Плачущий ангел

Ветер свистел в ушах, фонари блестели желтым ядовитым цветом на пару расписанных, серых лавок, располагающихся друг за другом по обе стороны дубовой аллеи. Настя подкашлянула, обращая на себя внимание: -Я понимаю, что ты в полусонном состоянии, хотя и не знаю из-за чего… Но жара сегодня всех сморила, это точно, - она потерла нос, ей захотелось чихать: в воздухе летал белый пух. -Я, конечно, не думала о том, что ты так быстро решишься уехать со мной в Штаты, к тому же твоя бабушка – ей нужен уход. Неужели ты ее вот так просто бросишь?, - Карину больше волновала не бабушка, а совесть подруги, так резко переметнувшуюся с «категорически нет» на «согласна на всё». - О ней не заботься: к нам переезжает жить ее внучатый племянник, к тому же он сам работает в социальной сфере, если быть точнее в ОНФ волонтером. Так что он точно справиться с ней лучше, чем я, - она потерла руки в предвкушении реакции Кары, но в ответ последовал лишь равнодушный уставший взгляд – ее восхищения никто не разделил. -Хорошо. Тогда ты уже все знаешь, на «Школе» в шесть. -Да, буду, возьму с собой фотоаппарат – повеселимся! -Я тоже, надеюсь, до встречи, и не проспи, соня!, - на лице Карины появилась заботливая ухмылка, все разошлись по квартирам. А ведь действительно это же не просто поездка в другой город – в страну! Это целый учебный год в американской школе, со всеми этими их локальными штучками, вечеринками-пьянками, новыми знакомствами и, главное для Кари, возможностью покопаться в бумажках об эпизодах в США. Но все-таки самое главное для них обеих возможность повеселиться далеко от дома, далеко от взрослых, мешающих раздолью тусы, с их правилами и санкциями. Их мало волновало то, где они будут проживать, или чем питаться – всё это устроить - забота правительства, как Штатов, так и Федерации. В обеих участницах проекта обмена учениками бурлила энтузиасткая кровь, не смотря на разность настроений, которую мы сейчас наблюдали в течение всей их встречи. Конечно, за ними будет установлен надзор в виде высланных с ними двух учителей. В первую неделю еще до начала учебного года группе предоставят общежитие ближайшего колледжа или университета, и только уже позже они будут отправлены по приемным семьям. В группу входят еще пятеро ребят, помимо двух подруг и двух учителей. Двое из пяти – одноклассники Карины и Насти: Саша Мирохина и тот самый Дима Селезнев, которого девчонки обличили во влюбленности в главную «мышь» класса. Мирохина, так же как и Провадушкина, увлекалась журналистикой и иностранным языком, также хотела по-быстрому свалить в Америку и тоже там что-то искала. Она не была импульсивной, скорее наоборот очень кротким человеком, но мудрым и проницательным, хоть и была просто хорошисткой. Больше журналистики она разве что любила делать скетчи на уроках, природе, дома – впрочем, где бы она ни была, она не расставалась с блокнотом, карандашом и ластиком. Внешне она была хороша собой: высокий рост; бледная, тонкая кожа; пару родинок на лице; высокие скулы; оливковые, пронзительные глаза; прямой нос с горбинкой; и два острых уха. Свои шоколадные с зелёной прядкой по плечи волосы Саша все время поправляла, как будто пытаясь добиться от них идеальной эстетики, словно сама она была чей-то картиной маслом. Дима, о котором мы уже вели речь, был тоже не слишком дурен собой, но внутри он был хуже гнилой поганки. Его наглые приставания к множеству девчонок, как своего класса, так и параллельного, делали его в глазах окружающих Дон Жуаном, если не маньяком женских сердец. Ведь все-таки большинство из всех его жертв были в восторге от него и с радостью вступали с ним в любовные отношения или, как минимум, не отказывали ему во флирте. Он действительно был привлекателен и даже харизматичен, что и ставило его жертв в тупик, и они отдавались ему с головой. Будучи жгучим брюнетом, Селезнев имел далеко не дурное телосложение и настойчивый, янтарный взгляд. В характере он был мерзок: имел дурацкую привычку думать, что мир крутится вокруг него одного, что ему все должны. При всем этом у него была низкая самооценка и куча страхов, не позволяющих ему спокойно жить. Да, он действительно полюбил эту «мышь», Верку. И она хорошенько развернула его