Неисправимый

                    Со стороны казалось, что стол захламлён: груды исписанных и почёрканных листков, стопки книг и свитков. Но для Сакуры, с головой погрузившейся в исследования, этот хаос был строго упорядочен. Она стремительно писала, зачёркивала, рылась в бумагах, раздражённо комкала и бросала на пол ненужное, делала пометки сразу в трёх свитках и подчёркивала важное. Настольная лампа разгоняла сгустившуюся темноту, по стёклам тихо барабанил дождь. Но вот звук сменился, однако Сакура, ушедшая в работу, не сразу расслышала. Стук стал сильнее, она дёрнулась, обернулась и подскочила к окну.       Какаши спрыгнул на пол, провёл рукой по волосам, рассыпая веер брызг. Сакура взвизгнула, прикрывая глаза, и укоризненно покачала головой:       — Войти через дверь ты, конечно, не мог.       — Я всё равно промок, какая разница?       В Какаши странным образом уживались гениальный ум, колоссальный опыт, холодный расчёт и ребяческая непосредственность, которая в последнее время проявлялась всё ярче. Недавно Сакура проснулась от запаха сирени — открыла глаза и поражённо выдохнула: вся комната была усыпана цветами. А на следующий день Какаши прошёл мимо, даже не взглянув, слишком погружённый в себя. Он мог целовать так, что подгибались пальцы на ногах, но всегда останавливался, стоило ей перешагнуть невидимую черту, которую он для себя прочертил. И тогда Сакуру пробирало морозом от слишком серьёзного, глубокого взгляда. Какаши сознательно отказывался становиться ближе, и поначалу Сакура принимала этот выбор и смирялась с ним, но теперь ей стало мало.       От него пахло дождём, прохладой и лесом. Сакура принесла полотенце, но отдавать не стала: усадила Какаши на диван и принялась энергично растирать голову. Он молча терпел, не пытаясь увернуться, но вот холодные ладони нырнули под халат, притянули к себе, и Сакура, не удержавшись, упала на него. В следующее мгновение она уже целовала его, не обращая внимание на мокрую одежду, стремительно намочившую её — сухую.       Ладони Какаши быстро согревались, скользя по её спине, поднимаясь к лопаткам. Сакура так соскучилась, что стало плевать на незапертую дверь и ирьенинов, которые могут заглянуть в любой момент. Они не виделись неделю: Какаши ходил на первую серьёзную миссию с учениками. Дрожь прошила тело, когда он сжал её затылок, углубляя поцелуй. Крепко обхватив коленями его бёдра, Сакура запустила руку в мокрые волосы, второй непрерывно поглаживая шею. Она хотела его, прямо здесь и сейчас и, судя по растущей твёрдости в его штанах, Какаши тоже не был таким равнодушным, как могло показаться.       Не отрываясь от его губ, Сакура стянула халат и, не давая Какаши опомниться, сняла с себя водолазку. Он ожидаемо застыл, попытался отстраниться, но она поймала его губы, прижимаясь к груди. Кожа покрылась мурашками, мокрый жилет со множеством застёжек и карманов неприятно терся о грудь. Однако ладони Какаши, прожигающие позвоночник, заставили смириться с неудобствами.       Оттянув его нижнюю губу, Сакура выпустила её, отпрянула, когда он слепо потянулся за новым поцелуем, и выпрямилась. Какаши открыл глаз, и тогда она взялась за язычок молнии и начала медленно её расстёгивать. Он молчал, пронзая тёмным, почти чёрным взглядом. Выпрямился, помогая снять жилет, но, когда она начала вытаскивать водолазку из штанов, вопросительно выдохнул:       — Сакура?..       — Она мокрая, — шепнула она в ответ. Добавила: — Мне холодно.       