Никогда не поздно

Выходя из бара, немного пошатываясь, я иду в давно знакомом направлении, не до конца осознавая что происходит. Какого чёрта она приехала — не понятно. Чего от неё ждать — не понятно. Что теперь делать? Бинго — не понятно. С ней всегда так, никакой ясности. Я, кажется, уже слишком пьян, чтобы не натворить глупостей, но виноватых пусть ищут в королевстве. Да и самая приятная глупость, которую я мог бы совершить, так это убить дрянную девчёнку и жить спокойно. Но до такого, к большому сожалению, я не напиваюсь, хотя стоило бы. Сам не понял, как меня привели сюда ноги, но вот я уже стою у чердака. Всю дорогу погружённый в свои мысли, я даже не заметил, как дошёл, но машинально остановился у входа. Раньше здесь мы встречались с ней. Я прятался за решёткой, ждал, пока она проводит друзей. Подходил сзади, целовал, как вчера. Теперь всё не важно. За решёткой голоса слышны отчётливо. — Ты никогда не берёшь нас туда! — Вам это не нужно, наблюдать за мной во время рисования — сплошная скука. — Ты неисправима, Мэл, — фыркнул Карлос, смотря на неё своим завсегдатым вызывающим взглядом. От его глаз на острове все с ума сходили, а если кто провинился — так сами в петлю лезли, ещё до того, как он придёт разбираться. — В нас, может, проснулось добро и искренняя любовь к искусству, а ты! — друзья всё не успокаивались, и Мэл пошла на радикальные меры. Глаза сверкнули тёмно-зелёным цветом, предупреждая. Такие вещи добром не заканчивались, поэтому им пришлось просто уйти. Гарри подошёл со спины, как и делал обычно. Его руки по-свойски легли на талию девушки, от чего та вздрогнула, но расплылась в улыбке. Она медленно повернулась к нему, смотря в его глаза фирменным проницательным взглядом. Он любил это в ней. Любил манеру растягивать движения, любил её мимику и дерзость, смотрящие прямо в душу глаза, и чёрт, даже замечал и обожал то, как она складывала руки на груди, когда чувствовала недовольство. Всё, что она делала в общении с ним сводило его с ума. Уже довольно взрослый пират, вселяющий всем страх и ужас, сходил с ума от одного только её присутствия. Вот оно — воспитание Малифисенты. — Долго ждал? — Не очень, но твои псы могли бы уйти пораньше. - закатила глаза, не сдерживая улыбку. Как всегда улыбалась, смотря на него. — В таком случае, не теряем время. Пришлось пожертвовать бутылкой, что полетела в знак, чтобы открыть двери, но только так я перестал вспоминать. Последние месяцы вся жизнь строилась из одних только воспоминаний. Этот вечер был последнем вечером на острове. Конечно, её последним. Наш последний вечер я провёл так, будто ничего не произойдёт на утро. Будто она не уедет в королевство через несколько часов и нас не будет разделять жалкий блядский барьер, через который я не могу пройти. Так, будто через несколько месяцев она не жениться на смазливом принце Ауродона, забыв о всём, что говорила мне здесь. — Сука. — Я что-ли? Сам не заметил, как дошёл, погружённый в свои мысли. Конечно, ты. — Видишь здесь ещё кого-то? Только пожала плечами, встав на ноги. Только сейчас обратил внимание на её волосы. Блондинка.. Конечно, всё ради прекрасного принца Бена. Вот тебе и жизнь придворной дамы. — Ты стала противной. - она усмехнулась. Так легко и спокойно, что у меня кровь в жилах начала закипать. Как будто для неё всё это игра. Как будто она никогда не причиняла мне столько боли, сколько никто не сумел бы причинить. — Да. Мне тоже противно от себя. — Значит, осталось ещё что-то общее. — Гарри.. - подошла ближе и протянула ко мне руку. Жить надоело? Я потерял дар речи. В её глазах та же боль, что отзывается во мне каждый раз, когда я вижу в баре новости из Ауродона. — Не подходи ближе. — Боишься меня? - Она сделала ещё один шаг, уверенно сокращая расстояние между нами. А