Четыре свадьбы

15 сентября, 2005 год Драко Малфой искренне верил в то, что он делал. Никогда не подвергал сомнениям собственные решения и дальнейшие действия. Дистанцированность от Гермионы казалась правильным решением. Это было так для обеих сторон. Отец всегда учил его, что семейный бизнес – единственная цель, на которой ему необходимо сфокусироваться. И маленький Драко впитал это с молоком матери. Но когда матери не стало, отец смягчился. Стал более человечным и ценил каждую встречу с сыном. Он понял, что жизнь мимолётна и может оборваться в любой момент. Тогда Люциус принялся агитировать Драко жениться. Он буквально умолял его о внуках. И сын был бы рад подарить отцу потомство. Но девушка, которую он видел матерью своих детей, страстно любила исключительно чужих детей. И Драко был рад, что она нашла свою страсть в работе. Такой полезной работе. Он легко мог бы признаться ей в любви ещё в 19 лет, на свадьбе Гарри и Джинни, но предпочёл укорениться в своих чувствах и дать девушке пространство. Тем более она не верила в брак в столь раннем возрасте. И он ждал. Ждал годы. Если вы думаете, что все эти годы Драко был в стороне от жизни Гермионы, то вы совсем не знаете этого мужчину. Каждую неделю он получал подробный отчёт от Пэнси и Гарри, которые являлись ярыми поклонниками этой несостоявшейся пары. Драко и Гермиона никогда не были парой, но всем, и им самим, было очевидно, что в конце концов они предназначены друг для друга. И даже годы вдали не станут этому помехой. Он знал, чем она занималась. Знал, в каком книжном клубе она состоит и какое кофе выбирает в этом месяце. Знал, что она всегда возвращается домой в 21:00. За исключением экстренных случаев. Когда Гермиона напрямую столкнулась со смертью на рабочем месте, Драко гипнотизировал свой сотовый на протяжении, по крайней мере, пятнадцати минут. Как будто бы телефон сам наберёт её номер и скажет вместо него всё, о чём мужчина думал. Но он не позвонил. Его и самого мучало то, что он сотворил. Она ясно показала ему, как сильно её обидел его поступок. Этот год длился дольше, чем предыдущие пять, потому что Пэнси перестала передавать ему новости с былыми подробностями. Было очевидно, что Гермиона всё ей рассказала. Драко впервые понял, что отец действительно разбит, когда вместо привычного чопорного ужина в четверг, отец начал рассказывать ему истории из его детства, ласково улыбаясь. Люциус Малфой ненавидел ностальгию. Он считал, что жить прошлым – удел слабаков. И тогда Драко принял решение завести семью. Просто чтобы уважить человека, который дал ему всё. Но он крупно ошибался. Потому что отец дал ему лишь часть. Всё остальное было предназначено ему Гермионой. Астория очень вовремя оказалась рядом. Всё началось с совместных обедов и походов в театр. Затем она стала гостьей на еженедельных ужинах с отцом. А когда отец подметил, что Астория весьма милая девушка и очень напоминает мать Драко в её годы, Драко, неожиданно для себя, пустил всё на самотёк. Они стали парой. Всё дошло до того, что Люциус сам вручил в руки сына фамильное помолвочное кольцо. Оглядываясь назад, Драко всё ещё не мог поверить, что был такой податливой марионеткой в чужих руках. Астория очевидно охотилась за ним и появилась тогда, когда Малфои были наиболее уязвимы. Это как найти брешь в стене и полностью её разрушить. Только Драко разрушил всё сам. Он не винил Асторию в её желании найти своё место под солнцем. Поэтому он мягко расстался с ней, а затем рассказал отцу о своих истинных чувствах. В тот вечер Люциус Малфой впервые за долгое время обрёл свою былую сталь в голосе и приказал сыну немедленно купить билет в Лондон.

***

Он опоздал. Белоснежная улыбка предназначалась не ему. Гермиона была прекрасна в своём белом пышном платье и маленькой диадеме на голове. Низко собранные волосы мягко отражали солнечный свет. Она буквально сияла. Церемония проходила в отеле, который, по иронии судьбы, принадлежал его семье. Именно поэтому он так легко получил доступ к залу, где прямо сейчас сбывался его худший кошмар. Он успел на клятвы. Впервые в жизни он успел на клятвы. – Я, Виктор Крамм, клянусь любить тебя… Высокий болгарин произносил слова, которые Драко репетировал в самолёте, пока летел сюда. Он хотел заявиться к ней домой и произнести их, обещая больше никогда не пропадать из её жизни. Дома он её не обнаружил и пришлось звонить Пэнси. Она и сообщила ему их местоположение. В момент, когда Виктор закончил клясться в вечной любви, Гермиона ненадолго замолчала и повернула голову к гостям. Найдя среди них Драко, девушка кивнула ему, и слезинка скатилась по её щеке. Он почувствовал то же.

