неторопливо удалилась из сооружения. "Угораздило же меня..." Голос: Угораздило, Сём. Слушай, Сём, а когда ты меня по имени начнёшь звать? А? "Не дождёшься." Голос: Разве "Голос" не своеобразное имя, которое ты мне дал? Ты заведомо проиграл эту битву, Сём. Просто зови меня по имени. "Дай мне хотя-бы самообманывать себя. Помечтаю о том, что я полностью независим, и ты мне абсолютно не нужен... И, вообще-то, не нужен. Но отделять тебя от себя будет долго, больно, и откроет ещё кучу ран." Голос: Батенька, да в вас сам господь вселился! И говорит устами истины, правды! - рассмеялся Голос. - Никогда не искал лёгких путей. Оттого ты и дурак. Уже в который раз я томно вздыхаю, полностью поверженный...самим собой. Считать ли это поражением? Не знаю. Я, как учили меня в армии, переоделся за тридцать секунд. Гордость страны! Я потянулся, прокашлялся, переложил сигареты из портфеля себе в карман шорт, спички в нагрудный, острую бритву во второй карман шорт, и теперь я полностью экипирован! Неторопливо и размеренно я вышел из домика. Я оглядел всех нижестоящих. Стояло трое человек. Уже знакомая мне Панама, медноволоска, полагаю, Алиса, и парень, походу дела, Электроник. Электроник, бля...Как не засмеяться, пока с ним разговариваешь? Я спустился по ступенькам, Шляпа прокашлялась, и начала разговор. ОД: Вернулся, не запылился... - Шапка зевнула, - Алиса, Электроник, покажите новенькому лагерь. Я вновь оглядел двух пионЭрцев. Алиса всем видом показывала, что не горела особым желанием показывать мне ни лагеря, ни спокойной жизни. Девочка-пожар...знакомый тезис? Знаю же, что знакомый. Понятно было, что она совершенно пренебрежительно относится к окружению. Чужая, небось? Электроник был полной противоположностью. Славя, но в мужском обличии. Яркий, светлый мальчишка, открытый ко всем радостям жизни. Обычно таких легче переломолоть жизни. Когда-нибудь он сломается, и по внешнему виду, он не сулил надежды на то, что это произойдёт нескоро. Обычно такие обижаются на школьные обзывательства, задир и прочую дристню. Мне он сразу не понравился, но когда протянул мне руку в честь знакомства, из вежливости пожал. Электроник: Привет! Меня Сергей зовут, ну, или, Электроник! А тебя как? Я вздохнул. "Тяжко, как тяжко-о-о-о..." С: Семён. - Кратко ответил я. Алиса кратко посмотрела на меня, как будто с сомнением, но тут же отвела взгляд. Но я сука такая, очень чуткая, так что каждый знак я улавливаю на лету. Я читаю вас, дети. Электроник: Так-с... - он потянулся, - сейчас мы тебе покажем... Алиса: ТЫ покажешь. Меня сюда не втягивай. Электроник, клянусь, вздрогнул когда за его спиной заговорила Алиса! Электроник: Д-да, Я покажу тебе лагерь, и расскажу что, д-да как... "Его баба сломала. Тяжко же ему будет." Голос: Пф-ф-ф-ф! А тебя тоже баба сломала! Война, ха-ха! Баба-то противная, Сём! "Ну да. Только его сломала случайная девка, которая ничего серьёзного, уверен, не сделает. А меня...О-о-о! Я был как мазохист. Мне это нравилось." Голос: На фоне нашей парочки уже Я становлюсь более нормальным, чем ты. Электроник: Вот - это наша площадь! В центре стоит памятник Генде, нашему генсеку. Он вступил во власть в... "Бла-бла-бла. Почему он мне это рассказывает? Разве я не должен быть уже посвящен во всю эту информацию? Я, ведь, должен быть как они. Значит и знать это должен." Голос: Дурак. Браслет давно смотрел? Я перестал слушать Серёгу. Вместо этого я увлечённо рассматривал браслет. Электронный. Необычный для этой эпохи. И экранчик какой-то... Я поклацал по кнопкам, и нашёл клавишу ON/OFF. Он включился с писком, а на экране появилось моё имя: Семён Персунов. Состояние в норме, переход из XVA в XV0 прошёл успешно. Осталось времени: неделя. "...