мировоззрение: Дима поверил в широту и разнообразность мира, и теперь из вечного Казановы он превратился в скрытного параноика, желавшего переосмыслить все, с чем он хоть раз столкнулся, но больше всего ему хотелось начать новую жизнь – для этого он и решил уехать в другой мир, в другую страну. И вот они в четвером: Настя Сазонова, Карина Провадушкина, Дима Селезнев и Саша Мирохина – отправились искать то, чего не знают сами в совершенно другой мир, в котором их не пожалеет, буквально, ничего и где они смогут познать то, чего им так не хватало. В шесть утра, как обещано, все встретились на остановке. Каждый был со своей котомкой: Карина с рюкзаком, Настя с чемоданом, Дима со спортивной сумкой, Саша с серым шоппером и рюкзаком. Они поджидали остальных, так как основная встреча была назначена на полседьмого. Вы спросите: Как же они все договорились? Они все общались и до поездки?. – Да, и я даже скажу вам больше: они были «элитой» класса – теми, кто ведет весь класс и всегда проявляет инициативу во всех классных и внеклассных мероприятиях. Если насчет Димы понятно как он оказался в таком положении, то насчет остальных не ясно. Сейчас растолкуем. Саша, как мы знаем, обладала прекрасной внешкой и, судя по ее характеру, мы можем допустить ее участие в этой группе. Она – главная красавица класса. Ее отличительной чертой в этой роли была сдержанность, и даже чопорность, что делала ее в глазах одноклассников «снежной королевой». Как-то в начале пятого класса, когда они все столкнулись впервые, Дима даже пытался приударить за Мирохиной, но спустя три года совсем к ней охолодел и сдружился с ней больше, чем смог за все эти годы добиться от нее хоть каких-то намеков, романтики. Так они впервые образовали «ядро» элиты. Карина была отдельным персонажем в классе с самого начала, так как уже имела в школе славу разоблачителя всех и вся. Да, она с самого начала школы уже была увлечена расследованиями, пускай не дел, а сплетен и прочей ерунды, но все же уже была детективом и мыслить критически и философски научилась. Еще больше очков по логике ей добавляла любовь к математике, а позже к геометрии. Это был ее любимый урок, после литературы, за последний год. Кара была еще той шишкой. Если говорить о ее роли в обществе класса, то она была кем-то на подобии главной заводилы по всем мероприятиям. А как же Настя? Как такой ленивый и неприметный человек мог оказаться в верхушке класса? Во-первых, начнем с того, что сам класс был «звездой» по сравнению с параллелями, и даже некоторыми старшими. Так что все его члены уже были выше всех остальных школьников в данном госучреждении. Настя с недавних пор полюбила сплетни, а как мы уже видели, основным источником дел Карины они и являлись, так что ей нужен был хороший поставщик всех слухов, со всей школы, из каждого класса. И она нашла такого верного товарища среди других грязных сплетниц – Сазонову. И вот она верхняя прослойка бывшего 9 Б: Красавица-умница, Бабник, Детектив и Сплетница, - три сестры и брат, альфа-самец и три бета-самки – как в волчьей стае. Хотя все знают, что Бешки – зубрилки, здесь, в этой школе, это было не так – Бешки были звездами, наподобие стереотипных Вешек. Но вернемся к путешествию. Полчаса ожидания прошло почти в полнейшей тишине, только Настюха не унималась, рассказывая последние сплетни Каре, которая на это только угукала и кивала головой, все время косо поглядывая на остальных приходящих. Вскоре, все собрались, и приехал автобус, который отправил всю группу в аэропорт. В аэропорте все разбились на две группки: первая команда – классная руководительница 9-го Б, Карина, Сазонова, Мирохина и какая-то девочка из параллельного 9-го В – единственная из своего класса; Во второй команде был Селезнев, учитель английского и еще два мальчика из 8-го и 7-го класса, прошедших все-таки тест на знание языка и посчастливейшей возможности попавших в этот отбор. Группа была разделена надвое для удобства ожидания самолета, так как мужская и женская уборная находились по разные стороны от места ожидания прибытия самолета (по одному никого не пускали, чтобы не терять). Произошло это, конечно, после того, как все прошли паспортный контроль и прочие процедуры. Кроме них в здании была