Держи фенечку

***

«Сегодня Иван Свободин — Приходи завтра вечером ко мне. Поговорим нормально.»       Пара тыков об экран потрясающим маникюром и в диалоге сообщение удаляется, конечно же только отправителя. Вика предварительно удалила недавно открытые вкладки приложений. Клацая по экрану, девушку дернул чёрт полазить еще по нескольким приложениям.       Естественно, некий «Эдуард Осмольский» привлёк ее внимание, по фотографии было ясно, что человек не знает как себя приподнести и как в целом работать на камеру. Мужчине на фотографии она дала не больше тридцати, не лысый, но и не седой.       В целом среднячок! Но точно не принц на белом коне, который просто обязан забрать Аньера. — Ну что ж, идешь ты в жопу, — блокируя контакт, — У Ивана не может быть таких жалких соперников. — Херовый, ты агент Хьюстон! — недовольно заговорил вышедший из уборной, щелкая выключателем Михаэлло по шагам направился на кухню, — И кого черта ты делаешь? — Просто не много хитрю. — Я просил? — тон с более менее хиханьки, поменял тональность на более низкую, — Ты вторглась в моё личное и думаешь это круто? — Ты даже не знаешь, что я сделала! — откладывая гаджет на расстояние вытянутой руки, продолжила, — Бейби, я ничего лишнего не отправила! — Ты же понимаешь, что я просто щас напишу «ошибся»? — Батюшки! Да ты не знаешь кому я даже написала! — девушка резко дернулась, выпрямляя плечи. — Свободину конечно, у тебя все на лице написано, — пройдя к чайнику, парень взял тот в руки и подлил себе, и подруге кипятка, — Сколько раз я просил не делать так. Я же тебе доверяю, поэтому и пароль не менял. Боже, Ви, ну что за херня. — Знаю, просил. Да я сучка, но сучка, что хочет тебе только всего хо-ро-ше-го! Просто дай шансик, малюсенький! — Почему я должен делать-то, что ты мне говоришь? — Ты совсем не обязан это делать, — тихо ответила девушка, — Просто, задайся вопросом, как ты к нему относишься? Что он для тебя представляет и в целом, какой он парень.       «— Какой он парень? Кто он? Он весь такой из себя правильный. Холодный, сдержанный и хорошо воспитанный, он входил в тройку красавчиков школы. Да и щас наверное по сей день! Он всегда немногословен, от него так и веет аристократическим достоинством. Он словно ледяной принц, прибывший из самых глубин космического эфира, с планеты, покрытой вечной мерзлотой. Взгляд твоих тёмных раскосых глаз из-под серебряной оправы круглых очков будто бы окунает меня в рициновое озеро, и я дышу этой отравой. Он почти не улыбается, но когда это случается, то улыбка его похожа на вспышку сверхновой, и каждый ослеплён этими миллионами рождённых звёзд. Он всегда причесывает смоляные волосы назад, даже спустя столько времени, его волосы словно сотканы из чёрных шёлковых нитей, и я наслаждаюсь каждый раз их блеском. На каждой фотографии он сходишь, как самое настоящее девятое чудо света. Звук его спокойного голоса похож на потоки горного ручья из хрустальной воды, и я погружаюсь в транс, говоря с тобой — сука. Его тело почти всегда обтянутой дорогими рубашками, я всё время изучаю его идеальную осанку, когда он сидит, стоит, идет перед мной, вместо того, чтобы делать что-то полезное. Рядом с ним я не могу ни на чём сосредоточиться, он захватываешь всё моё внимание, он захватывает дух. И меня, да и меня, часто одолевают чувства, что недостоин находиться рядом с ним и смотреть на него. Да он по щелчку пальцев, может найти себе жену! Да что там жену, гарем!» — Ну? — Баранки гну! Ну я ничего, в целом то он парень ниче такой, только ссыться и кривой, — раздраженно заговорил художник, — Что хоть написала? Мне ожидать от него ответный член? — Ви-и! Нет конечно! Написала, что ты его пригласил попить чаю, ой кстати о членах, — громко цыкнула Вика, — Я щас тебе такой покажу! Какой-то индивидуум решил показать свой «гриб». — Гриб? — Ага! Реально, он как гриб. Подберёзовик! — девушка быстро заклацала по экрану смартфона, — Кривые пипки еще нормально оказывается!       