Ч...Чт...Что...Что?!" Рука задрожала. Электроник соизволил заткнуться, когда услышал писк, кажется, даже Алиса напряглась! Я поднёс браслет ещё ближе к глазам, вдумчиво рассматривая. С: Серёг. А это что за ху...Прибор. Это что? Электроник почесал затылок, отведя взгляд куда-то вдаль. Он, уже было хотел сказать что-то, но Алиса ткнула его локтём в бок. Алиса: Так ты же мажор у нас. Заморскую игрушку с собой привёз! С: Мажор, значит. - Вдумчиво произнёс я. - А всякий мажор в рвани как Я приезжает, мм? Алиса: Да кто ж вас знает, иностранцев! - Развела она руками. - Лучше пойдём в медпункт, отсюда недалеко, а там и по другим местам... Да, Серёг? - Пренебрежительным тоном сказала она. Электроник подхватил: Да, да, в медпункт! Я хотел сказать, и возмутиться, мол, вы что? Это что за херня? Но я промолчал. Может и правда мажор? Так еще и иностранец? О-о, прекрас-с-сно. Бренная дорога привела нас к местной лечебнице. Миленько! Первым зашёл Серёга, за ним я, а уже потом Алиса. За белым столом, в белой-белой комнате, с белыми стенами и белой кушетке, сидела врачиха, в белом-белом халате. Виолетта: О, пришли. - размеренным тоном сказала она. - Ну, раздевайтесь... Электроник: Э-э...Это ещё зачем? Алиса смутилась не меньше Серёги. Один я, сидел с ровной рожей. С: Раздеваться, это прекрасно... - процедил я. - Виолетта Церновна, полагаю? Виолетта: Догадливый. - усмехнулась она. - Ты не сиди даром, ты раздевайся... С: Да что-же вы заладили с раздеванием? У меня вопрос насущней. - Я повертел запястьем перед собой. - Это. Этот браслет. Это что? Виолетта охнула: Точно! Подходи, нужно посмотреть результаты. С: Не игнорируйте вопрос. - Напрягся я. Виолетта: Сначала - результаты. Пионер, не противься, в этом процессе не нужно...раздевание. Голос: Да ну его нахуй, Сём! Тебя заперли на одном корабле с кучей женщин, а две из них то и дело шлют пошлые намёки! Эта дак вообще нимфоманка! Ха-ха, ты серьёзно не противься! "..." Я послушно подошёл к Виолетте, и сел на кушетку напротив. Она схватила меня за запястье, и, кажется, смерила пульс, и стала рассматривать браслет, точнее, его экран. Виолетта: Всё в норме... Как ты себя чувствуешь? С: Я ни слова не выроню, пока не пойму, что это за браслет, и что за переход. - надулся я. - Так неинтересно, когда только я должен отвечать на вопросы! Виолетта: Переход? Ну, переход из мира в мир. А ты не знаешь? Я напрягся. Побледнел, и сразу же покраснел. Аж давление подскочило! С: Так вы...знаете?... Виолетта охнула: Ох! Как то я издалека начала. Ну, да, знаю. Я такими как ты и занимаюсь. - Она тяжко вздохнула. - Вы приходите ровно на неделю, а потом уходите. Разные времена, эпохи, истории...Но человек один. Ты мне лучше расскажи, что у тебя творится в мире... Голова закружилась. Не успел как я что-либо сказать, так из носа хлынула кровь, а сам я грохнулся без сознания. Ну, а что вы ожидали?! Переход из мира в мир? Жизнь после смерти? Твою мать, куда я попал?! Так это еще и не в первой?! На меня свалили много информации, которую точно не переварить ни за день, ни за неделю, ни за месяц. Или я окончательно сошёл с рельс, ссучился, или мои познания о мироздании, как и у любого человека, настолько малы... Разные голоса:...