Становление монстра

      2027, Мистик Фоллс       — Хоуп! Хоуп Майклсон! Не думай, что сможешь убежать от этого разговора!       Атенаис ненавидела себя за то, что повысила голос на собственную племянницу, но гнев, накопившийся за три часа, проведенных в кабинете директора (кстати, ее бывшего учителя истории), было невозможно контролировать. Хоуп тоже была в ярости. Она убежала вверх по лестнице огромного особняка, готовая исчезнуть в своей комнате, чтобы запереться и плакать о несправедливости всего мира. Атти не собирается так просто спускать это ей с рук. Она появилась перед бунтующим подростком за долю секунды.       — Куда, по-твоему, ты идешь?       — В мою комнату!       Голубые глаза, копия глаз ее отца, сверкали упрямством. Атти глубоко вздохнула, заставляя себя сдерживать гнев. Хоуп — подросток, Атти заставила себя это вспомнить. Естественно, что она бунтует, естественно, что она делает неправильный выбор. Тем не менее, Атти должна принять решение, пока не стало слишком поздно. Хейли доверяет Атти, она доверила ей свою дочь. Атти нужно объяснить Хоуп, что именно она сделала. Хоуп просто не понимает.       — За мной.       Обнаружила, что говорит как Элайджа. Подняла глаза к небу, молясь, чтобы она выдержала и этот разговор. У Атти нет опыта с подростками. Атти не знает, как с ними обращаться. Она сама застряла в теле девочки-подростка. Хоуп 15 лет, а Атти выглядит на 17. Каким авторитетом она должна быть? Здесь лучше бы родители Хоуп, хоть Эстер, Элайджа, хоть Ребекка, да все имеют власть над Хоуп, а не вечный подросток, потакающим ее капризам.       Библиотека. Боже, сколько у нее воспоминаний с этой библиотекой. Однажды она была на месте Хоуп, слушая мораль, которая казалась ей бесполезной. Когда-то у нее были те же мысли, что и у Хоуп. Просто с тех пор прошли годы. И Атти стала смотреть другими глазами на собственные выходы из подросткового возраста. Хоуп скрестила руки на груди, всем своим видом доказывая, что ей совсем не жаль. Атти снова сделала несколько вдохов. Спокойствие. Успокойся, Атенаис. Раньше ты была похожа на нее. Ты тоже когда-то была подростком.       — Ты хоть представляешь, что ты сделала? — спросила девушка более спокойным голосом.       — Я создала своего первого гибрида, — не жалеет. Прекрасно. Просто — идеально. Атти сверлила ее суровым взглядом. — И что? В чем проблема?       — Хоуп, это не игры с куклами, это человеческие жизни. Создание своего первого гибрида — очень серьезный шаг. Я очень сомневаюсь, что ты полностью понимаешь последствия своих действий.       — Генри сам выбрал! — рявкнула Хоуп, ее гнев вырвался из магических излучений и резких слов, которые она собиралась бросить. Атти просто смотрела на нее, обнаруживая в себе уже не злость, а жалость к подростку, оставшемуся изолированным от всех. — А я не сделала ничего хуже любого из вас! Почему вам разрешено создавать гибриды? Почему папа может создать их моей кровью, а я нет?       — Ты еще ребенок. Ты не в состоянии взять на себя ответственность за свои действия.       — Я не ребенок!       Фантастика. Не хватает только подростковой истерики. Атти отрицательно покачала головой. Хоуп еще ребенок, она даже не понимает, что сделала. И очень жаль, что ей никто не объяснил, что значит создать гибрида.       — Ты говоришь так, как будто не превратила бабушку в моем возрасте! Как будто в этой семье я единственная, кто может создавать гибриды. Ты лицемерка.       — Ты хоть представляешь, при каких обстоятельствах превратилась твоя бабушка?! — Атти повысила голос, ее гнев вспыхнул с удвоенной силой. — Она умерла с моей кровью в ней! А твой отец создал гибридов, чтобы защитить тебя! Есть разница между спасением жизни, между защитой и между прихотью!       — Это не прихоть! Я знаю, что я делаю!       — Серьезно? Атти сделала шаг к Хоуп, понизив голос до шепота. — Ты действительно знаешь? Ты знаешь, с чем теперь столкнется Генри? Жажда? Усиленные эмоции? Эйфория? Или, может быть, ты знаешь, что он будет изгнан из стаи? Он убил себя с твоей помощью. В мире нет ничего, что оправдывало бы твои действия. Хоуп, — устало выдохнула Атти, изо всех сил стараясь быть мягче, не такой резкой, — я знаю, ты чувствуешь себя брошенной в данный момент, что тебе кажется, что никто не понимает, через что ты проходишь, но это не так.       — Не притворяйся, что знаешь, что я чувствую! — в голубых глазах выступили слезы. Хоуп разозлилась сильнее. — Ты не представляешь, что я сейчас чувствую! Я осталась в этом тупике с тобой в качестве няни, пока мои родители рискуют своими жизнями в Новом Орлеане! Все в школе знают, что я дочь Клауса Майклсона! Все знают, что я трибрид, что я… я ненормальная. У меня нет друзей в школе! Никто не хочет со мной общаться, потому что боятся меня!       — Хоуп, ты нормальная. И твоя семья не бросила тебя, они пытаются защитить тебя. Мы все пытаемся защитить тебя.       — Ты не знаешь, что я чувствую!       Ее сердце сжалось от боли. Хоуп отдалилась от всех. Новая война в Новом Орлеане еще больше повлияла на подростка. И скучает по родителям. Она боится за них. Атти слишком хорошо понимает, что чувствует Хоуп, особенно когда дело касалось школы и сверстников. Она пытается напомнить ей, что она не одна. Когда-то Атти это помогало. Или… о чем говорить? Между Атенаис в 15 лет и Хоуп в 15 лет есть большая разница, и дело не в том, что одна гибрид, а вторая трибрид.       — Хоуп, я могу тебя понять. Если кто и может понять, что значит быть чудо-ребенком, так это я.       — Конечно.       — Хоуп, твои действия рождены гневом, но ты не должна позволять гневу управлять собой. Это фатально. Пожалуйста, постарайся успокоиться и подумать о том, что произошло. Генри теперь гибрид, твой гибрид. Теперь ты отвечаешь за него. Ты несешь ответственность за каждый свой выбор. Ты уже не ребенок, чтобы за тебя отвечала семья.       — Хорошо, — Атти совсем не понравилась внезапная перемена. Хоуп не казалась убежденной в том, что сделала что-то плохое, напротив, она казалась гордой тем, что также сделала что-то, достойное имени Майклсона. — Я допустила ошибку. Это все?       Она хочет избавиться от морали. Прекрасно. Атти коснулась пальцами своего виска, гадая, в какой момент она превратилась в скучную тетку, читающее морали и не умеющую веселиться. Атти действительно не хотела спорить с Хоуп, все эти годы она была ей скорее старшей сестрой, чем тетей. И ее техника, похоже, не удалась.       — Ошибки — это когда ты напиваешься, когда спишь не с тем человеком или когда делаешь глупые пари.       — Это ошибки нормальных людей, — справедливо заметила Хоуп.       — А ошибки таких ненормальных, как мы, ведут к гибели! — прогремела Атенаис, совершенно раздраженная. — Такие люди, как мы, не имеют права ошибаться!       — Не надо читать мне мораль, ты мне не мать!       И дверь захлопнулась. Атти разочарованно выдохнула. Прекрасно. Результат ее воспитательного разговора равен нулю. Хоуп не хочет слушать кого-то более зрелого, чем она, думая, что она уже все знает. Девушка опирается на стол. Голова раскалывалась от боли. Так же и сердце. Она не хочет ссориться с Хоуп. К сожалению, они уже поссорились. И что ей делать? Как исправить новую ошибку? Хейли и Клаус слишком заняты в Новом Орлеане, чтобы приехать в маленький городок, чтобы перевоспитать свою дочь. Наказание, предложенное директором, тоже не помогло. Хоуп плевать на наказаниях. Гибрид в 15 лет. А причина? Генри хотел стать гибридом, чтобы лучше жить в школе. За исключением того, что ни один из двух заговорщиков не знает, что значит быть гибридом. Боже, гибрид, созданный в 15 лет.       Решение было взвешенным. Атти поклялась себе, что никогда больше не откроет эту болезненную страницу. Прошлое было в прошлом, его не нужно пережить снова говоря о нем, но на этот раз, возможно, уместнее повторить его. Девушка постучала в дверь, надеясь, что за прошедшие часы Хоуп успокоилась. Атти успокоилась. Трудно признать собственную ошибку. Небольшая часть ее все равно горда, отказываясь признать, что она была неправа в разговоре, который у них был ранее. Однако Атти заставила себя наступить на свою гордость ради Хоуп. Они подруги.       Вошла только после того, как услышала приглашение. Хоуп сидела на кровати, слушала музыку и делала вид, что все в порядке. Это нехорошо. Атти вошла в комнату, села на кровать и некоторое время молчала. Затем вздохнула глубоко. Ей будет трудно говорить.       — Я хочу извиниться, — сказала девушка. — Ты была права. Я не твоя мать, чтобы читать тебе мораль. Я ненавижу, что мне приходится ругать тебя за то, что ты сделала. Я не хочу ссориться, Хоуп.       — Только не начинай опять про ошибки.       — Нет, конечно, нет, — грустно улыбнулась Атенаис. Она собирается вскрыть рану, которая с таким трудом заживала. Она просто надеется, что это поможет. Ее слова помогут Хоуп. — Я понимаю твой выбор, потому что когда-то, очень давно, я была такой же, как ты. Одинокий подросток, жаждущий быть нормальным, чудо ребенок, которому не нашлось места в этом мире.       — Что ты хочешь сказать?       — Я хочу рассказать тебе историю о девочке, у которой очень рано отняли детство. Она считала себя ошибкой и в какой-то момент жалела что не умерла когда нужно было. Только вот рядом с ней оказался один очень хороший человек который научил ее что в жизни есть больше чем боль и ярость. Это история о девочке, которая думала, что она не должна существовать.