Пока девушка продолжала тарахтеть и искать в запросах на переписку в инстаграме, румын взглянул на экран телефона ти-ши-на. Может занять? Или понял, что это написал не Аньер? Или или слишком много или! Просто пока не ответил, чего же жаба душить стала. Обычно говорят, про жаб когда жадность выше гор, а тут жаба была другой. Той что выползает у всех, редко правда, но выползает и заставляет возмущаться людей кого-же черта тому не отвечают. Неужто разлюбил? Или с каким-то мужиками, бабами веселиться? — Во, нашла! Смотрит, не ну скажи ужас же! Мне вот интересно, когда мужики присылают их о чём они думают? Это какой-то фетиш? Или может они настолько в себе уверены? — на экране телефона красовалась фотография чужого необрезанного члена, который из-за своего цвета и формы действительно напоминал гриб. — Ты то что меня спрашиваешь? Я таким не занимаюсь, — продолжил рассматривая предложенную фотографию, — Поэтому я всегда «за» чтобы все аккаунты были закрыты. Выглядит, будто его вывернули наизнанку.

***

      В музее искусств намного теплее, чем на улице. Погода испортилась всего за день до выставки, на которую Иван уже купили билеты. К сожалению, их уже было не вернуть, поэтому пришлось в мороз ехать в центр города. Хотя почему к сожалению?       Собственно, как же они очутились на выставки? А дело было так, Иван увидев сообщение от «Аньер Михаэлло » о приглашение к нему домой долго искал в это подвох. И не зря.       Поэтому купив два билета на новую выставку выслал тому в ответ на приглашение. К слову, благодаря такому поступку они оба заболтались до двух ночи и поутру в зеркале был не Ваня, а какой-то домовёнок.       И гулять по холоду в поисках кофейни, потому что Аньер видел вкусный кофе «единственной» причиной, почему он согласился пойти на эту самую выставку. Если в театре хотя бы поспать можно, то на этом позорном мероприятии придётся проявлять активность. Почему позорном? Просто кто ж будет показывать свой ярый интерес к происходящему с тем, кто драл того в десна.       Несмотря на то, что они оба жутко замёрзли, Аньер замечает, что его ледяные ладони быстро потеют, спустя несколько секунд после того, как Иван как-то слишком ласково и доверчиво берёт его за руку. Чёрт, да он идиот.       Осталось раскраснеться, как школьница, чтобы это выглядело совсем абсурдно. Не подумайте, что у него есть претензии к школьницам, сам не так давно закончил одиннадцатый класс. Просто смущаться от прикосновений человека, с которым ты знаком давно, очень странно. Возможно это все его мозг играет злую шутку и каждый раз нажимает кнопочку «Воспользоваться только при подростковой мечте»       Правда, долго бороться с потенциальным интересом как просто посетителя, так и профи — было жутко тяжело. — Ох, как тонко переданы цвета! — Иван заметил, как из «кучки» стервозности, Аньер запорхал у одной из картин, рассматривая её с разных ракурсов и сверяясь периодически с информацией в брошюре, которую они приобрели на входе. Михаэлло выглядел очень заинтерованным этой картиной, — Ты только посмотри, как красиво. Автор так точно передал свою идею, подумать только, — тот окликнул его, так что пришлось включиться к детальному рассмотрению и бросить короткий взгляд на картину. Быть честным, Иван идею, которую передавал автор, не очень понял. Хоть тоже безумно интересовался подобным.       Навряд-ли несколько цветных пятен, которые лишь отдаленно складывались в некоторый осознанный образ, что-то действительно обозначали. Исходя из этого он лишь как-то неуверенно кивает, возвращая свой взор к недотроге. Если ему нравится смотреть на всякую ерунду, то Иван готов оплачивать эти походы на выставки сколько тому влезет, даже если с шишом останется в кармане. Пусть только Аньер не мешает ему смотреть на настоящее произведение искусства. Неужто за такой промежуток времени Свободин действительно околдовался?       