Становление монстра

      19 апреля 2007 г.       — И я вылечила его сломанную лапу магией.       — Что ты заметила? возникал закономерный вопрос в таких случаях. Она редко делает заклинания без присмотра отца.       Атти нахмурилась, пытаясь вспомнить каждую деталь, которая могла иметь значение. Щенок побежал обратно к своим хозяевам. Очевидно. Атти все равно не могла взять его. Домашние питомцы не допускаются. За животными нужно ухаживать, присматривать и любить. Ее отец всегда думает, что Атти слишком безответственна, чтобы заботиться о питомце. По крайней мере, вылечила его. Она рассказывала отцу, как использовала заклинание быстрого исцеления на животном, чтобы понять, когда его можно использовать, а когда нет. Девочка не должна была сделать заклинания, не сообщив ему об этом. Сегодня он в хорошем настроении, а это значит, что он не злится на нее за то, что она колдовала без него рядом с ней. Она понимает его страх. Ее магия иногда не поддается контролю, ранит Атти и причиняет ей боль. С самого детства каждый магический взрыв приводит к тому, что в доме что-то ломается, а Атти плачет от боли, что только ухудшает магию. Без кого-то рядом с ней, чтобы следить за ее заклинаниями и помогать ей, если она потеряет контроль, она, вероятно, также причинит вред окружающим. Решение ее отца является подходящим, разумно поняла Атти, хотя… все же ей не нравилось, что ее силы должны контролироваться не ею, а ее отцом.       — У него участилось сердцебиение, — вспоминала она, когда ее немедленное диагностическое заклинание указало на небольшое отклонение в состоянии щенка. — Я почувствовала, как его сердце забилось быстрее, сразу после заклинания, но потом это прошло. Это что-то важное? Я не должна была использовать это заклинание?       — Так и должно быть, — успокоил ее отец. Атти уже опасалась, что причинила больше вреда, чем пользы. — Каждое биологическое заклинание имеет последствия для тела субъекта. В данном случае ты лечила его костную ткань и мышцы, что усилило приток крови к поврежденной конечности. Пульс увеличился. Это всего лишь животное, но с людьми надо быть осторожнее. У некоторых сердце может не выдержать заклинания.       Атти предпочла не комментировать, что животные тоже важны. Он все равно не поймет. Она кивнула в знак того, что все поняла и будет знать, что делать в следующий раз. К счастью, щенок появился на заднем дворе как раз в тот момент, когда отца не было дома. В противном случае прощай лечение, добро пожаловать ”выгоняй”. И просто попробуй возразить. Отец покажет ей сладкую жизнь.       Они были в одной из комнат для отдыха врачей. Поскольку ее отец работал в ночную смену, Атти подумала, что было бы неплохо принести ему ужин. Под ужином она имела в виду несколько еле приготовленных ею бутербродов и термос с черным чаем. Отец неторопливо ел, продолжая задавать вопросы о магии. Атти отвечала, но все время поворачивала голову, чтобы лучше видеть комнату. Она часто приезжала в больницу, иногда принося еду отцу, иногда ей было скучно сидеть дома в выходные или на каникулах. Только вот ей не разрешают видеть пациентов и то, как с ними обращаются. Ее отец обычно, когда видит ее, безжалостно отправляет домой сделать что-нибудь полезное. Сегодня он либо в хорошем настроении, либо очень голоден. Он до сих пор не отправил ее домой. Она скоро уйдет сама.       — Слушай, пап, — неуверенно начала Атти, но стараясь казаться уверенной в себе. Она должна убедить его, что все будет хорошо и что в ее просьбе нет ничего необычного, — сегодня у Джорджа день рождения, и… он пригласил меня. То есть, что весь класс собирается, Джинни тоже будет. Я могла бы…       — Нет, — последовал резкий ответ.       — Я буду дома в девять, обещаю. И буду…       — Я сказал нет, — он посмотрел ей прямо в глаза, заставив ее сжаться от страха. Атти тяжело сглотнула. Она увидела намек гнева на его лице. Кто дернул ее за язык? Все было так хорошо, четыре дня прошли без ссор и наказаний. — Нечем заняться? Я найду тебе занятие. Как насчет того, чтобы попрактиковаться в заклинаниях обнаружения магических излучений? Или парализующие? Ты знаешь, где гримуар.       