***

Голос пилота разбудил его, оповещая о приближающейся посадке в аэропорту Лондона. Всё это было лишь страшным сном. Воплощением главных страхов. Мужчина тяжело вздохнул и попросил стюарда принести бутылку воды. Если он хочет получить Гермиону, то лучше, если при этом его организм будет нормально функционировать. Чтобы без фокусов. Подходить к её квартире было тревожно. А вдруг его сон был вещим? Драко усмехнулся своим мыслям. Он никогда не был суеверным и всегда полагался на логику. Но всё, что касается этой девушки – само по себе необычно. Проверив точность адреса в СМС, которое пару часов назад ему прислала Паркинсон (в обмен на клятву, что Малфой будет душкой и они назовут первенца в её честь), он нашёл нужную квартиру и нерешительно постучался. Всё будет хорошо, Драко. Пэнси прислала адрес, а значит, она точно не на собственной церемонии бракосочетания, – успокаивал он сам себя. Послышались шаги. Он замер. Дверь открылась, и теперь он смотрел в карие глаза той, ради которой примчался в Лондон ночью. Гермиона явно не спала. Собранные волосы, большая чёрная футболка и любимые плюшевые пижамные штаны. Ясный взгляд. – Драко, что ты тут делаешь? – Привет, Грейнджер. Я просто мимо проходил, решил заскочить. Он пытался пошутить, но серьёзное лицо Гермионы пресекло всякие попытки разрядить обстановку. Ситуация нестандартна для обоих. Они видят друг друга вне свадеб друзей, он находится у неё дома, где ни разу не был до. Впервые он осознал, насколько их вселенная была маленькой. Драко даже не пытался расширить её. А что, если вне этой вселенной они не влюблены и все их чувства – лишь выдумка и результат тесного обучения в одной школе и стольких лет вражды? Что-то типа стокгольмского синдрома. Или незакрытый гештальт, который закроется – и после этого все мнимые чувства испарятся? «Что», «если» и «почему». Бесконечные вопросы. Пока не проверишь – не узнаешь. – Нам нужно поговорить, Гермиона, – уже тише сказал он. Гермиона исчезла в темноте коридора и вернулась спустя минуту. Обутая и в синем свитере. – Идём. И, пройдя мимо него к лифту, не произнесла больше ни слова. Как оказалось, девушка вела его в круглосуточную забегаловку, которая находилась на первом этаже её дома. В 2:30 заведение явно не пользовалось успехом. Но так было даже лучше. Они устроились у окна, подальше от входа, и заказали только чай, за что получили закатанные глаза официанта в придачу. Официант быстро принёс их заказ и удалился в подсобку. Оба смотрели на то, как в ночном небе собирались тучи. После первой грозы Гермиона нарушила молчание. – Говори, Драко. Я внимательно тебя слушаю. Она внимательно следила за каждым его движением и была крайне серьёзна. Он старался собрать последние здравые мысли в своей голове. – Я приехал, чтобы извиниться перед тобой, в первую очередь. – Хорошо. – Ты прощаешь меня? – с надеждой спросил он. – Нет. Я решу это после того, как ты объяснишь, за что конкретно ты просишь прощения. – Я, – он запнулся и опустил взгляд на грязный стол, но продолжил, – я прошу прощения за то, каким плохим другом оказался для тебя. Но, в своё оправдание, я хочу заверить, что ты никуда не делась из моей головы. Я регулярно справлялся о твоих делах и… – Почему ты не спрашивал о моих делах у меня? – Я боялся. Два слова. Два слова, которые объясняют всё. Прямо здесь и сейчас он может, наконец, обнажить свою душу перед ней и сказать всё прямо. – Гермиона, я так боялся потерять тебя, что решил держаться от тебя подальше. Если бы я всегда был рядом, то очень скоро ты бы поняла, что всё это не для тебя. – Что “это”? О чём ты говоришь? Гермиона недоумевала. Что за нелепицу он несёт? – Я не самый лучший человек на свете. Я зациклен на более тёмных вещах. Я защищаю убийц, Грейнджер. Не самая лучшая пара для той, кто так тянется к жизни, согласись? Со временем ты осознаешь, что вся моя жизнь – бесконечный парад трагедий. А ты должна жить и радоваться жизни. Я хотел, чтобы ты жила и не соприкасалась с этой тьмой. Я… Он снова был прерван. В этот момент Гермиона резко встала из-за стола и спешно направилась к выходу. Драко последовал за ней. Они вышли на улицу. Дождь уже набирал обороты. Она почти бежала. Когда он догнал её и взял за руку, чтобы развернуть и увести в сухое место, она развернулась, и лицо её исказилось рыданиями. Тяжесть многолетних мучений отразилась в её прекрасных глазах. Даже такие грустные они источали тепло и свет. – Вся проблема в том, что ты всегда делал выводы за меня, Драко. Эти слова ударили по нему. Она продолжила идти, пока не оказалась под козырьком жилого комплекса. – Ты всегда в моей голове и, что ещё страшнее, в моём сердце, но тебя никогда нет рядом. Я влюблена в призрак кого-то, кто даже не может позвонить мне раз в год. Боже, – отчаянно кричала Гермиона, пока дождь хлестал по козырьку дома. – Из года в год я ждала, что ты раскроешься, Драко. С пятнадцати лет! А потом я узнаю, что все твои намёки я просто выдумала, и ты женишься на другой женщине. Меня обманули. Я не знаю, почему стою здесь с тобой, но, наверное, это ошибка, если ты винишь себя только в том, что был плохим другом и “оберегал меня” – рисует кавычки в воздухе, – от несуществующей опасности. Она всхлипнула и закрыла лицо ладонями. Её тело сотрясалось от рыданий. Какой же я идиот. Он медленно двинулся в её сторону, словно она была загнанным зверем. Драко взял её ладони в свои и снова заглянул в глаза. – Гермиона, я виню себя не только в этом. Помолвка разорвана. Астории больше нет и не будет. Это целиком и полностью моя вина. Я всегда выбирал тебя вместо себя, и это сыграло со мной злую шутку. Думая, что оберегаю тебя, я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Я люблю тебя. Я люблю тебя и выбираю нас. Последние слова вызвали у неё улыбку. Слёз больше не было. Теперь она опустила голову ему на грудь и глубоко вздохнула. Будто не дышала до этого. Как и он. – Кроме того, я был влюблён в тебя с десяти. Их смех был единственным источником шума. Дождь закончился. Ночь темна.