И летать в облаках.       Свобода глупо улыбается, заостряя взгляд на губах, которые Аньер так удачно облизнул в этот момент. Да, самое красивое здесь определенно не картины. От одного воспоминания о том, что дома тоже не может бесконечно долго целовать эти губы, становится больно в груди. — Вань, что за вид? Тебе вообще нравится? — Анька останавливается, разворачиваясь к нему и принимая свою классическую позу «мне стало скучно, поэтому я чуть-чуть поругаюсь» — упирая руки в бока и слегка наклоняясь к тому, забывая обо всех невзгодах. — Мне нравятся эти картины, — уклончиво отвечает роскосый, как бы невзначай медленно делая пару шагов навстречу к Аньеру, — Но ты меня сам отвлекаешь… — Слышь, дистанцию держим, — выпустив вновь иголки начал Михаэлло, — Потом обсудим.       Ваня отводит взгляд, создавая иллюзию заинтересованности в первой попавшейся на глаза картине. Но это всего лишь ловушка. Как минимум эта уловка смогла сбить с толку компаньона и проверить наличие посторонних рядом. — Понял, — кареглазый пользуется тем, что сосед отвлекается на ту самую картину, неожиданно притягивая его к себе за талию и целуя в висок. Стараясь сделать это действие как можно нежным и ласковым. — Ч, — зеленоглазый выскользнул из его «объятий» поднимая нос выше, — А если кто увидит? — Ну и пусть? Не понравится ему его проблемы, понравится аналогично, — медленно заговорил здоровяк, победоносно улыбаясь. Его не ударили меж ног, не откусили язык и не пробили череп! — Я замерз, может зайдём за чаем?       Предложение пропустить чашечку чая, чтобы согреться была принята с радостью. Хоть и змеи всегда холодные и холод им не страшен не сработал в этот раз с Аньером. А значит либо он не такой уж «змеиный», либо он неправильная рептилия. Болтать ни о чем оказывается можно с ним и этому Иван был воодушевлен. — Тебе все понравилось? — любезно поинтересовался Иван причмокнув губами. — Ну вроде как да, — хитро улыбнулся зеленоглазый, — Правда тот финт, что ты сделал не очень.       Свобода глупо заморгал, в груди неприятно заскреблось. У него взыграло желание плюнуть прям в это лицо. В лицо, которое хотелось пару минут назад поцеловать, неважно даже что бы ему было после. — Аньер, хорош, ты правда мне интересен, — взволнованно заговорил кареглазый, стараясь ухватится руками за чужие, — Ты мне нравишься, я не школьник, чтобы шарахаться и дрочить на тебя по ночам. — Ч-что? Не услышал. — Боже, ты мне нравишься. — Громче, — приказал румын. — Ты мне нравишься, Аньер, — голос Ивана действительно громко пролился. — А ты мне нет, — сказал зеленоглазый это четко, отбарабанил от души. С улыбкой даже, правда улыбка эта была натянутая. Соскользнув своим холодным и спокойной взгляд.       Ваня замер. Сердце царапнуло крапивным огнём. Бездушная сволочь со своими бездушными принципами. — Не надоело? — нахмурившись начал Свободин. — Что? — Не надоело, врать самому себе? Не надоели делать больно остальным? Ведёшь себя «так» лишь из-за того, что боишься доверять остальным. Не думал, что с таким поганым мировоззрением тебя оставят все? И друзья, и мать и даже твой отец. Хотя что там, ты копия Иоанна Сергеевича. Только он издевался над вами с тетей Дум физически и морально, а ты только морально, — говорил Ваня это все изнутри, головой он знал, что трогать детство и родителей низкий поступок, но над ним открыто издеваются! Он же действительно, ему нравится…— Мне жаль что у тебя такое детство было. — Да ты ничерта не знаешь! — тут же всполошился зеленоглазый. — Знаю, просто не говорил об этом. Жалел тебя, — помедлив Иван Фёдорович жалостливо взглянул, — Знаю, что он бил за оценки, за интонацию, за то белье не глаженное или суп остыл по его вине. И знаю то, что он только успокаивался если ты ему в ноги кланялся.       