Пожалуй, это стало главным аргументом: Какаши поднял руки, позволяя себя раздеть. Водолазка упала на пол с глухим шлепком, прикосновение кожи к коже вызвало одновременный тихий вздох. Поцелуи спускались ниже, к шее, и Сакура откинула голову, держась за его плечи. Кожа Какаши полыхала, превращая её в тлеющий уголёк, и каждое прикосновение заставляло вспыхивать ярче, постепенно разгораясь. Когда он осторожно поцеловал грудь, выступающую из лифчика, захотелось стиснуть его волосы и заставить поторопиться, но она сдержалась. Только вжалась в ошеломляющую твёрдость в штанах, вызвав приглушённое мычание. Завела руки за спину, расстегнула лифчик и повела руками, снимая. Какаши смотрел на её грудь так, как никто никогда не смотрел: с каким-то благоговейным восторгом. Осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, коснулся её, обвёл подушечками больших пальцев соски. Выдохнул и жадно прижался губами. Сакура ахнула, начиная елозить на нём, шумно дыша. Всхлипнула, когда он сжал её ягодицы, пытаясь заставить не двигаться. Упрямо повела бёдрами, снова и снова, откидываясь в его руках, упираясь в его колени. Губы Какаши скользили по груди, шумное прерывистое дыхание обжигало кожу.       — Сакура… — низким, вибрирующим голосом протянул Какаши, утыкаясь лбом между грудей и крепко прижимая к себе. Его трясло, дыхание вырывалось хрипами. Сакура запустила руки в его волосы, мягко поглаживая, пока он не затих. Потом подняла его голову, обхватив ладонями, и мягко поцеловала.       — Прости, — тихо сказал он. Его щёки были пунцово-красными, и подумалось, что смущения в этой красноте гораздо меньше, чем постепенно спадающего возбуждения.       — Тебе не за что извиняться, — улыбнулась она, обведя контур зацелованных губ. — Нам ведь совсем некуда спешить.       — Мне надо сдать отчёт о миссии утром. — Какаши опустил взгляд на её грудь и вздохнул.       — И выспаться. — Сакура погладила его бровь указательным пальцем. Какаши заторможено кивнул. — Когда ты спал в последний раз? — нахмурилась она.       — Вчера, — моментально откликнулся он.       — Врёшь, — она прищурилась.       — Может, позавчера. — Какаши потёр шею, пряча взгляд. Под её требовательным сдался: — Трое суток назад. Я не мог полностью доверить дежурство детям.       — Значит, всю неделю спал в полглаза или вообще не спал, — зловеще протянула Сакура, упирая руки в бока, отчего грудь приподнялась, снова притягивая внимание Какаши. — И сразу пришёл ко мне. Зачем? Мы могли бы увидеться завтра.       — Соскучился, — обезоруживающе улыбнулся он. Тяжело вздохнул: — Но сейчас мне правда лучше вернуться домой. — Короткий взгляд вниз, Сакура посмотрела туда же, только сейчас заметив расползшееся по ткани пятно. Хмыкнула. Соскользнула с колен и начала одеваться.       — Мы увидимся, когда ты как следует отдохнёшь, — строго сказала, застёгивая халат.       Какаши подобрал с пола водолазку и жилет, но надевать не стал. Поднялся, погладил её щёку и коротко поцеловал в лоб.       — Ты удивительная девушка, Сакура. Сначала заставляешь творить неприличные вещи, а потом отправляешь спать, как заботливая мама.       — Не надейся, что я стану вести себя как мама, — многообещающе улыбнулась Сакура и встала почти вплотную. — В следующий раз так просто ты не отделаешься.       — Хм, — он смотрел сверху вниз, и она не могла понять, что именно видит в тёмном взгляде. — Ты же сказала, что нам некуда спешить.       Сакура положила ладони на его грудь, погладила ключицы, поцеловала ямку между ними и хитро посмотрела из-под ресниц.       — Как скажешь.       Он ушёл, а Сакура вернулась за стол, но сосредоточиться на работе никак не выходило. Низ живота сводило от неудовлетворённого желания, грудь ныла, храня воспоминание о прикосновениях его губ и рук. И всё-таки сегодня они сделали огромный шаг навстречу. Какаши так трогательно дрожал в её объятиях, что хотелось увидеть это снова, почувствовать. Почувствовать его в себе. Тяжело вздохнув, Сакура отложила работу и покосилась в окно — дождь стал сильнее. Сегодня уже ничего не напишет, лучше заглянуть к Ино, и остаток вечера провести в приятной компании за откровенным разговором.       Никогда не думала, что в своём возрасте будет просить совета в том, как наконец затащить мужчину в постель, но видимо, этот момент настал. Спрятавшись под козырьком, Сакура тарабанила в дверь дома Ино, но никто не открывал. Наверное, сегодня она ночует у Шикамару, а туда со своими проблемами идти не хотелось. Перехватив пакет с саке второй рукой, Сакура прикусила губу и задумалась: к кому ещё можно завалиться без предупреждения зная, что тебя не прогонят, а выслушают. Оставался один вариант, который в общем-то был даже логичней, чем Ино. Глубоко вздохнув, Сакура отправилась в квартал Учиха.       