Плачущий ангел

- Я пошла устроиться в это чертовки дряхлое кафе и, представляешь, забыла СНИЛС! - Чем тебя не устроило кафе дяди Марата, я там вообще целое детство за барной стойкой провела, а ты еще и жалуешься на дряхлость. Там, по крайней мере, чисто и нет пауков, а еще можно стащить плюшку с кухни… -Настя, ты не понимаешь, зять твоей тети, Кирилл, - еще та дрянь: он начал ко мне приставать еще у двери! -Ну, давай я поговорю с ним - может ты что не так поняла, - продолжала убеждать подругу Настя. -Только давай без сделок с дядей Маратом, я не хочу потом всю жизнь тебе помогать выплачивать долги! -Я постараюсь не вмешивать туда его, но не обещаю… На этом они и договорились. Карина побрела в сумерках от Ленина 16в в сторону небольшой детской площадки рядом со старым зданием частного детсада, в котором теперь и есть это кафе. Велик трясся по кочкам, ноутбук в корзине дрожал. Кто-то зазвенел впереди: -Карина, постой, я хочу с тобой поговорить, - осторожно, с некой опаской громко проговорил Кирилл. -Поздно, я все рассказала Насте, теперь твоя судьба в ее власти. -Ты о чем? Дядя Марат передал, что ждет тебя завтра с утра на смене, будешь работать с 9 до 16, с 15-минутными перерывами, с полной зарплатой. Предупредил, что если накосячишь, то сразу уволит. Ты знаешь – он ленивых не любит. -Хорошо… А ты не хочешь извиниться за сегодняшнее? - О чем ты? Я не понимаю… - А кто меня лапал у входа, как только я появилась и заявила, что хочу там работать? А? Просто извинись, и я не буду катать на тебя заяву… - Ладно, извини, хотя я и не знаю за что, но не суть… -Тебе вообще не стыдно лапать меня, когда у тебя молодая невеста? Скажи честно – ты просто извращенец, вот и все. Пе-да-фил! -Слушай, хватит нести какую-то чушь! Во-первых, я тебя не лапал, а проверял на прочность. У нас в кафе только одни алкаши старые заваливаются с утреца, и я тут как проверка просто с ними несравним, так что лучше ходи в джинсах, хотя ты и так всегда в них только и ходишь, словно тебе больше надеть нечего… -А вот это уже, считай, оскорбление! Жалею о том, что мне придется с тобой работать! - Ну и иди к черту, бешеная, - пробурчал себе под нос Кирилл и, сев обратно на сиденье, помчал в сторону трамвайных рельсов. Ветер, бушевавший ранее, стих и перешел в легкий бриз, обдувавший пихты рядом с детской площадкой. Она присела на качели, включила ноутбук и продолжила работу, начатую еще два дня назад. «Еще три эпизода с амнезией… Здесь не так уж много фактов с места. А вот и само дело: официально 14 эпизодов. Не так дело не пойдет, мне нужно больше материалов! Возможно, я смогу покопаться в бумажных архивах, когда буду в Америке, а сейчас мне необходимо пойти уже спать, иначе заспанной разносить напитки - фиговая идея…» Каря еще полчаса бродила по площадке и аллее около остановки. Каштановые волосы развевал ветер, а карие глаза, в которых светились уличные фонари, медленно прикрывались и снова, с силой, открывались. Тяжелым рукам все сложнее становилось держать двухколесный. Звонок. -Да,- почти шепотом уставшим голосом проговорила детектив. -Карина, я видела тебя из окна – ты не хочешь идти домой?, - взволнованно прошипела Настя. -Да, не хочу. Можно у тебя переночевать? -Да, но учти, что тебе придется рано уйти: бабушка спит – я не стану ее будить, так что тихо… -А, хорошо, - она зевнула, -сейчас буду,- в трубке послышался гудок. Морок становился гуще, а сон ближе. Она уже подошла к дому, Настюха встретила ее у подъезда и помогла завести велосипед. Они поднялись на 4 этаж и тихо пробрались в Настину комнату. Кара сразу же вырубилась. Сон был немного обеспокоенным: «Мальчик с голубыми глазами спустился вниз по скрипучей лестнице и, прикрикнув на меня, убежал в темноту. Его глубокий, но даже в крике, тихий голос поразил меня своим масштабом, чувством, которое он передал через него. Он даже и не думал плакать или выть, но я отчётливо слышала мягкое шмыганье носом в глубине тёмного коридора. Я назвала его по имени, он с ужасом посмотрел на меня, будто бы сейчас я воткну в него лезвие ножа. Я хотела его успокоить: присела на ковёр рядом с ним и тихо сказала: «Ты мне