Аньер испуганно уставился на Ивана, откуда? В голове кучерявого быстро замелькали эти ужасные события. Словно его опять засунули именно в этот период времени, будто ему снова двенадцать. В тот день Аньер очень сильно накосячил в контрольной работе по истории, точней он пытался списать у соседки спереди. Ведь всю предыдущую ночь он не мог заняться зубрежкой переселения восточных славян из-за всхлипов матери. Сердце больно сжималось, а кровь предательски бурлила вызывая соленую слюну у основания языка.       Поэтому придя в школу полностью неподготовленным, было два варианта написания работы: первое — написать что нибудь лиричное и в стиле «ай может прокатит» и второе — попытаться списать любой ценой. Ведь кто не рискует, тот не получает по щам.       Пытаясь скосить глаза и выпрыгнуть из штанов, учитель это заметил и сразу же влепил Михаэлло единицу! Даже не пару! А все из-за того, что он являлся румыном и кому кому так ему нужно знать историю тех людей, что кормят его своими налогами!       В добавку к оценке, в дневник учитель написал сообщение родителям о немедленном посещении в школу и попросил оставить ему номер телефона любого родителя. А из-за запрета матери обладать мобильным телефон, Аньер смог оставить телефон лишь отца. Лучше бы оставил неизвестный набор цифр.       Ведь ступив только правой ногой на лестничную клетку, на него набросился отец. Пыхающий ему в нос окурок и толкающий за грудки в квартиру. Орущий и пышущий злостью Иоанн отвесил смачную оплеуху в висок, от чего шестиклассник повалился с ног. — Щенок! Ты вздумал меня позорить! — отец схватил кучерявую макушку за волосы и стал натягивать их вниз, — Тупой выблядок! Кого черта, мне звонит твой учитель и жалуется, что ты ушлёпок ни черта не учишься! — Папочка-а! Па-апа! — зеленоглазый выскользнул из его хватки, падая перед тем на колени и обнимая их, — Прости! Я не успел! Папочка! Иоанн долго и пристально смотрел на примыкание сына, как чуть погодя отшвырнул его ногой в обувницу. — Все равно твоя мать получила. За щенком, сука, не усмотрела, — и спокойно шагнул в глубь гостиной.       Аньер болезненно запищал, перебираясь на четвереньках до входной открытой двери. Вставая на свои двои, он выгляну, никого нет — а точно ли? И быстро закрывая ее. Ринулся в спальню родителей. Закрываться было непринято, как и входить без стука. Но Аньер так волновался за неё, что забыл о правиле. Ворвался комнату и увидел, как она пытается надеть халат на спину, исполосованную ремнем. — Мам, прости меня. Мам, я не хотел. Мам, я буду учится лучше, я все исправлю, мамуля.— зеленоглазый заплакал, видя её раны. — Твари, — тихо рыкнула мама, завязала халат и обернулась, — Иди ко мне. Мой хороший, не плачь, — мама распростерла объятия, и младший с удовольствием скользнул в них. Аньер очень хотел ее обнять, но не мог. Боялся, что ей будет больно. Думитру села на кровать, притянула его к себе. — Посиди у меня на коленях, как в детстве, Ань. «Ань» умостился на её ногах. Приник к плечу щекой, а она нежно прикоснулась к его лбу губами. — Аньер, стой! — одернул кареглазый выпавшего из реальности, — Прощу не уходи. Давай поговорим, как взрослые люди. « — Мам, почему ты вышла за него…?» — А она так и не ответила… — Откуда! Откуда ты об этом знаешь? — злостно начал Миахэлло, вырывая руку продолжил, — Кого черта! Свободин! — Аньер старался сдержать прилив эмоций, но лишь толкнул того в грудь, — Не смей! Не смей! Смотреть на меня так! Я! Бесишь, раздражаешь!       