Лиса...Тащи воду...Холодного чего-нибудь...Сергей...Посади его...Нет, лучше уложи...На живот... Голос: Ты же можешь проснуться. Чего ты томишь? "Дай мне прийти в себя." Голос: Ах-х, бедный, бедный Семён...Ты был сумасшедшим, так чего этот сумасшедший удивляется? Просыпайся, урод. ПРОСЫПАЙСЯ! Когда меня пытались уложить со спины на живот, я проснулся, едва не ударив Серёгу головой. Он вовремя уклонился! Я пытался нащупать пистолет, даже почувствовал, вытащил его, и осознал что держу в руках...ничего. С: Ч...Ч...Что... - я схватился за голову. Глаза заметались по пространству. - Нет! Не может быть! Я точно помню, как умер! Помню, как захлёбывался кровью! Что происходит?! Где я?! - Я ударил себя кулаком по щеке, удостоверившись, что не сплю. - Не сон! Не сон... - тихо произнёс я. / Алиса и Серёга были в замешательстве. Одна Виолетта была спокойна. Виола: Успокойся, вот, успокоительного пей...Пей, говорю! Я дрожащими руками схватил стакан. Я закинул две таблетки, и хапнул до дна. Я томно вздохнул, и опёрся спиной об стену. С: Мне нужны объяснения. Виола: Кхм... - Она записала что-то в блокнот. - Из какой ты страны? С: Российская Федерация. Виола пометила что-то в блокноте: Ага, значит... У-гу-у-у... - Она записывала всё больше и больше. Я мёртвым взглядом уставился в стену. Многое в моём мирке разрушилось, поменялось... Я почесал голову, заметив, что я какой-то лохматый и обросший. А хотя был бритым. Успокоительное подействовало, я глубоко вздохнул, нахмурился, и выдал: Какой сейчас год? Виола: Восемьдесят девятый. Я рассмеялся: Не-е-ет... - Смех стал звонче, - Да, точно... - я кивнул, соглашаясь с чем-то, - Я просто окончательно сошёл с ума. - Постановил я. Твёрдо и точно. "Теперь я точно местный психбольной." Успокоительное помогло мне смириться с моей участью. Виола: Всё, что тебе нужно знать, что ты здесь на две недели. Потом ты вернёшься обратно в свой мир. С: Вернусь? - Напрягся я. - Нет, не хочу! И как я вернусь? Я же умер! Виола: Значит не совсем свой. С: И откуда вы это всё знаете?.. Виола: Я же говорю, я такими как ты занимаюсь. Ты не первый, далеко нет... - Она почесала подбородок. - Каждый год приезжает кто-то новый. Но это всё, что тебе следует знать. Остальное, увы, не имею права. Я промолчал, сухо кашлянув. С: Я пойду? Виола: Пойдёшь. - хихикнула она. - Пионеры, за ним поглядывайте, если плохо станет. Свободны... - Сказала она, и уткнулась в записи. Я поднялся с кушетки, оглядел двое соотрядовцев перед собой. Они все ещё были...под впечатлением. Алиса быстро опомнилась, Серёга не сразу, и с неуверенной улыбкой почесал затылок. Электроник: Пошли, тут до библиотеки махом! Я шёл всю дорогу молча. В воздухе чувствовалось напряжение, я чувствовал нутром, что Серёга хотел что-то сказать, но в последний миг одумывался. Но, внезапно, он задал вопрос. Электроник: Семён, ты сказал, ты захлёбывался в крови. С: Мм?.. - Я выдержал паузу, раздумывая. Стоит ли его посвящать? "Почему нет?" Голос: Так и думал, что ты жаждешь внимания. Ну, валяй, расскажи незнакомому пареньку, о том, как же тебе плохо. Пожалеют тебя, небось! "Справедливо." С: Захлёбывался. И? Электроник смутился: А почему захлёбывался? С: Потому что умирал. Ещё почему может человек захлёбываться в крови? Электроник решительно спросил: А