Неисправимый

                    Миссия с самого начала показалась Сакуре подозрительной, и дело было не в том, что она почти год не покидала деревню — Цунаде-шишо лично настояла на её включении в состав команды АНБУ. С тенями Конохи отношения у Сакуры не складывались. Обычных шиноби сложно затащить в госпиталь, только если на носилках. АНБУ же делали всё, чтобы работа ирьенинов стала адом на земле. Они лечились сами: сами зашивали раны, сами извлекали осколки и сами накладывали шины. А медики потом ломали неправильно сросшиеся конечности, боролись с сепсисом и скрипели зубами, пытаясь выяснить, что именно произошло, и куда очередной молчаливый упрямец был ранен. Тени не приходили сами, их подбирали, чаще всего тащили прямо от ворот без сознания. И ничего, кроме злости, эта упрямая гордость не вызывала. Сакура не раз жаловалась шишо на непроходимую тупость элиты Конохи. Требовала, умоляла ввести правило, заставляющее раненых немедленно обращаться за медицинской помощью. Цунаде лишь качала головой, давая понять, что это бесполезно. И вот теперь эта миссия под командованием то ли лисы, то ли кошки. Собака. Отлично.       Трое шиноби в масках едва обозначили кивок. Стоявший ближе был командиром. Сакура повторила их движение, ожидая деталей миссии, но АНБУ развернулись и исчезли в листве. Просто отлично. Сжав и разжав кулаки, Сакура помчалась за ними, с лёгкостью держа заданный темп. Если таким образом они хотели её проверить, не на ту нарвались. Времена, когда Сакура хотела что-то кому-то доказать, остались в прошлом. Она давно была полноправным, равным даже членом седьмой команды. Только Наруто с Саске уже полгода искали приключений на свою задницу (по словам Сакуры), точнее — выполняли важную миссию за пределами страны Огня (по словам шишо). Если бы миссия была с другой командой, Сакура уже ногти бы успела сгрызть от нетерпения. Но АНБУ… С первой секунды показывали своё пренебрежение и к ней, и к её способностям.       Безмолвно, но непрерывно осыпая их проклятьями, Сакура мчалась сквозь лес, постепенно начиная закипать. Такое чувство, будто она сама напросилась идти с ними! Разве не наоборот? Кажется, её мысли наконец были услышаны. А может, аура злости, исходящая от неё, пробилась сквозь броню и заставила капитана взмахнуть рукой. Моментально все трое спрыгнули вниз. Сакура ждала, что они продолжат путь по земле, но команда застыла. Три пары глаз уставились на неё, стоило коснуться земли. Собака выступил вперёд.       — Мы не могли обсуждать детали рядом с деревней, — глухо проговорил он. Но если пытался извиниться, получилось отвратительно: голос звучал без капли интонации.       — Понимаю, — так же сухо ответила Сакура. Не удержалась, добавила с выверенной каплей сарказма: — И зачем вам понадобился ирьенин?       — Вообще-то не ирьенин. Шиноби с идеальным контролем чакры.       «Ещё бы!» — Сакура фыркнула про себя. Приятно, конечно, что о её способностях известно в АНБУ, но пренебрежение в голосе Собаки при слове «ирьенин» заставило все волоски на теле встать дыбом. Захотелось даже, чтобы его ранили, а она спасла. Вот тогда он поймёт, что такое настоящий полевой медик.       — … питается чакрой. Поэтому нам нужен тот, кто сможет восполнить запас, когда мы будем истощены. Погибло уже две команды, ты должна была об этом слышать.       К своему стыду, Сакура настолько увлеклась мыслями о том, как будет лечить Собаку, что пропустила главное. Да, конечно, о потерях она не только слышала: видела своими глазами в морге жуткие, высохшие тела с позеленевшей кожей. Поэтому сперва её передёрнуло, а потом… Сакура недоверчиво посмотрела сначала на Собаку, потом на его спутников: Тигра и Дракона. Им что, просто нужна… Батарейка? Последние остатки радости от миссии растворились. Тут не потребуются ни её навыки, ни сила. Только чакра. Может, сразу воткнуть чакропреемники, сохранившиеся после нападения Пейна, и оставить её здесь? Давно её так не унижали. Словно по щекам нахлестали.       — Поэтому держись за нашими спинами. Когда поймёшь, что нам нужна помощь — вступай.       Она опять упустила большую часть, но это уже неважно. Ярость покрыла тело ледяной коркой, только в кулаке собралась чакра. Одного удара хватит, чтобы разнести в щепки пять ближайших деревьев, может, тогда Собака поймёт, что от неё есть толк?! Сакуре потребовалось чуть больше двух ударов сердца, чтобы успокоиться и кивнуть, ничем не выдавая своё состояние. Но Собака всё-таки задержал на ней взгляд чуть дольше, прежде чем коротко кивнуть.       Миссия всегда остаётся миссией, а обсудить можно потом, за парой бутылочек саке с Ино. Все лишние мысли покинули голову, когда Собака снова взлетел вверх. Они продвигались вглубь страны Огня, пили на ходу, ели тоже. Усталости Сакура не чувствовала, но не могла не улыбнуться про себя, когда заметила, что Тигр и Дракон поочерёдно оглядываются, проверяя, не отстаёт ли она.       Когда небо потемнело, зажигая первые звёзды, наконец остановились. Тигр молча пошёл за хворостом, Дракон занялся лагерем. Собака скрылся в темноте, расставляя ловушки по периметру. Здесь она была чужой, никто и не пытался сделать вид, что сейчас они одна команда. С грустью и так некстати вспомнились ночёвки с Наруто, Саске и Обито-сенсеем. Тёплые, полные дружеских подначек, споров и тихих разговоров у костра. Если бы Собака не говорил с ней днём, Сакура решила бы, что во время миссий на АНБУ накладывают печать молчания.       — Выходим на рассвете, — ещё три слова, которыми её великодушно наградил командир. Сидевшая у костра Сакура подняла на него глаза.       — Когда моё дежурство?       — Ты не дежуришь. Отдыхай.       Равнодушно пожав плечами, Сакура развернула мешок, залезла в него и накрылась с головой. Прикусила губу, сухими блестящими глазами уставилась на костёр. Научиться бы отключать эмоции насовсем, но те, как назло, бурлили в груди, поднимая со дна прежнее: «не нужная, слабая, обуза». Призраки из ставшего далёким прошлого не желали уходить, напоминали о себе редко, но всегда вот так, болезненно и не вовремя. На границе света плясали тени: АНБУ бесшумно ступали, казалось, общались, только слов не было слышно. В щёку впивалась жёсткая ткань спального мешка, жар обжигал лицо, от лесных запахов кружилась голова. Размеренно дыша, Сакура прикрыла глаза и заставила себя представить, что там, по другую сторону костра, сидит Обито-сенсей и что-то тихо, терпеливо втолковывает Саске. А рядом сопит Наруто, поверни голову и увидишь. Воспоминание помогло, постепенно Сакура начала проваливаться в сон.       Проснулась резко, от едва заметного прикосновения к плечу. Над ней склонился Дракон. Убедившись, что проснулась, он выпрямился и продолжил собирать лагерь. От ледяной воды, которую Сакура плескала на лицо, щипало кожу. Несколько сухих галет, та же вода, быстрый осмотр: ничего не забыла. И снова целый день в пути. Наконец Сакура начала понимать, почему Обито-сенсей так часто и упорно гонял их, заставляя привыкать бежать без остановки десятки ри. Тогда они ныли и жаловались на его жестокость, зато теперь никто бы не посмел обвинить сенсея в плохой подготовке учеников.       Сакура соскучилась по ветру, бьющему в лицо, по лёгкости, с которой отрывается от ветки нога, по размеренному стуку сердца и хлопанью плаща за спиной. Постепенно даже тишина, с которой передвигаются АНБУ, перестала раздражать. Было в этом правильное, настраивающее на серьёзность миссии, не позволявшее отвлекаться. Собака шёл первым, его силуэт мелькал далеко впереди, но Сакура порой ловила его взглядом, пытаясь угадать, кто прячется под маской. Она уже представила десяток знакомых шиноби под масками черноволосого Тигра и длинного каштанового хвоста Дракона. Собака был седым, а седых шиноби в Конохе мало. От нечего делать Сакура начала перебирать всех, кого встречала в госпитале, потом добралась до Академии и уже начала вспоминать простых жителей, включая гражданских, когда он сделал знак остановиться.       — Мы пришли, — глухо сказал Собака, опускаясь на одно колено. Помня приказ, Сакура не стала подходить ближе, пытаясь рассмотреть сквозь густую листву хоть что-нибудь. Наверху небо было ещё розовым, внизу уже стемнело так, что трава и камни размывались в одно тёмное пятно. Моргнув, Сакура присмотрелась: пятно действительно было чёрным, а ещё оно двигалось, перетекая непроглядным туманом. Тигр перепрыгнул на соседнюю ветку, Дракон скрылся в противоположной стороне. Собака быстро посмотрел на Сакуру, всем своим видом давая понять, чтобы она не двигалась, и скользнул вниз, прямо во тьму.       Сакура не успела заметить, когда он сложил печати. Воздух загудел, раздался треск, голубая вспышка озарила лес на несколько дзё, так внезапно, что в глазах замелькали яркие точки. Гулкий рёв сотряс землю. С громким чавканьем она поглотила молнию. Тьма взвихрилась, поднимаясь выше роста Собаки, внутри замерцали короткие красные всполохи. Замелькали печати, в воздух поднялась сотня ледяных сюррикенов, они рванули вперёд, распарывая тьму. Одновременно слева и справа возникли два смерча. Стремительно вращаясь, они приближались, постепенно засасывая тьму, разрывая её на куски. Собака достал свиток, припал на колено, начиная стремительно выводить печать. Сакура стояла, не дыша: прошло не больше минуты, а они почти справились!..       Если бы она не следила так пристально, то не успела бы заметить, как задрожал воздух и смерчи начали распадаться. Тигра и Дракона отбросило в стороны. Не думая, Сакура прыгнула вниз, оглушительно крикнув:        — Шаннаро!       Земля треснула, разломилась, увлекая за собой тьму, но, не успев обрадоваться, Сакура заметила, как в самом её центре вспыхнул огненный шар. Удар выбил воздух из лёгких, щека впечаталась в траву, над головой прогудело пламя. Запахло палёной плотью и жженным волосом. Тяжело дыша, Собака поднялся, рявкнул:       — В сторону!       Сакура едва успела перекатиться, когда он обрушил на тьму водяного дракона, заставляя отступить. Спина Собаки обгорела ниже лопаток, жилет и безрукавка прилипли, на затылке чернели обугленные волосы. Как только Дракон и Тигр снова вступили в бой, Сакура подбежала к нему и крикнула:       — Давай залечу!       — Нет. Нам нужна твоя чакра.       — Это недолго.       — Я сказал: нет! — Собака повернулся, показалось, что его глаз сверкнул красным. Его пальцы снова замелькали, складывая печати.       От грохота закладывало уши, дышать становилось сложнее: пар поднимался от земли, смешивался с дымом и мелкой каменной крошкой. Прижав локоть к носу, Сакура напряженно следила за боем и, когда Тигр начал дрожать, обливаясь потом, побежала к нему, огибая тьму. Сначала он, потом Дракон, потом Собака, и так по кругу. Пот заливал теперь и её глаза, Сакура не сразу поняла, что это кровь из рассечённой камнем брови. Когда во тьме начал проступать человеческий силуэт, она уже мало что соображала. Печать Бьякуго постепенно тускнела, вся накопленная чакра выливалась, будто в сухой колодец. Во рту стало сухо, гудела каждая вена, ноги дрожали. Упорно стирая с лица кровь, Сакура делилась, делилась, делилась, пока не почувствовала, что уже на пределе. Ладонь, лежащая на плече Тигра, соскользнула, и последнее, что увидела Сакура, теряя сознание: как Собака запечатывает нечто, похожее на тонкую чёрную фигуру.       Очнувшись, Сакура решила поначалу, что оглохла, потом дошло — бой закончился, воздух был чистым и холодным. С трудом продрав слипшиеся от крови веки, Сакура попыталась рассмотреть хоть что-то. Не получилось. Вокруг было слишком темно, но вскоре взгляд сфокусировался на сгорбленной фигуре, сидящей в двух шагах. Белая маска выделялась ярким пятном, вздох облегчения сорвался с губ. Маска тут же обернулась, оказалась прямо над головой.       — Очнулась? — хрипло спросил Собака.       — Где оно? — прошептала Сакура.       — Тигр и Дракон унесли в Коноху. Я остался с тобой.       — Я… Мне надо немного времени. Потом залечу твою спину и сможем идти.       — Не сможем. Не сейчас. У тебя совсем не осталось чакры, у меня её слишком мало. Поэтому пока останемся здесь.       — Здесь? — Сакура попыталась приподняться на локтях, но тут же рухнула на землю. Они всё ещё были в лесу.       — Неподалёку есть пещера, заночуем там. Только, — он склонил голову, — прости, но мне придётся тебя понести.       — Прости? — неверяще хмыкнула Сакура. — Ты просишь прощения у всех, кого уносишь с поля боя?       — Я не смогу понести тебя на спине, — серьёзно сказал Собака. — Поэтому заранее прошу прощения.       Не дожидаясь ответа, он подхватил её на руки и оторвал от земли. Еле слышно зашипел, выпрямляясь, и уверенно пошёл в темноту. Наверное, Сакура снова потеряла сознание, потому что когда пришла в себя, уже лежала на спальном мешке, рядом горел небольшой костёр. Собака сидел, сгорбившись над ним. Тени плясали на неровных стенах, взлетали вверх под потолок.       — Твоя спина, — вспомнила вдруг Сакура, и он тут же повернулся.       — Потом, — бросил коротко. — Спи.       — Сначала надо тебя осмотреть. — Кто бы сомневался, это же упрямый АНБУ, чтоб его!       — Спи, — устало сказал он. — У тебя всё равно сейчас сил ни на что не хватит.       Сакура хотела было поспорить, но глаза сами собой закрылись. Когда открылись, было уже утро. Собака спал у входа в пещеру, неловко привалившись плечом к острому камню. Просканировав себя, Сакура с удовлетворением обнаружила, что чакра начала понемногу восстанавливаться. Для полного заполнения печати потребуется не один месяц, для того, чтобы дойти до дома должно хватить. Но лучше направить её на лечение.       Когда она села, Собака тут же выпрямился, резко обернулся. Сакура потянулась к нему, коснулась плеча и нетерпящим возражения тоном сказала:       — Ложись.       Обычно этот приказ и тон, с которым он произнесён, заставляли подчиняться даже самых упёртых пациентов. Собака же несколько долгих мгновение мерил её взглядом, прежде чем смириться и лечь на спальный мешок. Тусклого утреннего света едва хватало, но Сакуре было достаточно, чтобы оценить огромный ожог, расползшийся по лопаткам и вверх, к шее. Ткань прилипла к коже, сукровица влажно блестела, от ожога исходил острый запах. Сглотнув вязкую слюну, Сакура нарочито бодро сказала:       — Ничего страшного. Я быстро с этим справлюсь.       — Ты плохо умеешь врать, — тихо сказал Собака. На самом деле Сакура понятия не имела, как он до сих пор не потерял сознание от болевого шока. Адреналин давно спал, сейчас ему должно быть неимоверно больно.       — Для начала надо очистить рану. — Не обращая внимание на его слова, Сакура разворошила тлеющий костёр и поднялась. Пошатнулась, упираясь в стену и царапая ладонь. — Где здесь вода?       — На три часа от пещеры, в десяти дзё. — Голос Собаки звучал слабее, его начало колотить. Подхватив фляжки, Сакура бросилась наружу, а когда вернулась, он уже был без сознания.       — И хорошо, лучше молчи, упрямый пёс, — пробормотала Сакура, опускаясь на колени. Пальцы подрагивали: у неё нет никаких инструментов, о стерильности и вовсе можно забыть… Когда вода закипела, Сакура окунула в неё кунай и пару сенбонов и принялась кропотливо счищать омертвевшую кожу и обгоревшую ткань. Несколько раз пришлось останавливаться: тошнота подкатывала к горлу, пустой желудок плевался желчью. Порой Собака слабо дёргался, но Сакура лишь плотнее сжимала губы и продолжала. Этого было мало, и всё равно наверняка будет инфекция, но главное — дойти до Конохи. Слабое зелёное свечение едва теплилось на ладонях. Тонкая, нежная розовая кожа срасталась нехотя, слишком медленно. Когда с ожогом было покончено, Сакура привалилась к стене, совершенно обессиленная, и с трудом опустила тяжелые веки.       — Проснулась? — Собака сидел, задевая коленом её колено, и помешивал что-то в котелке. По запаху — грибы.       — Ты что, уже выходил? — попыталась возмутиться Сакура, но распухший язык едва ворочался в пересохшем рту.       — Не хочу умереть тут от голода, — показалось, или в его голосе прорезалась насмешка? Помотав головой, Сакура нехотя поднялась и вышла. Долго умывалась в ручье, фыркала, стирая присохшую кровь. С наслаждением помыла шею и руки по локоть, жалея, что до дома идти четыре дня, не меньше — на быстрое передвижение у них попросту не хватило бы сил. Когда вернулась, Собака по-прежнему сидел над котелком. Сакура не сразу поняла, что не так, потом заметила — фарфоровая маска лежала рядом. Но лицо скрывала другая, тканевая, оставляя открытыми только глаза и лоб. Один глаз, поправила себя Сакура. Второй был закрыт, его пересекал застарелый шрам.       — Повернись, — скомандовала Сакура и, не дожидаясь реакции, сама повернула его за плечо. Нахмурилась, разглядывая опаленные волосы и обрывки маски. Решительно стянула её, положила ладонь на шею.       — Потом будешь прятаться, — ворчливо проговорила, когда он попытался вернуть маску на место. — Или боишься, что я тебя узнаю?       — Не узнаешь, — хмыкнул он.       — Спорим? — Сакурой невольно овладел азарт. Она снова потянула его за плечо, пытаясь запомнить тонкий нос, высокие скулы и слегка изогнутые губы. Взъерошенные седые волосы падали на лоб, пряча шрам, рассекавший глаз.       — Я не люблю азартные игры, — серьёзно сказал он.       — Ладно, может и не узнаю, — нарочито равнодушно сказала Сакура, пожимая плечами. Её ответ, видимо, удовлетворил Собаку. Он больше не пытался надеть маску, она, уважая, не смотрела на него слишком часто.       — Что это было? — тихо спросила она, когда с едой было покончено.       — То, что случается с человеком, который слишком увлекается запретными техниками.       Больше о случившемся они не говорили: Сакура отлично понимала, что никто не станет посвящать её в подробности тайной миссии. Достаточно того, что она видела своими глазами. Порывшись в рюкзаке, Собака достал сменную форму, вышел и вернулся в свежей безрукавке, жилете и маске. Волосы влажно блестели, с кончиков капало.       — Ты же знаешь, что ожог лучше оставлять открытым, пока не заживёт?       — Разве он уже не зажил?       Он удивился так искренне, что она, не удержавшись, фыркнула. Покачала головой: — Не так быстро.       — Что ж, придётся ему потерпеть.       Сакура не сразу поняла, что Собака говорит не о себе в третьем лице, а имеет в виду ожог. Невыносимый человек. Просто невыносимый.       Задерживаться в пещере не стали. Медленно побрели по лесу в уютном молчании. На ночь остановились в сплетении корней поваленной сосны. А утром Сакура хитро посмотрела на Собаку и вдруг взвалила его на спину.       — Пусти! — дёрнулся он, но она лишь крепче сжала его ноги и подпрыгнула.       — Моей чакры уже достаточно, чтобы сократить наш путь. Не вырывайся, а то уроню.       Он покорно затих, только иногда тяжело вздыхал, когда она слишком активно отталкивалась от ветки.       К вечеру до Конохи осталось чуть больше пяти часов пути, но Сакура, переоценив свои силы, тяжело опустилась на землю. Всю дорогу Собака молчал, но стоило ногам коснуться земли, как он пробормотал:       — Твоя сила достойна уважения. Пожалуй, я недооцениваю ирьенинов.       Сакура спрятала довольную улыбку: сразу бы так. Пришлось отдохнуть, прежде чем двигаться дальше. Ворот Конохи они достигли на рассвете.       — Это было… интересно, — вместо прощания сказала Сакура. Собака пожал плечами и скрылся в тени ближайшего дерева.       От усталости её шатало. Сакура еле добрела до своей квартиры, через силу заставила себя принять душ и рухнула в кровать.