Саске открыл не сразу. Молча пропустил в дом, скептично посмотрел на лужу, которая моментально натекла на пол, и махнул рукой в сторону гостиной.       — Проходи. Я принесу полотенце и халат.       Пока он ходил, Сакура успела снять промокшую водолазку и брюки, расставила на столе бутылки и едва не подпрыгнула, когда сёдзи в соседней комнате распахнулись и вышел Наруто.       — О, стриптиз перед сном! Саске, это ты заказывал?       Сакура закатила глаза, благодарно кивнула, когда вернувшийся Саске молча протянул халат и полотенце.       — По какому поводу праздник? — спросил Наруто, разливая саке и засовывая в рот маленького осьминога.       — Соскучилась. Не могу просто так заглянуть к друзьям?       — Врёшь, — спокойно сказал Саске, укоризненно покосившись на Наруто.       — Мне нужна ваша помощь. — Сакура вздохнула, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы не стать потом посмешищем на последующий год.       — Наконец-то! — воскликнул Наруто, хлопнув по коленям. — Великой ученице самой Годайме нужна помощь простых парней.       Сакура скривилась, едва удержавшись, чтобы показать язык. Посмотрела на Саске, как на единственного здравомыслящего в их паре.       — Как вы в первый раз оказались в постели? — выпалила на одном дыхании. Саске вдруг ярко покраснел и отвернулся. Наруто хмыкнул и подмигнул ему:       — Помнишь, теме?       — Заткнись, усуронтакачи, — пробормотал он и залпом осушил отёко.       — Зачем тебе это? — заинтересовался Наруто, подперев подбородок ладонью. — Это из-за того парня, с которым встречаешься? Как его там… Киши? Такаши?       — Какаши. — Сакура снова вздохнула. — Его зовут Какаши. И да, дело в нём. Он… он постоянно сбегает в самый ответственный момент.       — Знакомо, да, теме? — Наруто с каждым словом Сакуры становился веселее, а Саске, наоборот, краснее и мрачнее. — Знаешь, как тяжело было заставить его рассл…       — Заткнись! — оборвал Саске. Угрюмо посмотрел на Сакуру: — Когда придёт время, он никуда не сбежит.       — Или можешь привязать его к кровати, — небрежно заметил Наруто, закидывая в рот кусочек рыбы. Подмигнул и добавил: — Это беспроигрышный вариант.       — С шиноби? — ухмыльнулась Сакура, представив связанного Саске. — Было бы желание, выпутаться несложно.       — Смотря какую технику связывания применишь. — Наруто пожал плечами и увернулся от подзатыльника Саске. — Ладно, ладно, теме прав: когда твой Какаши дозреет, никуда не денется.       Дозреет. Да сколько ему ещё времени нужно, в самом-то деле! Они и так уже четыре месяца встречаются. Ино, вон, после трёх Шикамару уложила. Хотя, если подумать, тот считал, что стоит ещё подождать… Сложно. Сакура вдруг поменялась ролями в отношениях — раньше такой вопрос ставил парень, а теперь приходится ждать ей.                     Желания собственного тела для Какаши всегда были на втором месте. Можно пропустить сон, еду, обойтись парой глотков воды, если вынуждают обстоятельства. Даже с туалетом терпеть несложно, если уметь замедлять обмен веществ. С желанием к Сакуре ничего не выходило. Она стала его вечным раздражителем, поселилась где-то под солнечным сплетением. Стоило её увидеть, и тепло неконтролируемой волной опускалось вниз, чаще принося дискомфорт, чем удовольствие.       Несколько сотен миссий приучили быть равнодушным к любым человеческим страстям, будь то алкоголь, наркотические препараты, женщины или мужчины. Чужая похоть, когда насмотришься в самых неприглядных видах, не возбуждает — вызывает отторжение. Какаши не представлял, что сам мог бы заниматься подобным. И когда Сакура сказала, что уже не невинна, это вызвало определённую долю брезгливости: слишком много ярких примеров было перед глазами. Он никогда не осуждал друзей за их образ жизни, но и в душу не лез, пытаясь узнать, ради чего они занимаются сексом.       