группа еще от одной школы, только из Вологды, совершавшая пересадку уже на самолет в саму Америку, а точнее в Нью-Йорк, куда направлялась и наша группа. Все, конечно, же были в нетерпении, так как у каждого, даже у трех неизвестных от нашей школы были свои грандиозные планы, некоторым из которых не суждено было сбыться, но никто из них не был прорицателем или ясновидящей, для того чтобы обладать такой информацией. Ей, а точнее неизведанной информацией по делу, не обладала и Каря, находящаяся сейчас в некоем трансе от восторга, радости и в тоже время страха за будущее там, где она не ступала ни шагу, там, где она могла найти намного больше, чем здесь - она это предчувствовала. Ну, или, по крайней мере, ей это так казалось. Она думала,… она все время думала и в аэропорте, полном людского шума и звуковых объявлений, и в самолете, в котором ее переодически подташнивало вместе с еще одним пассажиром, с которым за время перелета она тесно связалась и даже обменялась номерами, когда им обоим стало лучше. Пассажир летел в гости к своему старшему брату, проживавшему в районе Квинс и работающему в одном из национальных кафе-столовых. Он приглашал вместе там перекусить когда-нибудь и обещал, что уговорит брата на скидку, если у Карины мало карманных денег, так как Карина уже успела с ним поделиться, что живет только с матерью. Мысли детектива на этот раз были четкие, и вроде как в правильном направлении, но почему-то не сходились в одну точку. А думала она о той белой бумажке и о снах, снившихся ей уже две недели и имевших весьма специфичные сюжеты и персонажей. Ей часто снились дети, сидящие в каких-то невообразимых пространствах, они просили о помощи, они просили их спасти… Она думала и том, что во многих эпизодах, которые она смогла отобрать с помощью похожих обстоятельств (пропажа людей на несколько лет, нахождение их в безлюдных местах, при странных обстоятельствах, с амнезией и в бреду, проявлявшимся в искажении реальных фактов, вплодь до того, что найденные отрицали не только месяц и число их нахождения, но и год, а иногда и целое десятилетие, не смотря на то, что искали их всего лишь три-пять лет, в большинстве случаев в одном десятилетии) итак, основными пропавшими в эпизодах являлись дети, а когда их уже находили они были подростками, взрослыми, стариками, но никак не детьми, хотя пройти с их пропажи могло не больше пяти лет. Многие из них попадали на принудительное лечение в психдиспансеры, так как раньше в СССР могли отправить на лечение в подобные учреждения и без согласия «пациента». Жертв в США отправляли туда реже, но все же они туда попадали, часто из-за пагубных суицидальных, навязчивых мыслей или из-за неконтролируемой агрессии к окружающим – им казалось, что их всё время все преследуют. «Купальник, купальник… Купальник без человека… Одежда пропавшей на земле, без пропавшей, а может не на земле… А может на ветке. А это что-то меняет? – Нет. Голой она не сбежала, значит, если ее не насиловали, то переодели, или она переоделась сама… Купальник в лесу… Что может делать купальник в лесу? В лесу прохладно, значит в мокром купальнике холодно, раз холодно, то точно переоделась, если была возможность. Ее точно не насиловали, тогда бы остались следы сопротивления или хотя бы примятая трава, а ее не было… Куда можно пойти через лес? – На речку – ее там не было; В город – там был патруль, ее там тоже не было… А больше некуда! Только если еще дальше в лес. Но зачем ей в лес? Если она и была агентом-шпионом, как говорил Тишкин, то там ее ждали подельники или даже главный. Ее могли увести… заграницу – иначе бы нашли: милиция повсюду, в каждом городе, поселке, да еще и патрули на всех дорогах должны были стоять, чтобы ее не увезли из города. А как ее могли увести за бугор: только ЖД или самолет. Самолет надежнее – он мог быть частным. Но он же не мог приземлиться где попало, а в аэропорту бы заметили, и нет у нас никакого ровного поля для посадки за лесом…», - и тут она встала в тупик. Куда и как можно беспалевно увести человека из леса? Разве что, кого-то подкупив… И тут она задумалась – ведь дело же замято не понятно как, и милицейские сказали Тишкину какую-то дрянь про временных шпионов, а значит тут дело не районного