От сталицы к столице

Глава 2. Маленького Сашеньку взял на руки большой толстопузый поп и понёс, переваливаясь как утка, к золочёной купели. Мимо них проплывали силуэты парадно одетых дворян, дымящих трубки на европейский манер, военачальники широкими жестами отмахивались от передразнивающих их шутов. Поп нёс его к столу, к такому, какой показывал в старых книгах Василий Николаевич. Во главе стола сидел его отец. Он зачёрпывал золотой ложкой корабли из огромной жемчужной икорницы и отправлял себе в рот. За ним стоял Архангел Михаил. На его челе, обрамлённом золотыми локонами, отражалось полное презрение к Александру и всем здесь присутствующим. Архангел особенно сурово нахмурился, весь образ его как-то вытянулся, как тени вытягиваются на исходе дня, он перегнулся через стол и ударил Сашеньку по носу длинным пальцем. Отец грозно нахмурился, сорвал с головы ангела его венец и стал натягивать его на голову сыну под нарастающий говор попа: «Поднимайтесь, Александр Петрович, а то завтрак проспите и в библиетику не успеете!». Над маленьким мальчиком склонилась его нянька Глафира: «Александр Петрович, Александр Петрович, вставайте вы! Ну, скорей же, Ваш Батюшка велели к завтраку вас звать!». Глафира Никитишна еще раз толкнула мальчика в плечо. Детскую спальню заливал свет, судя по всему, времени было ближе к полудню. Рядом с огромной кроватью, застеленной шёлковыми серебряными простынями, стояла женщина преклонных лет в сарафане и платке. «Александр Петрович, ну вставайте же! Учитель уже должен скоро прийти!» Сашенька потянулся и недовольно посмотрел на няню. Он подумывал еще полежать, но знал, что отец не будет ждать кого-либо на завтрак, потому что после этого сразу отправится в порт или кабинет. А ещё он обещал Саше познакомить его с первым учителем по «столичному правлению». Поднявшись с кровати и отправившись в будуар, Саша брызнул себе в лицо водой и посмотрел в зеркало: кожа была сероватой и под глазами круги. Ночные бдения в библиотеке не прошли бесследно, но было ещё что-то, его как будто окатывало ледяной водой. Но желание новых знаний и знакомств быстро заставило Сашу отбросить лишние волнения. Через 20 минут Питер уже бежал в малую столовую, чтоб побыстрее узнать, кого же отец привёл к ним сегодня. В столовой всё было как и обычно: отец сидел во главе стола, по правую руку от него сидел князь Меньшиков и что-то тихо и сосредоточенно рассказывал отцу, слева за Петром с серьезным и торжественным лицом стоял Ганнибал, остальные места занимали министры (не понятно, то ли ждущие императора, то ли и вправду пришедшие завтракать). Единственным неизвестным для маленького Сашеньки остался мужчина, стоящий у окна. Он был высок, казалось, что головой он упирается в потолок и вот-вот собьёт люстру. Косая сажень в плечах и мощное, его ещё называют богатырским, телосложение заставляли физически сжиматься и казаться меньше, чтобы ОН прошел и не заметил. Отец рассказывал, что так же делают охотники, чтобы медведь прошел мимо — замирают и стараются не попасться на глаза. ОН повернулся и вперил свои темные глаза в Сашеньку, густые брови сошлись, заставляя Сашу затаить дыхание. Заметив паузу, Пётр поднялся и подошёл к замершим друг перед другом городам. — Знакомься, сын, это Великий Новгород, Волхов Святогор Рюрикович. Он будет преподавать тебе дела столичные, какой она должна быть, да и опытом делиться, пока Москва занят. И Вы знакомьтесь, Святогор, это мой парадиз, Александр Петрович Романов. Столица Российской Империи и ваш подопечный. — Здравствуйте, Святогор Рюрикович, приятно познакомится, — мяукнул Сашенька — Ха-ах, какая стеснительная у нас столица! Прямо диву даёшься, не то что этот стервец Мишка! — мужчина сделал стремительный шаг, и его огромная рука опустилась, взлохматив Шурины кудри. Отец и Новгород расхохотались ещё сильней, а Сашу ещё сильней начал пробирать холод. Рассевшись за столом, императорский двор принялся за завтрак. Подавали разное: и омлеты, и каши, и запеченную дичь, и варёную картошку, и блины с творогом. За столом велась непринуждённая беседа о планах, расписаниях, задачах. Но с каждой минутой Саше становилось всё хуже: его пробивал озноб, мутило, и на корне языка чувствовался железный привкус. — Саша, ты здоров? — отец явно заметил бледность его лица и натужность его улыбки. Саша не успел ответить. Его зашатало, всё тело покрылось холодным липким потом, в ушах зашумела вода, а воздуха критически не хватало. Он попытался позвать отца, но единственное, что выплеснулось из его рта — это холодная серая вода. Мир сомкнулся над ним.