Она разочарованно выдохнула. Попытка номер десять не удалась. Очевидно, он не собирался отпускать ее на вечеринку. Очевидно. Она встала со стула, взяла небольшой рюкзак, в котором принесла обед, и направилась к выходу. Даже не скрывала свою печаль. Она хотела идти на вечеринку. Джордж пригласил ее. Атти сначала покраснела, потом ляпнула что-то вроде «посмотрю», потом Джинни толкнула ее локтем и сказала за нее, что Атти обязательно придет. И ей очень хотелось поехать, хотя бы еще раз увидеть Джорджа. Она ненавидит, когда все ее одноклассники ходят на вечеринки, а она остается дома только потому, что отец ей не разрешает.       — Атти? — голос отца остановил ее у двери. Девочка повернула к нему голову, надеясь, что она не слишком показала, как сильно хочет идти на вечеринку. — Если я узнаю, и я узнаю, будь уверена, что ты сбежала из дома, чтобы пойти на эту дурацкую вечеринку, ты целый месяц не выйдешь из дома. А про магию можно забыть очень и очень надолго.       — Понятно.       Новая угроза. Как будто она сама себе враг, чтобы сбежать из дома на вечеринку. Отец устроит скандал, который расколет стены, потом запрёт её в доме заклятиями, в школу тоже не отпустит, а потом лишит магии всеми известными ему способами. Не стоит. Вечеринка не стоит лишения магии на месяц. Отпустила голову. Она не нарушит запрет. Хотела уйти, но ее снова остановили.       — Я разрешил тебе уйти?       Риторический вопрос. Ее отец зол, его голос резок. Атти глубоко вздохнула. Замечательно. Она его разозлила. Кто дернул ее за язык?       — Нет.       — Не забудь подготовиться к тесту по физике. И не пиши, как в прошлый раз.       В прошлый раз две недели назад у Атти было ровно пять ошибок в тесте. Это было не А, а Б. Не помогло ей то, что она ненавидит физику, не понимает ее и не видит ее смысла. На всех предметах она должна иметь максимальные оценки. Как будто она гений и знает все предметы мира.       — В противном случае…       — Я не увижу нового набора для рисования и частных уроков, которые ты мне обещал, — перебила Атти, вспоминая угрозу, которую слышала уже не в первый раз. — Я помню, пап.       — Я надеюсь, что это так. Ты свободна.       В тот час коридор был пуст. Было шесть часов вечера, но Килларни слишком мал для многих пациентов в больнице. Максимум, когда скорая привезла кого-то с температурой или интоксикацией. Атти действительно не понимает, почему они живут в этом маленьком забытом миром городке, когда ее отец — генетик и мог бы работать в больших больницах, где работал бы по профессии. В Килларни он только врач. Опять же, эти вопросы не касаются маленькой девочки. А иногда она мечтает жить в больших городах, ходить в школу живописи, рисовать и посещать картинные галереи, как в Монреале. В этих снах Атти участвует в конкурсах со своими рисунками и побеждает, услышав похвалу от отца. Это всего лишь мечты. В Килларни нет ни школы живописи, ни галерей, а конкурсы максимум муниципальные и только те, куда просто присылаешь свои рисунки. Ни слова похвалы.       Глубоко погруженная в свои мысли, она сначала даже не услышала, что ее окликнули в коридоре. Она вдруг остановилась, снова повернув голову во все стороны, чтобы увидеть, кто ее зовет. Это была миссис Альберти, медсестра.       — Атти, привет!       — Добрый вечер.       — Ты пришла к отцу? Как мило с твоей стороны. Как школа?       Миссис Альберти знает ее с детства. Когда Атти было года три-четыре, ее иногда приводил отец в больницу, когда накануне были магические срывы, и одной оставаться было опасно, опасно для дома в первую очередь. И миссис Альберти присматривала за ней. Позже ее отец нашел те ожерелья, которые спасали дом от разрушения. В больнице за ней никто не присматривал с тех пор, как ей исполнилось пять лет. Игрушки, мультфильмы и рисунки были ее нянями и остаются по сей день. Она доброжелательно улыбнулась.       — Все хорошо. Как дела у Эда?       Эд — внук миссис Альберти. Когда они были маленькими, они бегали вместе по больничным коридорам и играли в прятки в подвале. Не то чтобы их потом не находили медсестры и насильно не тащили в приемное отделение, где за ними присматривали. Эд переехал в Америку пять лет назад, когда Атти пошла в школу.       — Замечательно. Он прислал мне открытку из Нью-Йорка. О, дорогая, что случилось с твоей рукой?       