почему ты умер? С: Серёг. - Я остановился. Остановились и они. С: Задай себе вопрос, и ответь на него честно, у себя в голове. - Я приложил два пальца к виску. - И пусть тебе раздастся ответ. Тебя ебёт, как и почему? Пусть это будет моей загадкой. Хочешь - разгадывай, - я хмыкнул - но ничего я рассказывать не собираюсь. Электроник замолчал. Он согласно кивнул, и с какой-то тоской ответил: Да, ты прав... - Он опомнился, - Вот, библиотека! Зайдём, авось запишем тебя куда! Мы зашли ровно в том же порядке, как и заходили в медпункт. Я оглядел помещение, и наткнулся на какую-то спящую девушку. Синеволоска, в очках. "Ботаниха." - разнеслось в голове. Я последовал за Серёгой в кабинет, где занималась фиолетоволоска и парень в очках. Тоже блондин. Ну и напасть... Электроник: Это у нас класс рисования. И вот тут сидят две достопримечательности, Лена и Шурик! А, Лен, ты же достопримечательность у нас? Лена покраснела. Она пыталась выронить хоть какое-то слово, но ловила на себе наши взгляды, и всё больше смущалась. "Мне стало её по-человечески жалко. Я понимал, каково это, когда взгляды съедают тебя. Как ты пытаешься вырулить ситуацию, но всё больше тонешь в пучине смущения, стеснения, и неуверенности. Из таких маньяки вырастают. Погодите-ка..." С: Серёг, оставь в покое бедную девушку. - Зевнул я. - Зачем я здесь? Электроник: Записаться в худ. кружок не хочешь? Затем ты и здесь. С: А че, ниче музыкального нету у вас? Алиса посмотрела на меня, и наконец-то выронила хоть какое-то слово. Алиса: Музыкальный клуб у нас есть. Можем к нему сходить следующим. Голос: Видел, как оживилась? Я, может, своих глаз не имею, но чётко вижу, что в музыкальный клуб записаться ты обязан. "А это, извините, с какого ху..." Голос: А с такого. Ты только на гитаре Летова своего сраного играть и умеешь. Будешь и там играть. "Спасибо, мама, что сделала за меня выбор. Не такой уж и плохой." Голос: Всё, что я предлагаю, не так уж и плохо. "Что, даже суицид?" Голос рассмеялся: Конечно! "Ну и друг из тебя." Голос: Ты не понимаешь. - Клянусь, он тоскливо вздохнул! - И не поймешь. Даже после смерти, ты всё такой же узколобый. - Тон стал злее. - Но ничего. Ты поймешь, я уверен. "..." Голос: В любом случае, музыкалка будет неплохим отвлечением от этих вопросов насчёт жизни и смерти... И авось сблизишься с кем-либо. А я вижу, вижу, как рентгеном свечу блядь, что только с этой рыжей ты и сблизишься. "Ты не прав." Голос рассмеялся: Сколько раз ты это говорил. И сколько раз я оказывался сё-таки прав. Не беги от меня. Я твой Иисус, Мессия. "Антихрист ты. Тьфу на тебя..." Я томно вздохнул. В музыкальном клубе нас ждала та самая азиатка, с кислотным цветом волос. Она что-то искала под фортепиано, и, как только услышав, что кто-то зашёл, ударилась затылком об днище, стала выползать, ударилась об табуретку, и наконец-то вылезла. Азиатка: Уф! - Она тёрла место ушиба, - Привет-привет! Новенький тут! Я Мику! Хатсунэ Мику! Приятно познакомиться! - она протянула ладошку. С: Семён. - Я кратко пожал ладошку. Алиса: Мику, запиши его в клуб. С: Но я ведь не... Алиса наступила мне на ногу, заставив заткнуться. "Это она чего? Я ведь ничего не сделал! Мы даже не разговаривали толком!" Голос: А тебя это сильно волнует? "Вообще-то, да." Голос: Был бы рядом, я бы тебе тоже на ногу наступил. Много думаешь. С людьми разговаривай. "Welcome to the fight club..." Мику заметно