масштаба, а государственного! Не зря Зухрайда все время говорила о гостайне! Общие черты ясны. Но почему тогда, после развала Союза, никто заново не открыл дело, ведь мать Титовой, да и отец наверняка еще были живы, и теперь без влияния Компартии могли заново запросить открыть дело, ведь теперь всем по барабану до всех этих антисоветских шпионов буржуазного Запада. А если открывали и его опять замыли? А если так, то почему? – Может Тамара раздобыла не просто государственный документ, а какую-нибудь разработку, что, конечно, вне государства, политики и времени. Вот только если так, и никак иначе в голову не приходило. Но задумайтесь сами: четырнадцатилетняя девочка, давно учащаяся со своими подругами в одной школе, завербована правительством западного государства, может даже самой Америки, для добычи секретной советской разработки, бежит от этих самых подруг в мокром купальнике в лес – ну бред же, не меньше, чем у несчастных жертв эпизодов. А значит, нет, точнее, скорее всего – нет, а как тогда, как иначе? Просто взяла и испарилась, как уверял сошедший с ума Гариб. Нет уж, так и до соседства с ним не далеко! А даже если и испарилась, то куда и зачем, почему… Куча вопросов. Они медленно приближались к своей цели. Трап отходил от крыла, по нему шли пассажиры авиационного судна. Из мыслей ее вывела толкнувшая в плечо Саша, случайно сблизившаяся с Кариной из-за напора людского потока. Сходя равномерным шагом с поникшим лицом, Дима о чем-то пошушукался с Сашей, та ему приветливо улыбнулась, что так редко с ней случалось. Вся группа подходила к автобусам, которые должны были их отвести к зданию аэропорта. Тут произошло нечто: рядом с посадочной полосой по траве бежал мужчина за сорок и, размахивая руками, стал вещать одно и тоже на английском. Он кричал на всю площадку «Damn it, I went out of there! I'm free!!», на третьей попытке прокричать свои заветные слова к нему подошли рабочие и, что-то ему пробубукав строгим голосом, взяли его под руки, но тот вырывался, кричал уже другое: I'm nineteen. Было понятно только одно – этот мужчина взялся из ниоткуда и явно был не в себе. Из далека наблюдая за этим, Карина пропустила автобус, и он уехал без нее вместе со всей группой. Пришлось ждать следующий. «Если я сама не сошла с ума, кажется, он кричал, что ему девятнадцать. Но как так! Ему на вид лет сорок пять, да, он совсем не похож на молодого: слишком крупный», - подняв ногу, она перешагнула за автоматическую дверь прибывшего транспорта. Молча она стояла рядом с выходом две минуты, пока двери вновь не раскрылись. Только она вышла, вновь на глаза попался тот сумасшедший, он бился из стороны в сторону, но не пытаясь вырваться, а пытаясь застегнуть рубашку. Теперь она могла разглядеть его лучше: на нем был весьма старомодный наряд, а на лице не было ни капли смущения – казалось, ему нравилось, то в каких обстоятельствах он находился сейчас. Он видимо пережил что-то пострашнее захвата под руки и угрозы вызова полиции. Именно о вызове наряда ему сейчас толковали схватившие его рабочие. Вдоволь налюбовавшись на эту странность, Кара все-таки вспомнила о том, что ее, возможно, потеряли и сейчас ищут всем зданием. Как только она вошла в большой зал рядом с выходом на парковку, ее схватили за руку – это была Настя, и почему-то в слезах: -Где ты была? Мы тебя обыскались? Тебя уже десять минут не было!, - на «десять минут» она подняла руку и утерла носовым платком выпавшую из глаза слезу. -Ну немного задержалась…, - Рина смотрела на нее как на чокнутую: подумаешь десять минут ее не было! Не полдня же! Но тут все прояснилось. К ней подошел даже Селезнев, заявив ей, что тоже волновался, потому что что-ка что объявили, что на посадочной полосе произошел несчастный случай: сумасшедший мужчина зарезал трех сотрудников аэропорта. Вся группа вышла к еще одному автобусу, ждавшему их уже час с сердитым водителем. Все расселись по местам. Кара вытащила плеер с наушниками и, включив Агату Кристи, решила любоваться видом из окна до конца поездки. Последнее, что видела Карина, перед тем как транспорт окончательно покинул территорию Нью-Йоркского аэропорта, была машина полицейского наряда, из которой по команде строем выходили снаряженные бойцы…