ты, видимо, ничего не боишься. До сумасшествия глупая. До одурения прекрасная. Родная и забытая Мэл. — Я сказал, отойди! Получилось чуть громче, чем хотелось, но я больше не могу себя контролировать. Чёртова Мэл, ставшая в миг прекрасной принцессой, решила поиграть в забытую любовь. — Что тебе нужно от меня? — Ты первый пришёл. — Не прикидывайся. Опять подходит ближе. Делаю шаг назад. Чёртов никому не нужный стол. Теперь некуда бежать, и прятаться тоже нет смысла. — Неужели, ты не понимаешь? — Что я должен понять? Её прикосновение сводит с ума. Ещё вчера подумал бы, что она специально играет на моих чувствах. Но эти глаза.. Я не знаю, что делать. Я не знаю, не знаю, не знаю... Он как будто погрузился в транс, не видя и не слыша, что я говорю. Очнулся только сейчас, когда я прикоснулась к его губам, настойчиво проникая в сознание. Я не успела ничего сделать, а он напал на меня, словно дикий зверь, которого долго морили голодом. Гарри начал действовать так резко, я испугалась, что он оттолкнет меня. Но всё случилось с точностью до наоборот. Он всегда был непредсказуемым и прямолинейным, точно как сейчас. Я знаю, чего он хочет. Знаю, что он любит меня. Но люблю ли я его? Мне бесконечно жаль, что так случилось, и жаль, что я заставила его страдать... Но как же чертовски хорошо он целуется. Его тонкие умелые пальцы проникли под мою куртку, лёгким движением сняв и отбросив её в сторону. Не успела обернуться, а он уже усадил меня на стол, всё так же требовательно и нежно целуя мои губы. Да, я определённо люблю его. Этого мне не хватало в королевстве и в самом Бэне. Мне не хватало Гарри. Не хватало его манер, его жестов, даже его голоса. Его прекрасного голоса, которым он сейчас шепчет мне что-то на ухо. Гарри остановился. Оторвался от губ, но всем телом прижался ко мне, стальной хваткой держа мою талию в своих руках. Я заметила, что его губы дрожат, а сам он склонился к моему уху, от чего я слышу его обрывистое и тяжёлое дыхание. Он плачет. Всегда непредсказуемый, прямолинейный и искренний. Такой искренний со мной, каким его не видел ни один злодей с острова. Мне стало так невыносимо и больно от того, Что Гарри вдруг заплакал. Я причинила ему столько боли, а он по-прежнему доверяет и открывается. Она аккуратно взяла моё лицо в свои руки, нежно выводя пальцами линии на моих щеках. Такая нежная и аккуратная. Будто боится навредить. Из-за пелены перед глазами я не смог разглядеть её лица, но отчётливо слышал голос. И каждое её слово можно сравнить с пулей, отправленное в моё сердце. — Прости меня. Прости, — она целовала мои щеки, большими пальцамм смахивая слёзы. — Прости, прости, прошу, прости. Невыносимо это слушать. Я резко отошёл, вырываясь из её рук и отвернулся к стене. В этом месте нет окон, но я усердно делаю вид, что вижу перед собой что-то, кроме запачканной краской стены. — Гарри.. — она только подала голос, а я уже не хочу её больше видеть. — Повторюсь, ты мне противна. Он даже головы в её сторону не повернул, оставаясь стоять лицом к стене и разглядывать в ней что-то. Эти слова эхом отскочили от стен, надолго врезаясь в память Мэл. Теперь она не могла контролировать себя, чувствуя каждую секунду ужасно мучительной, а каждую слезинку, вытекающую из её глаз, предательской. Не осознавая ничего вокруг, она делала столько шагов назад, пока больно не врезалась в стену спиной. Ноги совсем не держали её, поэтому облокотившись о раскрашенный бетон, она сползла вниз, не сдерживая истерику. Она плакала намного громче, чем Гарри, истошно крича и закрывая лицо руками, чтобы он только её не видел. Но он и не видел. Только ушёл, не поворачиваясь в её сторону, надеясь поскорее забыться, и к вечеру найти себя на дне очередной бутылки. Главное — подальше от неё. Главное — поменьше чувств.