обрадовалась. Видимо, спросом клуб не пользуется... Мику: В клуб? Замечательно! А на каком инструменте? С: Гм... - Я отвёл взгляд в сторону. - ну, на гитаре играл... Алиса опять посмотрела на меня. Голос: Звоночек. Каждый раз, когда её что-то в тебе интересует, она смотрит на тебя. Динь! Динь! Мику записала в листочек моё имя. Мику: Фамилия? С: Персунов, Таищ Сержант. Мику: Семён Персунов, гитара... Сыграешь? Мику засветилась. Японский пулемёт, ну, мать! С: Нет. - отрезал я. Я не собирался играть на гитаре перед незнакомыми людьми. Это было бы всё равно, что снять трусы, и заняться онанизмом. А игра на гитаре для меня и была онанизмом. Что-то очень личное, близкое к моей душе. Голова помнила много текстов Игоря Фёдоровича, а струны на гитаре, когда начинали играть мелодию, одну за одной, дёргали струны души. А струны души были не бесконечные, или, должно быть, слишком туго затянуты. Я отвернул взгляд в другую сторону. Мику: Ну почему-у-у-у? - Протянула она, с разочарованием на лице. - И как мне понять, что ты действительно умеешь играть на гитаре? С: Грх... - Я сжал кулак. - Потом и покажу. Ладно? Я чувствовал как больше отталкиваю от себя людей. Своим поведением и словами. Надо завязывать... Мой тон стал более снисходительным: На репетиции какой-нибудь и покажу. Сейчас руки болят, и не в настроении... - Я хрустнул шеей. Мику ухмыльнулась: Ну, ладно... Что-нибудь ещё? С: Нет. Далее было не о чем рассказывать. Прошлись по спортзалу, пляжу, домикам, эстраде, и бла-бла-бла-а-а... Серёга что-то увлечённо говорил, а я на пару с Алисой молчали, молчали гордо, были предоставлены самим себе. "А она милая." Голос: Начало-о-о-ось... - Голос вздохнул, - Хотя, что тут ещё делать... "Ты про что?" Голос: Ну, кроме как девок охмурять? Да и обстоятельства на твой стороне, хм. "С гранатою в кармане, с чекою в руке..." Мы пришли к столовой. Наша группа потихоньку распалась, так что я был предоставлен сам себе. Мы вошли в столовую, и разбежались кто куда. Я бы и оставался в гордом одиночестве...Но чего мне себя баловать? Сяду с...М-м-м...Кем? Алисой? А пальчик то всё ещё бо-бо! "А я мазохист." Забрав поднос с пищей в виде макарон с котлетой, я, как истинный джентльмен, спросил у сидящей напротив медноволоски, не смутит ли даму сердца, что рядом ней займут место... С: Я подсяду? Алиса кинула взгляд на меня. Алиса: Ну, если я тебе за день ещё не надоела. Я молча уселся рядом, положил поднос, и осознал, что совершенно не хочу есть. "Мне чайки здесь запели на знакомом языке..." Алиса уловила то, как я продолжительное время не положил и куска в рот, и спросила: Ну что-же, мажорик, не такая еда, как заграницей? С: Да каким ху... - Я поперхнулся, когда возле меня прошла Ольга, - Ничего я не мажор. Это вообще на основании чего такие выводы, дамочка? Алиса: Ну-у-у... - протянула она, - родители, у тебя, поговаривают, важные шишки, на Кубе отдыхают. И, зачем-то, отправляют дитятку на отдых сюда... Ну ты уж не серчай, что у нас, холопов, такие блюда. - Она усмехнулась. С: Нихуя себе. - Я почесал репу. - Удивит тот факт, что родителей у меня нету уже как год, а из пожитков у меня было...