дорог» - « Правда?...», - он снова пришмыгнул носом, -«Правда». Наступила тишина, настолько сильная, что я услышала, как бешено бьётся его сердце под белой рубахой. Я приобняла его за плечо, он кинулся ко мне в объятья: «Я думал, что ты не найдёшь меня! Я бегал по этим коридорам, я кричал, мне было страшно…» - «Теперь я с тобой, только не плачь», - я нежно ему улыбнулась. Сумрак пространства не прекращал своего существования: лишь только на доли секунды менял свою интенсивность. Его светлые волосы я видела лучше, чем всё окружающее, они пахли воском и розами. Мы сидели там очень долго. Послышали чьи-то шаги, он тихо заплакал. «Это за нами», - сказал он мне шёпотом. Мальчик впился в моё тело ещё сильнее. «Тихо, тихо, они услышат», - он плакал, я затыкала ему рот. Рык раздавался по коридорам, мы молчали. Вдруг появился свет, и мальчик исчез, тёмные пространства пропали из моего поля зрения. Я открыла глаза и увидела крылатого юношу, он подал мне руку и, не говоря ни слова, повёл меня к выходу. У него были серо-зелёные глаза, я ещё таких не видела: глубоко в них покрытое первым снегом декабрьское перепаханное чёрно-белое поле и несколько высоких елей покрытых тонким слоем зимних пылинок. Его тёмные волосы закрывали красивое лицо. Тонкие пальцы, на такой же худой ладони и таком же тонком запястье, сжимали мою холодную руку, холодную от испуга и страха, но уже теплеющую от его ладони. У него была бледная кожа и высокий рост, он был похож на мраморную статую ангела на кладбище. Отпустить я его не смогла, но он рвался вверх, а я ведь не умею летать. Устав сопротивляться, он бросил меня, улетев в небо. Я проснулась на светлой поляне рядом с крошечным лисёнком у меня на коленях, он мурлыкал и просился гладиться, я провела рукой по его пушистой рыжей голове и встала, он спрыгнул на зелёную траву. Я пошла вперёд, он пошёл за мной…». Резкий звук. Полвосьмого утра. Карина мгновенно встала, собрала вещи и, даже не разбудив подругу, оставив записку, ушла. «Долбанная работа, долбанная жара! Еще одно лето, и снова я в джинсах… Ну можно было бы шорты хоть купить… Нет! Я же не хочу просрать все деньги на одежду! Нужно терпеть и копить, одной зарплаты вполне на билет туда хватит. А вот и мистер «О чем ты? Я ничего не понимаю!», - она свила брови. -Здравствуй, Кирилл, - проговорила она с некой небольшой ноткой презрения. -Привет, вот твоя форма, все остальное тебе покажет Маша, - на этих словах он улизнул куда-то в подсобку, тихо прикрыв за собой дверцу. «Какая Маша? Я же здесь совершенно одна?!»,- из-за барной стойки послышались странные звуки – кто-то что-то разбил: -Ай-ай-ай! Меня убьют! Меня убьют! Хотя если не узнают, то не убьют… -Кто-то там?, -вовремя поинтересовалась Карина. -О черт, черт, черт! Тут кто-то есть!, - продолжала уже шепотом какая-то взбалмошная брюнетка. -Да, я здесь есть! Карина – а ты Маша, да? -Д-да, да… Ты только тут ничего не видела и не слышала, поняла?, - скороговоркой дрожащим голоском проговорила Маша. - Да, окей, без проблем. Ты только меня введи в нашу работу, хорошо? -Ну да, смотри: я в основном буду стоять у бара, пока Кирилл бегает в подсобку (думаю, ты уже знаешь, кто он, если не знаешь – он администратор), а ты будешь разносить подносы с кухни и отсюда – с барной стойки. Чаевые все отдаем Кириллу, а если придет дядя Марат, то быстро их прячем, иначе не будет у тебя и у меня, соответственно, никаких чаевых! -Как это так? -Разве ты не знаешь дядю Марата? - Он еще та меркантильная тварь, - вновь проговорила шепотом Мария. -Да нет, это-то я как раз-таки знаю… - Ну так вот: смотри ничего не разбей; если будут приставать не ругай гостей, потому что… -Да, да, дядя Марат – я уже поняла. - Это хорошо. Тогда я за стойкой, дверь на кухню там, а туалет вот тут сбоку. -Поняла, спасибо. -Удачи, - вновь, почему-то шепотом, проговорила старшая официантка. День изначально вполне задался: все гости были трезвы, и даже двое крепких мужчин оставили на чаевые аж 150 рублей. Работа протекала тихо и однообразно, пока на третью неделю в кафе ни зашли двое бабулек: - Ты помнишь, Зуня, как мы все втроем дружили: ты, я и Тома, - сказала одна из бабушек. -Да, давно