Чистильщик

С Тэхёном наконец было покончено. И прежняя жизнь потихоньку возвращалась на круги своя. Все те, кто оказался втянутым в эту историю и кому он пытался навредить, постепенно начинали всё с чистого листа, чтобы навсегда забыть о кошмарах прошлого, в каждом из которых главную роль играл Ким, и научиться жить без постоянных страхов за себя и своих близких. Намджун и его семья вернулись домой, правда, мужчине пришлось пройти недолгое лечение, так как безжалостные избиения Тэхёна всё же отразились на состоянии здоровья Кима. Но если сотрясение мозга и гематомы ещё можно было вылечить, то воспоминания о тех тяжёлых событиях останутся с тобой навсегда — от душевных ран не избавиться так же легко, как от физических. Самым большим стрессом это обернулось для дочери Кима, которая не на шутку перепугалась того похищения и возможности навсегда потерять своего папу, да и Хане нелегко далось нахождение в плену у Тэхёна в качестве средства для шантажа её мужа, которого там едва ли не убили. Но главное, что всё это наконец-то закончилось, и теперь семья Ким снова вместе и им ничего не угрожает. Хосок теперь тоже мог выдохнуть с облегчением. Рядом с ним больше не было ненавистного босса, из цепких лап которого он так пытался сбежать, не было этих безумных, совершенно абсурдных приказов в виде убийств абсолютно невинных людей, к которым Хосока принуждали практически под дулом пистолета, не было больше постоянных угроз и работы на человека, которого он ненавидел всей душой и которому мечтал лишь отплатить за те адские годы, что провёл словно в клетке без выхода. Они с Чимином начали всё с чистого листа, но теперь в их дружбе не было места какой-либо лжи, тайнам и конфликтам. Всё это осталось в прошлом, позади, и никто из них двоих не желал об этом вспоминать. Однако видеться они стали реже, так как Хосок решил наладить не только их дружбу с Чимином, но и всю свою жизнь в целом: он накопил денег и улетел в столицу, чтобы поступить в университет и получить нормальное высшее образование. Хоби хотел быть обычным, спокойно живущим парнем, никак не связанным с криминалом, убийствами и прочей преступностью, навсегда забыть о всех тех ужасах, что происходили в Тэгу, и начать новую главу в книге своей жизни. И у него получилось. Как же изменилась жизнь самого Чимина? Они с Юнги окончательно переехали в Тэджон. Несмотря на то, что в их прошлом городе больше не было никаких угрожающих жизни опасностей, там всё равно остались воспоминания, постоянно напоминающие о том, что им обоим хотелось как можно скорее забыть. В новом же городе Юнги нашёл себе хорошую, высокооплачиваемую работу и был теперь ассистентом руководителя в офисе одной солидной строительной компании. По правде говоря, мужчина никогда не видел себя офисным работником, что ежедневно носит строгие костюмы, до блеска налакированные туфли, таскает с собой кейс с деловыми бумагами да принимает участие в ведении сложного, но весьма прибыльного бизнеса. Однако Юнги это, как ни странно, нравилось. Нравилось ощущать себя обыкновенным человеком с обыкновенной должностью и прекрасной зарплатой. Да, деньги, которые он получал здесь, были не такими большими, какие ему платил когда-то Намджун за выполнение заказов, но это не имело для Мина особого значения. Потому что сейчас в его жизни не было никаких преступлений, убийств и крови, в ней была лишь стабильность, гармония и истинное счастье. А разве может быть что-то важнее этого? А само «счастье» Юнги, что носило имя Чимин, благополучно закончило школу. В новом классе его приняли, как родного, и мальчик даже завёл несколько хороших друзей. Но привыкать к такому было сложно. Просто потому, что Чимину всё это казалось уж слишком идеальным, хотя на самом-то деле ничего особенного у них с Юнги не происходило, просто теперь они, как и все остальные, жили мирно и спокойно. Но именно это настораживало Пака, ведь ему постоянно казалось, что вся эта идиллия в какой-то момент может разрушиться, что где-то прячется подвох, что спрятанные в шкаф скелеты прошлого снова вылезут оттуда и однажды вновь придётся взять в руки пистолет. Но всё это осталось позади. И Чимин был несказанно рад этому долгожданному спокойствию. После того, как они вернулись в Тэджон, чтобы остаться здесь навсегда, Юнги сначала снимал для них небольшую однокомнатную квартиру, а потом, подзаработав достаточно денег, купил частный двухэтажный дом, где они жили… вот уже четвёртый год. Да, прошло ровно четыре года с тех переломных событий, которые кардинально изменили их жизнь. И, надо сказать, изменили в лучшую сторону. Чимин, закончив школу, поступил в юридический университет, где обучался уже на третьем курсе. Но теперь его нельзя было назвать просто «мальчишкой». Сейчас это взрослый, двадцатилетний