Ну-у-у, сейчас припомню-ка... - Я уставился в потолок. - Ну да, святой дух был вполне питателен. Алиса усмехнулась: Бедный-бедный Сёма... - Она доедала свою порцию, - Ну, раз ты у нас не такой уж и голодный, то не затруднит поделиться своим добром с не наевшимся пионером? Я молча подвинул поднос ей: Бон Аппетит, м`леди. - Я потянулся. "Шапка идёт! Щас чем нибудь запрягёт. И с листком каким-то! Ну за що-о-о?" ОД: Семён, зайдёшь ко мне после столовой. С: Зачем? ОД ухмыльнулась: Пытать тебя буду! Мучить, бить, и запрягать заданиями! - улыбнулась уже во всю. "Сегодня хуже чем вчера..." С: Н-да-а-а. - Я раскинулся на лавочке. - И что же за задание? ОД вздохнула, мол, какой ты зануда! ОД: Подписи собирать будешь. Бегунок, во! - Она потрясла листком перед моим носом. С: Не свидетельство о смерти? ОД: Ну, пока нет... - она пожала плечами. - Можешь один, не один, но подписи собер-р-рёшь! - Она положила бегунок на стол. - И чтобы куда-нибудь записался! С: А я уже... ОД фыркнула: Пока подписи не будет, значит не записался. С: До чего же дотошно! А как же моё честное-пионерское слово? ОД: А ты не своим честным-пионерским не разбрасывайся! - Топнула она. - Ну-с, тебя запрягла, можно спать спокойно. - Она хихикнула, и удалилась из столовой. Алиса уже встала, и давным-давно ушла из столовой. " А С Алисой и пойду. Лёгких путей не ищу, помнишь, а, Ма..." Голос: АГА! Макс! Да, сука! Ты назвал меня Макс! От меня ты не отделаешься, Сём! "Твою ма-а-а-ть..." Я закрыл лицо руками, и медленно провёл ими вниз. "Ну, Макс, ты победил...опять." Макс: Очень ценю твою правоту. - Он рассмеялся. Я вышел из столовой, потянулся, и по привычке, своей небрежной лапой, стал доставать сигареты, но вовремя одумался. Во дела! Недалеко стояла Алиса, а она мне и нужна была. С: Алиса-а-а-а... - протянул я, держа в руках бегунок. Алиса: Чё тебе? - Рявкнула она. Видимо отвлёк от важных раздумий. С: Прогуляешься со мной по парку? - я потряс листком перед собой. - подписи собрать надо. Алиса усмехнулась: Прогуляться? Кажется, я нагулялась. Нет. Я пожал плечами. С: Ну, нет, так нет. - Я зевнул, и стало быться, стал спускаться по лестнице, как в спину прилетело: Алиса: Через пятнадцать минут. Возле музыкального клуба. Не опаздывай. Я поднял палец вверх, не поворачиваясь, поменяв курс на место встречи. "Легче, чем я думал." Ничего сверхъестественного в этой прогулке не оказалось. Мы прошлись, собрали подписи, и разошлись по домам. Уже темнело, близился отбой. "Ждём отбой мы с нетерпением, чтоб глаза закрыть с наслаждением..." Зайдя в домик вожатой, меня уже ждала, в жизни не догадаетесь - вожатая. "Сон приснился мне, что я дома..." ОД: Изволил зайти, голубчик? Не устал с девками ходить? - Смешливо хмыкнула она. Я потянулся. С: Устал. Не видите что-ли? Я был каким-то нервным. А-то! Было боязно засыпать. А что если всё и правда сновидение? Даже не так. Что если я попаду в сновидение...похуже? Я боялся засыпать. Я не хочу спать! Мне опять будет снится Грозный, 319-я комната, тесак, балаклавы... Я не хочу! Не хочу опять туда! "Не хочу...Слышите? Не хочу!" Макс: Успокойся, осёл. Рано или поздно ты всё равно заснёшь. - В голове Макса слышался недетский накал, - прими уже это, как мужик! "Я не мужик! Я сломленный парень. Война сломала, жизнь изнасиловала, и каким местом я мужик? Мужик бы давно оправился. Стал бы лучше относиться к окружающим. А я или грущу... Или..." Макс: Кусачки, успокойся. - Макс рассмеялся. - У тебя яиц не хватит никому причинить вреда. Твоё блядское чувство вины, Кусачки. "Прекрати звать меня так." Макс: А что ты мне сделаешь, Кусачки? Агрессивно побьёшь себя по лбу? Я-то боли не чувствую, в отличии от