Недотрога замахнулся кулаком, целясь в лицо старого друга. У Свободина было два варианта: отбиться или с достоинством принять удар. Он выбрал второе, интуитивно понимая, что пускай уж выпустит всю свою ярость. Потому, он зажмурился стараясь принять это как данное, но кулак мягко стукнулся об плечо Ивана. Михаэлло устало заскрипел, плечи его поникли. — Отвернись. Немедленно иначе я уже не остановлюсь, — поверженно заговорил кучерявый, делая вид что масирует переносицу, хотя смахивал выступающие слезы. Все таки самое безащитное существо в мире, так это взрослый с поломаным ребёноком внутри, — Ну пожалуйста, Вань, отвернись.       Иван Фёдорович хотел возразить и заставить того посмотреть ему в глаза, но тот старался как можно быстрее спрятать свой взгляд и вообще лицо, поэтому повиновался просьбе Аньера. Художник, что откровенно говоря раскис уперся лбом в широкую спину плюю на проходящую мимо бабку. — Не смей смотреть на меня с жалостью, не смей, — взволнованно заговорил художник, сердце болезненно дернулось, он же его защищал, защита! А тут пришел слон и как в посудной лавке натоптался и еще чего-то возражает, — Как минимум ты не имел право говорить об этом. Я-я, да блять, у тебя херовая тактика. Топтать мои детские раны, которые зализать для меня огромный труд, весьма регрессивно. — Зато ты говоришь, что правда чувствуешь, — за эти слова Иван ощутил как его опять несильно толкнули в спину. Жалко его было, вроде вырос, а еще скулит из-за этого, — Значит, время не лечит? — попытавшись отшутится, Свободин наигранно произнёс «ай». — Зато ты гофолиф, что тувствуешь, — истерично хохотну, — Привыкаешь. — Пошли-ка домой, — уже развернушись и поймав чужую головушку, — Там и отлупасишь меня если нужно будет. Хорошо? А то вон губы посинели и нос покраснел, — взглядывая в чужое расскраневшеся лицо, Ваня подметил что слез так таковых у соседа не было скорее они закончились и потому ему сложно выпустить все боли и обиды. Аньер кивнул, старательно сдерживая слезы. Голова уже разболелась. Хватит с него. Он сам себе пообещала быть сильным и больше не раскисать от такого, хотя кому он врёт. Это было больно.       Ваня мягко развернул его, подтолкнув в сторону озирающейся бабульки около их подъезда. Лукаво одарив улыбкой пожилую женщину, Свободин выудил вибрирующий телефон. «Люлька» — Секунду, — ответив на звонок от подруги, Иван недовольно заурачал на нее. Что ж ей на месте не сидится! Ключи раз потеряла! Два! И опять! — Ладно ладно, щас на остановку выйду дам. Аньер, подожди меня ради всего святого или пошли со мной, — затороторил шатен, — Люся с Уйлем пругалась и потеряла сумку, и Уйля я так понял. Нужно ключи ей дать, чтобы ночью как найдёт его вернётся… — А ты то? Как ты домой попадешь? — шмыгнув носом задался вопросом Михаэлло, вытирая все остатки его «слабости» — Да я из-под коврика, запасной возьму. Так ладно стой тут ради бога, я туда и обратно!       Аньер устало вздохнул, чтож а смысл щас уже убегать с места? Проводив взглядом скрывшегося Ивана в туннель, присел на оградку для кустарников. Зеленоглазый чувствовал себя отвратительно, всю его душу и сердце превратили за один миг в открытую кровоточащую рану. А самое противное ему хотелось излить все свои чувства Ване! Рассказать все что было, все что он испытывал и в ответ получить сочувственный взгляд, и ласку по голове причитаемую фразами, по типу « — Я горжусь тобой, что ты рассказал. » — Эй, — голос со стороны соседнего подъезда совершенно внезапен был для него.       Аньер не успел обернуться, как удар сбил с ног. Лицо запылало, в районе переносицы взвыла ужасная боль. Михаэлло упал в кусты, пытаясь сморгнуть снопы искр в глазах. Будто вместе с разбившейся бутылкой разбилось что-то в голове. Крик наседки в виде бабульки больно резанул по дезориентированному сознанию. — Слышь, старуха пасть закрой! А то я и тебя порву! — чужой ботинок сильно приложился груди Михаэлло, отчего тот заскрипел, — Ну что пидор, чет еще будешь про моего отчима базарить?       