это было, Евда, - подтвердила другая. -Как думаешь, что все-таки с ней случилось? -Я такой информацией, подруга, не ведаю…, - как-то замялась баба Зухра. -А знаю - врешь! Ведаешь! Отец-то твой в милиции работал и все нашу Томочку искал, и тебе, знаю, докладывал, хотя и не должен был! -Брешешь, он домой уставший приходил, даже иногда и не здоровался вовсе не то, что словоцо об эпизоде-то подкинуть, - и тут между ними начался жаркий спор. Крики старушек привлекли внимание всех людей в маленьком зале. Спором заинтересовалась и Карина: - Ты мне лапшу на уши не вешай!, - кричала баба Евда. -А я и не вешаю - сама знаешь: ему молчать говорили, государственная тайна же! - Здравствуйте, знаю - прерываю важную беседу, но не могли бы вы рассказать по подробнее, знаете мне очень интересно, я…, - вмешалась Кара. - Да, да, деточка, слушай, я тебе все расскажу, - перебила ее баба Евда. - Не слушай, ты эту старую – меня послушай, я лучше дело знаю, у меня папа его вел, - успела похвастаться в возрасте, но еще не вся в седине, крупная смуглая с кучерявыми волосами женщина. -А говорила, что не знаешь ни-чего-шень-ки!, - обрадовалась своей победе ее соперница, высокая статная блондинистая голубоглазая старушка. -Умолкни!, - воскликнула, прервав чужой триумф, черкешенка,- слушай, детка: у нас с Евдокией Енисеевной была в школьные годы подружка, младше нас годков на три. Как-то раз мы с ребятами на речку собрались, и ее с собой позвали, хоть ей всего-то и 14 лет месяцок назад исполнилось. Все в речку, а мы с Дусей салат к шашлыку пошли резать, шашлык-то брат мой готовил, Гариб, он даже в нашу Томку Титову влюблен был, но не важно всё это… Тамара купаться с остальными пошла. Через полчаса все возвращаются, а Томы нет. Мы искали ее, Гариб даже в лес ходил, но нигде ее не было… -Ну вот опять – врешь! -Ну раз сама знаешь лучше, так и рассказывай, - обиделась бабушка Зухрайда. - Ну и буду! Вот, потом когда Гариб в лес ходил, он говорил, что нашел ее, но разом моргнул, и ее уже и не было. Говорил даже, что и следов от нее не осталось, будто бы наша Томочка вовсе испарилась. Дай бог ей здоровьица, если она еще жива! -Ну вот, что ты такое говоришь, какая «жива»! Ее с того дня уже полвека никто не видел, да и мамка ее, Царство ей Небесное, Ирина Никодимовна, могилку ей сделала и ходила туда до последнего-то дня. Дальше началась уж совсем полная неразбериха, так что даже Кириллу пришлось вывести старушек из кафе. Те знатно упирались в двери и вовсе не хотели уходить. Одна из них даже впопыхах споткнулась об порог и упала в лужу рядом с входом, испачкав и так старое и никуда не годное летнее платье. Карина сразу же подбежала помогать упавшей. Та поблагодарила «деточку» и дала свой номер на случай, если «что вдруг звони, я тебе и подробности дела расскажу, ни у кого не найдешь точнее». С криками в раздор выходит из своего кабинета, весь в золотых цепях и бежевом костюме, Марат Маратович Душин: - Что ви, чэрти, тут натворили! Я вас прощать не собираюсь, быстро всэ за работу, а ти Провадушэна… -Я Провадушкина… -Нэ важно. Ти, Карина, уволэна! -Ну, дайте, я хоть еще неделю поработаю до зарплаты! -Ладно, но только из-за моэго доброго сэрца и твоей подруги, моей крестной дочки Анастасиюшки… -Спасибо дядя Марат, я вас не подведу! Он покачал головой и, вернувшись к себе, громко захлопнул дверь. После рабочего дня, она тихо проскользнула домой, где ее уже поджидала мама. Та крепко ее обняла, узнав о произошедшем. По тарелкам были разлиты щи, на маленьком столике стоял свежий букет роз. «Кажется, у мамы появился ухажёр», - подумала Каря, заметив букет, но так и не спросила Анну Семёновну об этом. Она поела, помыла за собой тарелку и чашку, из которой недавно пила кофе за повседневным разговором с единственным ее человеческим сожителем, и побрела в комнату выбирать вещи для поездки за границу. -Ты устала, разве не хочешь отдохнуть после этого «интенсивного» рабочего дня? -Нет, мам, у меня все еще есть множество мыслей в голове, которые лучше всего обдумать за подобным делом… -Ну как знаешь, - Анна Провадушкина ушла в соседнюю спальню, прикрыв тяжелую резную дубовую дверь.