Спасительница

Хоуп Андреа Майколсон

Трибрид. Погибель ведьм. Дьявольский плод. И еще множество прочих ужасающих слов — все они вели к одной-единственной судьбе. К девочке. Хрупкой, как первый зимний лед, чьим главным и, казалось бы, единственным грехом в глазах этого мира было само появление на свет. Её отец — первородный гибрид, чье имя столетиями произносили шепотом, смешивая страх с ненавистью. Никлаус Майколсон. Воплощенное зло, бунт против небес и преисподней. Её мать — простая волчица-оборотень, которая волею судьбы и силой духа возглавила стаю Полумесяца, а после рождения дочери сама вкусила чашу гибрида. Хейли Маршалл. Вот такая семья. Необычная, разломанная бурями, сотканная из противоречий. Семья, которой, увы, так и не суждено было жить вместе под одним кровом. И центром этого вечного шторма стала она — Хоуп.

***

Звонкий, будто хрустальный удар, женский голос остановил клинок, занесенный для последнего удара. — Никлаус. Гибрид, чей кулак уже готов был обрушиться на голову последнего из сопротивлявшихся оборотней, резко замер. Суставы пальцев побелели от напряжения, а в тишине, наступившей после бойни, отчетливо прозвучал скрежет его зубов. — Что тебе нужно, Амелия? — отшвырнув бездыханное тело в сторону, прошипел Майколсон, не оборачиваясь. Девушка, легкая и неспешная, словно не замечая окружавшего её смертного хаоса, парила меж трупов, приближаясь. — Вопросы на мой территории задаю я, — её голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Почему ты здесь? Глаза Никлауса вспыхнули ядовито-желтым светом первородного. Глухой рык, больше звериный, чем человеческий, вырвался из его груди: — Это тебя не касается. — Не пытайся меня запугать, Клаус. Это не сработает, — ведьма выдохнула, устало проводя рукой по лбу. — Ты пришел на мою землю, нарушил мой покой и устроил здесь бойню. Объясни, как это может меня не касаться? — Личные счеты. Не обращай внимания, — буркнул он, отворачиваясь, чтобы скрыть тень в глазах. — «Личные счеты»? — Амелия мягко усмехнулась, и в её улыбке была бездна печали. — Ну что ж, раз личное — то без должных объяснений и, пожалуй, без выпивки уже не обойтись. Развернувшись на каблуках, она, не оглядываясь, кивнула в сторону выхода из переулка, заваленного телами. Жест был одновременно и приглашением, и приказом.

***

— Пустая? — Бровь ведьмы поползла вверх, а в карих глазах отразилось нечто среднее между изумлением и давним, затаенным ужасом. — Я, конечно, знала, что вы, первородные, мастера находить себе проблемы поистине апокалиптического масштаба… Но чтобы настолько… Её пальцы сжали переносицу, будто пытаясь сдержать нарастающую головную боль от одной лишь мысли. — Это… случилось, пока я томился в плену у Марселя, — голос Никлауса стал глухим, лишенным привычной ярости, — Мы нашли решение. И теперь держимся друг от друга так далеко, как только возможно. Амелия подняла на него взгляд — долгий, пронзительный, читающий душу, как раскрытую книгу. Она зажмурилась. В сознании метались обрывки мыслей, предсказаний, древних текстов, но ни за один нельзя было ухватиться, чтобы найти опору. С одной стороны — это был жестокий, но мудрый выбор. С другой… Они лишь дали Пустой время. Время набраться сил, отточить голод, созреть для поглощения всего сущего. — Лишив при этом девочку отца, — её слова падали тихо, но каждое било с весом свинца, — и отгородив от ближайшей родни. Великолепная стратегия. Прямо учебник по семейному отчуждению. Её взгляд, твердый и неумолимый, пронзил гибрида, ища в глубинах его души то, что он так тщательно скрывал даже от себя. — Я помогу тебе с Пустой. Сердце Никлауса замерло, пропустив удар. В горле мгновенно пересохло, а в кромешной тьме его отчаянного существования, казалось, брызнула искра — тонкая, дрожащая, но неумолимая. Искра надежды. — Ты… серьёзно? — вырвалось у него хриплым шепотом, будто он боялся, что громкий звук спугнет это призрачное обещание. — Совершенно, — кивнула Амелия, и в её глазах на мгновение вспыхнул ярко-изумрудный свет древней силы дриад. — У моих сестер с ней давние, неоплаченные счеты. Слушай внимательно. Отправляйся в Новый Орлеан. Я дам тебе кое-что. Она вынула из складок платья небольшое кольцо с темно-зеленым, почти черным камнем, в глубине которого пульсировал собственный свет. — Этот артефакт позволит тебе быть рядом с дочерью. Недолго. Не более трех часов за раз, и между сеансами — не менее суток. Найди себе логово на самой окраине города. Даже такое расстояние артефакт сможет преодолеть, не привлекая её внимания. Всё его естество, каждая клетка, воспитанная веками ярости и отчаяния, рванулось было вперед — схватить её в объятия, закричать от облегчения. Но Никлаус лишь сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и пристально, не мигая, смотрел на ведьму. Его душа, долгие годы скованная льдом, вдруг зазвучала тихой, сбивчивой мелодией. И мысли, наконец, обрели ясность и единственную цель — не войну, не месть, а её. Дочь. — Спасибо, — выдохнул он, и в этом слове, таком простом и таком для него редком, прозвучала неподдельная, обнаженная искренность. — Рано благодаришь, Майколсон, — Амелия, взяв со стула кожаную сумку, прошла мимо него, на мгновение остановившись. Её пальцы мягко разжали его ладонь и вложили в неё холодное металлическое кольцо. — Я приеду через два дня. Постарайся за это время не устроить конец света по неосторожности. А то мне придется спасать уже не только вашу семью, но и всю планету.