Он попытался встать, но жесткое «лежи!», пригвоздило к месту. Удар тяжелой подошвой, отбило всякое желание сопротивляться. Сглотнув горячий солёный ком, кровь горячим потоком заливала губы и подбородок. Лысый мельком взглянул на раскрашенную мордашку недотроги, как после злорадно усмехнулся. Наконец-то стер с его лица эту самодовольную ухмылочку, да ладно ухмылочка была бы обычная, так она прям под кожу забирается и начинает поедать тебя изнутри! — Вот че мне с тобой сделать? — мужчина вскочил, его лицо стало пунцовым, рыча себе под нос животное ударило лежачего под колено, — Ты мало того гомобиль, так еще и меня, перед моей девчонкой позорить вздумал! Думаешь дружбан твой «Царь» значит можно все? Ах! Скажи еще друг другу хуи натираете. — А теперь прям интересно? — художник выпрямился. — Сам небось думаешь, как это да? — Рот прикрой, пока не порвал. — Либо ты сам запал на меня, либо тебе самому хочется лечь под такого как Ваня, — голос Аьера стал ниже. — Ну давай ебни меня еще раз, да тебя по весне не найдут! — Ну вообще прав, еще раз тронешь его и тебя по весне не найдут. Будешь в озере с крючком в жопе плавать, — тихо зарычал за спиной Иван. Костя бросился вперёд. Вложив в это всю свою необузданную ярость. Но Ваня успел схватился за рукав куртки нападающего, головой впечатавшись в чужое стекло машины. Они сцепились, Ваня рыча сначала пнул того под голень, потом в яйца и кадык. Любой сломается. В драке нет правды и чести.

***

— Где бы тебя не оставить, попадёшь в любую жопу, — с иронией говорил Свободин, вытерая ватным диском смоченым перекесью губы румына, — Больно? А то молчишь, даже не по себе.       Аньер взглянул исподлобья на возникающего, или скорее негодующего Ваню. Его лицо тоже пострадало, но меньше чем лицо Кости. К сожалению или к чьему-то счастью лицо Кости было разбито об лобовое стекло стоящей рядом бэхи. — А что говорить? — искося взглянул зеленоглазый, — Спасибо только могу выдать..       Свободин печально улыбнулся, ну хоть что-то! Хотя ему очень хотелось услышать, что-то более лиричное или хотя бы эмоциональное. Взглянув на свою правую руку, что слегка приобрела фиолетовый оттенок, молча стал ее баюкать. — Чем я тебе нравлюсь? — заинтересовано подал голос зеленоглазый всматриваясь в чужое лицо.       Иван несколько раз пытался подобрать слова, но вместо них мягко провел по контору губ пальцами. Целоваться, оказывается, не так плохо. Особенно когда это обоюдное желание. Ваня в этот раз делал это неспешно, но не слишком нудно. Его руки приятно оглаживали голый торс.       Пульс Аньера забарабанил, как сумасшедший, в висках. Он даже не сразу опомнился, что сам уже расстегивает джинсы соседу. Мысли заметались в панике. Но голос здравого смысла подсказал, что, если Ваня не дурак, то не станет предлагать секс с проникновением, потому что понимает, что для этого нужна подготовка. Так в общем-то и вышло. Затащив его в гостиную, прижимая к серванту и поцеловал. — Тебя головой видать сильно приложили, — обронил тот, не до конца отдавая себе отчёта, что именно происходит.       Аньер чувствовал, как дрожат его ладони, когда он осторожно положил ему их на плечи. И поцелуй его был скорее просящим, чем требующим. Но кареглазый всё равно кайфовал от происходящего. От его близости, от интимности и запретности всего между ними у него кружилась голова.       Будто пьяный он тянулся к нему, касался его тёмных волос, гладил шею, забирался пальцами под ворот футболки. Только от этого в районе ширинки у зеленоглазого нестерпимо тесно.       Аньер подумал, что если и брать от момента, то непременно всё, и потянулся к его поясу. В отличие от джинсов Аньера джинсы Вани снимались одним лёгким движением руки, учитывая что их уже давно расстегнули.