Сакура. Она снова поставила всё с ног на голову, заставив эту самую голову потерять. От её запаха кружилась голова, от прикосновений дрожали поджилки, поцелуи скручивали внутренности в болезненный клубок. Она была с ним открытой, доверчивой и тактичной. Какаши чувствовал её осторожность в каждом взгляде, жесте, прикосновении. Словно боится спугнуть. Но он не хотел сбегать. Просто боялся, что занявшись с ней, такой чистой в его глазах, сексом, запятнает всей той грязью, что довелось увидеть. О которой он теперь думал, представляя на месте действующих лиц себя и её. Эти мысли изматывали, иссушали, хотя Какаши боролся с ними как мог. Знал, что так не будет — с Сакурой всё будет иначе. Знал, но ничего не мог с собой поделать. Впервые разум сдался под напором чувств.       — Какаши-сенсей, смотрите, это же ваша девушка?       Инузука Така почувствовала Сакуру задолго до её приближения. Какаши тоже, но не пошевелился, сидя на ветке. Только лениво приоткрыл глаз и покосился в сторону опушки.       — Хм. С чего ты взяла, что она моя девушка? — протянул он, склонив голову набок.       — Да ладно вам. Это все знают! Она красивая. — Така заложила руки за спину и качнулась с пятки на носок. — А ещё ей очень повезло.       — Правда? И в чём же?       — Она видела вас без маски.       Какаши тихо хмыкнул. Подумал: она видела его без маски задолго до того, как стала его девушкой. Знакомое тепло разлилось в груди — мог ли он когда-нибудь знать, что станет с кем-то встречаться?       — Привет, Така. — Сакура подошла и задрала голову. — Может, спустишься?       — Така, скажи остальным, что на сегодня вы свободны. Завтра в десять жду на шестом полигоне.       Какаши плавно приземлился и засунул руки в карманы. С лёгким смущением посмотрел на Сакуру, вспомнив их последнюю встречу в её кабинете.       — Я хотела пригласить тебя на свидание.       — Опять?! — притворно ужаснулся Какаши. — Тебе не кажется, что мы слишком часто на них ходим?       — Тебе не интересно со мной? — она хитро прищурилась — уже с лёгкостью различала его неуклюжие попытки шутить.       — Дело не в интересе, Сакура. Боюсь, что скоро мой кошелёк окончательно опустеет, и я не смогу купить себе новый набор кунаев.       — Бедный. Я займу тебе денег, если попросишь.       — Хм. Наверное, придётся очень хорошо попросить? — он сделал крохотный шажок навстречу, купаясь в её вспыхнувшем взгляде.       — Ты прав, — шепнула она, шагнув к нему. — Например, остаться, наконец, у меня на ночь.       — Кунаи не так дорого стоят, — низко пробормотал он, не двигаясь с места.       — Может, ты хочешь купить что-то ещё? Например, новый комплект формы, или… эксклюзивный выпуск «Приди-приди, рай»?       Какаши склонился к ней, жалея, что не может поцеловать прямо здесь и сейчас, и вдруг резко выпрямился. Холодно проговорил:       — Тебя не учили, что подглядывать нехорошо?       — Если бы я хотел подглядеть, ты бы меня не заметил.       Обито вышел из-за дерева и кивнул Сакуре.       — Обито-сенсей, — обрадовалась она. — Давно вас не было видно.       — Дела, — туманно ответил он, поворачиваясь к Какаши. — Рад, что ты теперь сенсей.       — Насколько мне известно, ты не был среди тех, кто просил об этом, — сухо ответил Какаши. — Думал, если снова погибнешь по моей вине, мне станет легче?       — Я не собирался погибать. И вообще, откуда ты это узнал? — Обито посмотрел на Сакуру, но та покачала головой.       — Неважно. Есть много способов, тебе ли не знать. — Какаши расправил плечи. — Отличный способ помочь другу — напомнить, почему я оказался в АНБУ.       — Ты пошёл туда не только из-за меня! Если бы Рин не погибла…       — Рин не погибла бы, будь ты рядом! Ты не видел, как она страдала, когда мы тебя потеряли!       — Ты был рядом, всегда мог утешить, — ядовито выплюнул Обито. — Что ей бедный глупый Учиха, когда рядом был великий гений Хатаке!       — Ты знаешь, что для меня она была другом!       — Рядом с тобой у меня всё равно не было никаких шансов.       — Поэтому ты решил благородно исчезнуть, — презрительно протянул Какаши. — Как всегда думал только о себе.       — Я думал о тебе, идиот! — Обито стремительно сократил расстояние между ними и схватил Какаши за жилет. — Я оставил тебе шаринган, оставил тебе Рин. Но тебе всё мало! Что ещё я должен был оставить, чтобы ты оценил?!       — Мне не нужно было ни то, ни другое! — рявкнул Какаши, отталкивая его и становясь в стойку. Сакура испуганно ахнула, прижав ладони к груди, и благоразумно отступила в сторону. — Шаринган я могу отдать хоть сейчас! Надо было сделать это сразу, когда ты вернулся!       — Ты знаешь, что я никогда не приму его обратно, упрямый засранец! — закричал Обито, складывая печати. Вспышка озарила полигон, воздух стал обжигающим, но пламя столкнулось с каменной стеной и опало.       — Чего ты хочешь от меня, Обито? Прощения? Проси у Рин, мне оно не нужно!       — Я хочу, чтобы ты понял: у меня не было другого выхода! Я должен был оставаться в стороне!       — Зачем? Зачем, когда ты был так нужен нам?! Нужен мне?!       Обито не успел ответить: Какаши налетел на него, целясь в скулу. Замелькали руки, ноги, зазвенели кунаи, высекая искры. Злость, копившаяся годами, наконец выплеснулась, и Какаши не хотел её сдерживать. Он дрался всерьёз, по-настоящему, не давая поблажек, и Обито отвечал тем же. Достать, ударить больнее, по больному.       — Ты никогда не сможешь простить, потому что не умеешь любить! — крикнул он, тяжело дыша. — Даже сейчас пытаешься стать нормальным, но Сакура, я бы не тратил на него время. Совершишь ошибку, и он отвернётся от тебя!       — Не вмешивай сюда Сакуру! — Какаши снова атаковал, тесня Обито к краю полигона. Земля и трава разлетались в клочья под ногами, движения слились, размылись. Одновременно отпрыгнув, Какаши и Обито снова остановились.       — Не вмешивай сюда Сакуру, — низко проговорил Какаши, поднимая хитай-атэ и открывая глаз. — К нам она не имеет никакого отношения.       — Она имеет отношение к тебе и твоим чувствам! Если ты смог найти в себе силы жить дальше, почему не можешь найти их, чтобы простить меня?!       — Камуи! — крикнул Какаши, и оба исчезли.       В другом измерении сражение продолжилось с новой силой, только теперь с особым остервенением: не было нужды сдерживаться, боясь напугать Сакуру. Они бились молча, сосредоточенно выискивая слабые стороны, уходя в глухую оборону и снова идя в атаку. Техники сменяли друг друга, чакра постепенно иссякала. Привалившись к стене, Какаши прикрыл глаза, сжимая рваную рану на боку. Обито упал в нескольких метрах, кашляя кровью.       — Ты был мне нужен, — хрипло сказал Какаши. — Все те годы ты был мне нужен. Не Рин — мне.       — Прости, — откашлявшись, ответил Обито и, опираясь о пол, сел. — Прости, я не мог вернуться раньше. И сказать, что жив, тоже не мог.       — Не верю. — Какаши упрямо покачал головой.       — Почему? — Обито повернулся к нему. — Разве я обманывал тебя хоть раз?       Они снова замолчали, тяжело дыша. Какаши думал, что ни разу не захотел услышать историю Обито от начала до конца. Оглушённый смертью Рин, а после — внезапным воскрешением Обито, он был растерян и чувствовал себя как никогда одиноким. Ему не нужны были оправдания. Ему нужен был друг.       — Так что, с Сакурой у вас всё серьёзно? — хмыкнул Обито.       — Не твоё дело, — вяло огрызнулся Какаши.       Это было не примирение, но первый шаг, небольшой, но шаг навстречу был сделан. Они вернулись, стараясь стоять ровно, но Сакура моментально бросилась к обоим. Быстро пробежала глазами по Обито и подошла к Какаши.       — Опять хотел умереть? — спросила сурово. Сурово не получилось — голос дрожал. Какаши понимал, что напугал её. Сейчас так хотелось обнять, уткнуть голову в плечо и почувствовать знакомое покалывание чакры.       — Прости, Сакура. — Он улыбнулся. — Не могу обещать, что это в последний раз.       — Просто обещай, что с активным поиском собственной смерти покончено, — проворчал Обито, подходя к ним. Какаши смерил его долгим взглядом, опёрся о Сакуру и позволил отвести себя в сторону и усадить под деревом. Прикрыл глаза, пока она лечила, что-то бормоча под нос. Несмотря на боль хотелось улыбаться.