Ее правая рука тут же была спрятана за спину. Атти пыталась выглядеть расслабленной, пыталась солгать. Старушка не хочет знать, что на самом деле случилось с Атти.       — Я поранилась на кухне ножом. Да ладно, прохо…       — И Роджер не позаботился о тебе? Как так? Давай, я тебе сейчас перебинтую руку.       — Но…       — Ты что хочешь заразиться чем-то? Знаешь, насколько опасны инфекции?       Последовала за миссис Альберти в приемный покой. Рана действительно выглядит некрасиво. Она не заживает и очень трудно закрывается. Прошло две недели, но ее рана едва затягивается. Выглядит отвратительно. Атти не боится крови, но каждый раз, когда она видит свою рану, она съеживается. У миссис Альберти были нежные руки, Атти даже не почувствовала боли. Возможно, она была права, рану нужно было перевязать. Атти иногда забывала, что у людей раны надо перевязывать, у нее они проходили сами по себе, заживали за несколько часов. Ее отец сказал, что это потому, что Атти является очень могущественной ведьмой. По той же причине она никогда не болела, даже горло вовсе не болело. Повязка закрывала рану, создавая иллюзию, что ее никогда не существовало.       — Какие у тебя красивые браслеты. Папа купил их тебе?       — Ага. Спасибо, миссис Альберти!       Девочка исчезла в коридоре, чтобы избежать следующих вопросов. У людей есть странная привычка — задавать неловкие вопросы. Атти пытается ответить, откуда у нее рана, откуда у нее браслеты, почему она всегда их носила, но получалось как-то скомкано, потому что она лжет. Она не любит лгать.       В холле она сразу увидела уже ожидающую ее Джинни. Мать Джинни тоже работала в больнице врачом, они вместе приехали навестить родителей. Атти бросилась к своей подруге. Джинни собиралась опоздать на вечеринку.       — Ну что?       Атти сначала вышла из больницы, а затем рассказала о ответе отца.       — Нет. Он не позволяет мне.       — Это нечестно! Ты никогда не была на днях рождения! И… и Джордж наш одноклассник. Твой отец ведь знает его!       — Физика сама себя не выучит.       — Но… У-у-у!       Атти весело улыбнулась реакции Джинни. Она привыкла к этому. И что, что она не ходит на вечеринки своих одноклассников? Вместо этого дома она сможет рисовать или выучить новое заклинание. Это важнее, верно? Это должно быть важнее, чем развлечение. Они уже вышли на главную улицу, ведущую к их домам. Джинни жила неподалеку. Они были соседями и одноклассниками.       — А что, если ты придешь только на час? Я имею в виду, твой отец все равно дежурит и не придет до утра. Он даже не узнает, что ты была там.       — Он все равно узнает.       — Откуда…       — Папа всегда все узнает. Я не хочу рисковать, Джинни. Подумаешь вечеринка. Я вообще не хотела идти.       Джинни сочувственно посмотрела на нее. Атти отвела взгляд. Лжет. Она хотела идти, но не хочет нарушать запрет отца. Если он узнает, а Атти не сомневается, что узнает он быстро, что ее нет дома, прошлогоднее наказание из-за кухни покажется шуткой по сравнению с тем, что он сделает с ней сейчас. Нельзя. Если она будет хорошей и послушной, то не будет наказана и не разочарует отца.       — Тебе действительно всегда нужно быть хорошей девочкой?       Атти улыбнулась. Если бы Джинни пожила с Роджером Гордоном хотя бы два дня, она тоже стала бы хорошей девочкой, хотя бы для того, чтобы избежать ссор и скандалов. Что хорошего в бунте, если он только усугубляет ситуацию? Остановилась перед домом. Джинни пойдет на вечеринку, Атти останется дома. Все, как обычно.       — Извинишься перед Джорджем за меня, хорошо? И хорошо повеселись.       Она вошла в дом, заперев за собой дверь. Включила свет во всем доме. Не любит, когда ее отец дежурит. Атти не любит спать одна в пустом доме по ночам. Это немного страшно. Макароны, оставленные отцом, ждали ее на кухне. Поела без желания. Настроения нет.       В комнате ее ждал альбом для рисования, карандаши и Элли, ее плюшевый жираф. Атти включила телевизор, хоть какой-то шум. Вынула простой карандаш из рюкзака и начала рисовать на новом листе бумаги. Не знает, что рисует, но пытается это сделать. Она рисует, когда ей грустно, она рисует, когда она счастлива.       Мультфильм, новый рисунок и Элли рядом. Это идеальный вечер. Зачем ей менять свою жизнь, если ее все устраивает?