Круги на асфальте

      В этот раз скрыть расправу со стороны мужа было практически невозможно. Мужчина в порыве гнева совсем забыл про приличия и нормы, хотя о последнем и речи быть не могло. Обычно он выбирал менее заметные места, но в этот раз… В нем словно что-то щелкнуло, причем все стало хуже, а не лучше, а ведь так хотелось…       Валя стояла перед небольшими зеркалом в шкафчике, когда я зашел к ней в кабинет. — Доброе утро. — Доброе.       Что-то не так, я это понимаю буквально с порога. Она не улыбается, даже не поворачивается в мою сторону, хотя я принес ей документы, которые она просила. — Что-то случилось? — осторожно спрашиваю, предполагая, что она вряд ли ответит мне. — Зачем мне говорить, если ты и так всё знаешь?       Она права, я и так всё знаю. Это очередное проявление ненависти со стороны мужа. Она этого не заслужила, но продолжает терпеть.       Я бы мог вновь начать ей говорить о том, что она себя не жалеет и не уважает, но за этим стояло нечто большее и этим нечто была именно семья. Для многих женщин распад семьи означал крах всей жизни, особенно, если она провела в отношениях с дорогим на тот момент мужчиной не один год. Кто-то уходит, зная, что так будет лучше, что терпеть это отношение дальше просто невозможно. Кого-то бросают, но это совсем другая история, которой данном контексте просто нет места. — Я думаю, мне… — Жень, спасибо тебе. Правда, ты хоть ненадолго, но дал мне почувствовать себя женщиной, а не…       Валя не успела договорить, как в кабинете зазвонил телефон. Для меня это могло означать лишь то, что похоже следствие наконец-то сдвинулось и у нас появились хоть какие-то зацепки. — Что там? — Нас зовут в переговорную. — Другого я и не предполагал.       Мы выходим из кабинета, каждый погруженный в свои мысли. Я сейчас искренне надеюсь, что никто из сотрудников не додумается до того, чтобы приписывать нам роман. Это может негативно сказаться на Вале. Страшно вообще представить, что будет, если эта информация дойдёт до её мужа. Никто же не знает, какие на самом деле люди здесь работают.       Мы переступили порог переговорной и заняли свободные места. Я стараюсь не смотреть в сторону Вали, но всё равно замечаю небольшую царапину под нижней губой, которую она не очень аккуратно замазала тональником. — Коллеги, ситуация с нашим делом дошла до генерала. Нам либо нужно ускориться, либо вы сами знаете последствия.       Перспектива потерять работу из-за того, что мы не можем раскрыть преступление, подвергает меня в шок. Я так долго устраивался на эту работу именно в это отдел, чтобы вот так просто сдаться. Я не могу этого допустить, но ведь мы работаем в команде и я скажу, что это в какой-то степени удобно, но доверие… Это, что меня всегда пугало в людях. Я не привык доверять, как бы хорошо не был знаком с человеком. — У кого-то есть хоть какие-то предположения относительно продвижения дела? — спросила Галина Николаевна.       Судя по тону нашего начальника, можно было понять, что мы прокололись и причём по полной.       Кто-то отрицательно качает головой, а кто-то просто молчит. Ни у кого из нас нет идей. И это если не брать в расчёт того, что мы уже сотню раз прошлись по всем, имеющимся у нас уликам. Просто, всё безрезультатно, как бы ужасно это ни звучало. Я лично не знаю, что нам в этой ситуации может помочь, если даже самые лучшие умы страны, не могут разобраться с этим преступником.