тебя. Можешь побить, Кусачки! Можешь ведь? "..." Я нахмурился. Я не слышал что мне говорила Шляпа, лишь услышал что-то похожее на "Спокойной ночи", пожелал в ответ, и закрыл глаза. Как бы я не пытался оставаться бодроствующим, картинки перед глазами стала расплываться. Я чувствовал, как жжёные руки, тысячи рук, тащили меня туда. В царство хаоса, боли, разрывания плоти, рек крови, разрыва патронов и гранат, они тащили меня туда. Опять. Я пытался вырываться, но их хватка была мёртвой. . . . . "Кусачки берёт, ишь ты! Смотри-смотри, записывай, говорю! Камеру сюда! Сём, давай ему нах, пальцы отруби! Не-не, под другим углом! Да-а-а, щас эта сука расколется! Во! Слышите как орёт, с-с-свинья! Это тебе за Ваньку! Урод, и за Мишу! А про Серёгу я вообще молчу! Молодые были, представляете... Куда только нас отправили... На бойню!" С: СУКА! РУКУ ДАВАЙ, БЛЯДЬ! РУКУ НАХУЙ! Я ЩАС ТЕБЕ РЁБРА ВЫТАЩУ НАХУЙ, И ЗАСТАВЛЮ ТЕБЕ В АНУС ПРОПИХНУТЬ, УЗКОЛОБЫЙ ПИДОРАС! - Я стал безжалостно избивать пленного стальной дубинкой. С: ГДЕ? ГДЕ ОКОПАЛИСЬ?! - Я вытащил запястье пленного, и стал бить дубинкой по пальцам. Не стало у него пальцев. Сплошные открытые переломы. - СКЛАД? КАКОЙ СКЛАД, НАХУЙ? Антон, записывай! Да-да, Металлолургический Ингушетский Завод, записал? Проси, нахуй, чтобы ёбнули артиллерией! - я повернулся обратно к пленному, с размаху ударив по рёбрам. - СКОЛЬКО ВАС ТАМ НАХУЙ? КЛИЧКА ГЛАВНОГО! С-С-СУКА, ГОВОРИ, УРОД! - Я ударил ему по кадыку. Он закашлялся, и наконец-то сказал, что на складу их штук пятнадцать, с артиллерией в виде РПГ, а так же главного у них зовут Ахмадов. С: Ахмадов, говоришь... - я почесал подбородок - Сышь, Антон, Ахмадовых знаешь? Антон: Не, нихуя. - Он сделал затяжку. - А хотя... - он стал копошиться в документах - Во, нахуй! Ахмадов, один из братьев, непосредственно, Ахмадовых, специализирующихся на работорговле... С: Как думаешь, похвалят нас хоть за его голову? Антон: Похвалят, не похвалят, на хую вертел похвалу. - он затянулся. - Главное эту свинью убить. Остальное неважно. Кусачка, кончай Душмана, щас к начальству с полученной информацией пойдём. - Он затушил окурок. Я последовал примеру Антона, и затушил окурок об веки Душмана. С: Душман, считай, ты грехи свои искупил...Один... - Я ухмыльнулся. - Но за Мишу, Ваню и Серёгу я тебе не прощу. Ты уж прости... - Я взял молот. - Но меня вы в плену не жалели, пидарасы. А такую свинью как ты, святое дело замочить. Он стал отнекиваться, просить прощения, я видел его страх. Его страх пьянил меня. Я улыбнулся во все тридцать два, и с размаху ударил ему по виску, а потом стал добивать. Мне не было его жалко. Не было жалко всякую шваль, попадающую ко мне в плен. Они все заслужили смерти. Я - паладин. Я несу праведный гнев, я яростный кулак Бога, который изнечтожает зло в этом мире. Миша, Ваня, Серый... Они были перспективными. Дома каждого девчонка ждала. Родители старые. А эти суки... Пытали их. Убили. На моих глазах! Если бы мои не подоспели, и меня бы тесаком забили. Почти забили. Шрамы на всё лицо дают о себе знать... С: Иванов! Александров! Труп сжечь к ухуям! Всё полезное на склад, снарягу его в надлежащее состояние - привести! Бегом-бегом! С: Бего-о-о-А-А-А-А! - С криком очнулся я, судорожно оглядываясь по сторонам. Ольга Дмитриевна смотрела на меня как на придурочного, а мне предстояло придумать, почему же моё пробуждение сопровождается истошным криком.