Михаэлло дёрнул и потянул вниз. — Что такое? — беспокойным шепотом поинтересовался зеленоглазый. — Погоди секунду. Не то я с ума сойду, — прикрыв глаза, ответил он. Видимо, они оба , были возбуждён этим моментом до предела. Подмечая то, что пару мгновений они с друг дружки стирали разводы грязи и крови.       Аньер отпустил его и взялся неспешно расстёгивать свой ремень. Ваня навалился на противоположную стенку и стал наблюдать за ним. Никогда прежде Аньер не думал, что это может быть настолько приятно — мастурбировать на глазах у партнёра.       Свободин с мучительным видом смотрел исподлобья, как Михаэлло сжимает головку чужого члена, как водит большим пальцем вокруг уретры, потом спускается к основанию.       Опьяняющие движения в секунду прекратились, Ваня недовольно замычал завидев, как усаживается перед ним на колени Аньер. — Ты хочешь так? — Не строй из себя джентльмена, — фыркнул зеленоглазый. Иван заинтересованно приблизился к нему, напрочь забыв про свой эрегированный член. — Если бы строил, я бы даже члена своего не дал коснуться, — ретировавшись на более удобное место, как диван, он продолжил, — Просто коленочки устанут.       Михаэлло комично выгнул бровь прильнув к чужой шеи. Пришлось повторять все что он делал до вставок принцессы. Ваня мотнул головой, протирая глаза ладонью, нежность нежностью, но получать одному удовольствие как минимум некрасиво. Не так его мама учила.       Всё будто тонуло в какой-то воронке. Как с пьяну, только ощущения легче внутри. Даже слишком, словно каждая клетка тела наполнялась эфиром и таяла, как сахарная вата. Только желание получить разрядку пульсировало осязаемо и остро. Свободин решительно забрался рукой в чужое бельё, коснулся пальцами у самого основания, мягко сжал, едва даже. Художника прошибло, стон сам вырвался из груди. Ладонь шатена была горячей, нежной, как батист. Она скользнула легко, с небольшим изгибом по длине.       Михаэлло с силой сжал зубы: простая, даже примитивная ласковость жглась чистым удовольствием.       Свободин положил вторую руку у самого основания. Он задвигал двумя руками в темпе, как если сбивать сливки из молока. Четкий ритм, ощутимый импульс. Художник такого характера «диалога» давно не имел. Ощущение, банально скопившееся, одурманившее, выплеснулось мгновенно тугой белесой нитью. — Вау, — Свободин смахнул капли с запястья, вслушиваясь во вздохи. — Знаешь… — Н-не смей, — взволнованно произнес на глубоком выдохе. Ноги словно перестали держать, поэтому пришлось грациозно сползать ниже, разрядка так выбила из жизни, что сами кончики палец ощущались по другому, — Это просто, просто нервы..       Приправляя лаской свою грацию картошки. Грудь, шея, живот. Ладонь мягко сжалась, поглаживание отдало приятной щекоткой. Иван совсем обалдел, когда он опустился. Покрывая поцелуями ниже и ниже, задирая футболку.       Принцесса задохнулся стоном, чужие губы крепко обхватили член. Он совершенно на такое не рассчитывал. Ни капельки, даже краешком мысли. Зеленоглазого ласкал с большой страстью. Свободин задохнулся непрерывным стоном, выгибаясь навстречу. Непроизвольно, он совершенно не мог совладать со своим телом сейчас. От движений старого «друга» расходилось толчками напряженная боль. Но не мучительно колкая, а тянущая и отдававшая обещанием умопомрачительного. Отдавала так сильно, что в одно мгновение разорвалось снопом сносящего с ума восторга.       Понимая, что близок к разрядке, Иван прижал чужую голову к себе. Со сдавленным стоном опуская голову, принцесса закатил глаза. — Неплохо для первого раза, — шепнул Михаэлло, вытирая губы ладонью, — Правда.. это было прям... — Да-да мы с тобой скорострелы, — сбивчиво заворчал Иван, — Так, что это было? — Я у тебя останусь на ночь, — смиренно пыхтел румын, лежа на животе рядом. — Как скажешь. — Я согласен попробовать, но чтобы никому.