Наказание

      Тёплые лучи утреннего солнца всё же проникали в темную комнату сквозь щелку между толстыми шторами. Именно этот свет заставил открыть свои голубые глаза рыжеволосого молодого человека, лежавшего на кровати. Оглядевшись, он сначала был дезориентирован, ведь лишь смутно помнил, что происходило вчера вечером и ночью. В памяти отложилось, как Накахара выпивал в ночном клубе, причём сильно перебрал с алкоголем, потому что сейчас голова просто раскалывалась. Он так же помнил, что к нему приставала какая-то грудастая блондинка, а потом они с ней уехали в ближайший отель, где вроде бы переспали. Про последнее Чуя уже лишь догадывался, потому что действительно не помнил самого процесса. Но сейчас молодой человек понял, что все ещё в том номере, что он взял, но от прекрасной девушки не осталось и следа. Не то, что бы Накахара ей увлёкся, ведь его интересом уже много лет владеет Дазай… и не только интересом. Но девушка была вполне привлекательная, сексуальная. Хотя, Чуя даже имени её не помнил, да и не особо к этому стремился.       Накахара попытался сесть в кровати , а рядом раздался стук цепей. Чуя сбросил с себя одеяло и понял, что лежит абсолютно голый, а запястья сковывают наручники, что крепко привязаны к кровати. Несколько секунд молодой человек не понимает, что за ересь происходит, его лазурные глаза скользят по комнате в поисках хоть какого-то спасения, но безуспешно. Чуя начинает упорно думать, что делать ему дальше, но его размышления прерывает открывшаяся дверь из туалета.       Оттуда показывается голова с темно-шоколадными волосами, а за ней и её владелец. Взгляд Чуи скользит по идеальном телу в привычном бежевом плаще.       — Дазай! Как это понимать? — с гневом почти прошипел Накахара.       — Как хочешь так и понимай, — усмехнулся брюнет. Его весёлый взгляд жадно скользил по телу Чуи.       — Какого черта я здесь привязан?!       — Чуя, — Дазай хитро улыбнулся, в его глазах раньше времени загорелся огонёк похоти и желания, — а ты подумай сам, если есть чем. Неужели, не помнишь, как вчера трахал здесь ту блондинку? Чуя, я же тебя предупреждал. — в глазах заблестел азарт и гнев.       — Но как ты узнал? как он его бесит. Всегда на шаг, а то и несколько впереди него. А этот изворотливый ум, проклятая живучесть просто выводили из себя. Дазай всячески издевался над Чуей. Из-за этого он ненавидел Осаму и мечтал прибить. Но, как говорится, от ненависти до любви недалеко. Для этой парочки всегда будут уместны эти слова. — Да я убью тебя!       — Да? Ну попробуй сначала выбраться, — Дазай веселился и издевался, хотя сам сходил с ума по его прекрасному, нагому телу. — Хотя… как ты знаешь, любые проступки наказываются… Что я и собираюсь сделать.       После своих же слов крышу брюнету снесло окончательно. Он подошёл к оголенному Накахара и, глядя ему в глаза, начал стягивать с себя плащ, а за ним и всю остальную одежду. Дазай делал это не спеша, чтобы Чуя сгорал от желания. Когда с одеждой было покончено, молодой человек приблизился к лицу Накахары, смотря исключительно на такие манящие тонкие губы. Когда между лицами оставалось минимальное расстояние, уста Дазая накрыли губы Чуи, сливаясь в жёстком и страстном поцелуе. Рыжеволосый парень сначала опешил и в удивлении распахнул глаза, но потом не мог не ответить на поцелуй.       — Что ты будешь делать? — спросил Чуя, оторвались от губ Дазая.       — Я же сказал, накажу тебя. Если будешь паинькой дальше, трахну. Если нет, просто изобью, — в глазах Дазая блеснула недобрая искра.       Накахара на самом деле рассчитывал на первый исход событий, хоть и не говорил вслух об этом. Он уже представил, как длинный и такой желанный член Дазая растягивает тугое отверстие Чуи. От таких фантазий он закатил глаза в предвкушении.       — Вижу, ты тоже хочешь этого. Хотя, я даже и не сомневался, — сказал Осаму прямо на ухо Накахаре. Дазай облизнул свой средний палец, после чего приставил его к проходу Чуи и резко вошёл. Накахара вскрикнул, а Осаму начал его ласкать и ублажать, заставляя хотеть ещё и ещё, надеясь, что это прекрасное мгновение не закончится никогда.       Чуя стонал и выкрикивал что-то нечленораздельное.       — Нравится? — с довольной ухмылкой поинтересовался брюнет и решил доставить любовнику ещё больше удовольствия, дотронувшись свободной рукой до возбужденного члена Чуи. После чего Дазай стал быстро водить рукой от основания до головки полового органа.       Накахара лишь застонал громче, приближаясь к долгожданной разрядке.       — Ах! Да… Дазай! — Чуя заикался от наслаждения. — Не останавливайся, прошу!       — Нет, друг мой, ещё рано для конца, — хитро улыбнулся Осаму. Эта улыбка больше походила на звериный оскал. Дазай резко прекратил все свои махинации, жаждая доставить удовольствие и себе.       Брюнет приставил свой горячий член к лону Накахары, а потом резко вошёл до конца. Чуя вновь вскрикнул. Несмотря на то, что Дазай растянул его пальцами, внутри было всё равно очень узко, но жарко.       Осаму, больше ни секунды не медля, стал быстро и грубо не просто входить, а врываться в Накахару, отчего он застонал ещё громче.       — Да… Прошу, ещё! — кричал Чуя. Дазай остановился и уставился на Накахару.       — Видимо, тихо ты не можешь, — сказал он вновь на ухо Чуи, выходя из молодого человека и подходя к тумбе. Через несколько секунд во рту Накахары оказался красный кляп. Но парень даже и не возражал. Это возбуждало ещё сильнее… Дазай вновь вошёл в рыжеволосого и ускорился до предела.       — Ах… Да… — рыча произносил брюнет, ощущая приближение концовки. И Накахара, похоже, тоже был близок к этому. Тогда Осаму сделал несколько сильных шлепков по ягодицам любовника, тот лишь почувствовал ещё большее наслаждение от боли. Когда Дазай сделал ещё пару фрикций, Чуя хотел вскрикнуть от накатившего оргазма, кончая, но крик застрял в горле, поэтому вышел лишь хриплый стон.       Брюнет почувствовал, как все мышцы расслабляются, в глазах чуть темнеет, и приходит чистый кайф, заставляя подрагивать от желания этого момента и наслаждения, что он приносит. Дазай обильно излился на живот Накахары.       Спустя несколько минут отдыха, молодой человек отошёл и стал одеваться, а Чуя всё ещё приходил в себя после произошедшего. Когда вся одежда была на брюнете, он ещё отдышался и задумчиво сказал:       — Молодец, ты был хорошим мальчиком. Отдыхай, — а после покинул помещение, оставляя Накахару привязанным к кровати и липким от спермы.