парень, который с годами стал только прекраснее. Если раньше Чимин напоминал хрупкий, весенний бутон, то сейчас был уже ярким, окончательно распустившимся цветком, который Юнги не прекращал поливать своей любовью. В их отношениях всё было прекрасно: они ни разу не расходились и даже не думали о расставании, а если между ними и происходили какие-то маленькие конфликты, то решались они очень быстро и так же быстро забывались. Это были здоровые и крепкие отношения, наполненные поддержкой друг друга и взаимоуважением, искренней заботой и трепетной нежностью, гармонично сочетающейся с пылкой страстью, в которых и Юнги, и Чимину было максимально комфортно. Со временем не осталось ни малейшего сомнения: эти двое — созданы друг для друга. И никакая разница в возрасте в восемнадцать лет уже не имеет былого значения, когда ты настолько сильно любишь своего человека, находя в нём не просто возлюбленного, а своего лучшего друга, свою семью и родственную душу. Юнги ехал с работы на своей машине, когда время уже близилось к восьми часам вечера. На улице значительно потеплело к середине мая, но по вечерам всё равно поднимался прохладный весенний ветерок, поэтому Юнги накинул поверх рабочей рубашки вязяный кардиган, подаренный когда-то Чимином и от этого ещё более тёплый и уютный. По радио звучали свежие новости, но мужчина даже не прислушивался к голосу ведущего, будучи глубоко погружённым в свои мысли, пока подъезжал по пустынной улочке к дому. Сегодня выдался трудный денёк, и Мин сейчас с радостью бы завалился в кровать, взяв перед этим в охапку своего парня, и пролежал бы так весь оставшийся вечер в обнимку с Чимином за просмотром какого-нибудь фильма с незатейливым сюжетом — так они обычно и проводили свободное время, оба уставшие после учёбы и работы и соскучившиеся друг по другу за целый день разлуки. Но на сегодня у Юнги несколько другие планы, ещё более приятные и заманчивые, поэтому, подъехав к дому, выходить из машины он не собирается, а берёт телефон и набирает номер Чимина. — Да, милый? — слышится спустя пару гудков любимый голос. — Ты сегодня задерживаешься? — Нет, сегодня мы кое-куда поедем, — улыбается Юнги, глядя на их дом, на первом этаже которого включён свет. — Я жду тебя в машине, так что собирайся и выходи. — О чём ты?.. — теряется Чимин, не сразу поняв, что задумал Юнги. Но мужчина приготовил ему сюрприз, а поэтому рассказывать слишком многого не хотел и с загадочной улыбкой прервал звонок, наблюдая за тем, как в доме зажигается свет и на втором этаже, где находится их с Чимином комната. А значит, Пак уже побежал собираться. Не прошло и десяти минут, как из дома вышел Чимин, хотя обычно перед выходом куда-то парень тратит чуть больше времени, чтобы выглядеть безупречно с головы до ног. Да, со временем он стал строже следить за своим внешним видом, ведь будучи шестнадцатилетним подростком, особо не заморачивался над подобными вещами. Сейчас же Чимин не выйдет в свет, пока волосы не будут уложены, а одежда — идеально подобрана и выглажена. Да и сам по себе он стал выглядеть опрятнее, увереннее, немного вытянулся в росте, хотя Юнги так и не перерос; фигура юноши приобрела более отчётливые и соблазнительные изгибы, буквально сводящие Мина с ума, а былая нескладность и ребяческая взбалмошность сменились взрослой сдержанностью и благоразумием. Хотя, чего уж таить: некая детскость в Чимине осталась такой же неизменной, и порой Юнги с любовью находит его похожим на того ребёнка из соседней квартиры, которого однажды застал сидящим на лестничной площадке в своём подъезде и курящим втайне от строгого отца. — Ну привет, — здоровается Юнги, когда Чимин открывает дверцу машины и плюхается на переднее сидение, и сразу тянется к губам Пака за коротким поцелуем. — Я ужасно соскучился. — И я, — ворчит недовольно Чимин, но в губы его всё же чмокает. — А этого бы не происходило, если бы ты не пропадал допоздна на работе! Мы живём вместе, а видимся только ранним утром и перед сном… — Не злись, ты же знаешь — такой у меня график, — спокойно отвечает Юнги, хотя он, на самом-то деле, полностью согласен со своим возлюбленным. Они стали гораздо больше времени проводить в разлуке, нежели рядом друг с другом. — Я не злюсь, — тихо вздыхает Чимин, слегка съезжая на своём сидении. — Просто очень скучаю… — И я, малыш, — Юнги заводит машину и поворачивает руль, выезжая с их улицы на автотрассу. — Но сегодня мы проведём вместе весь вечер. — А куда мы едем? — Секрет. — Чего? — сразу разворачивается к мужчине младший, удивлённо хлопая глазами. — Ну Юнги! Какой ещё секрет? — Даже не выпытывай, — усмехается Мин, с любовью потрепав его по каштановым волосам. — Я же теперь не успокоюсь! — подпрыгивает на сидении Чимин. — Ну Юнги! Скажи-скажи-скажи! Ладно, Юнги берёт свои слова обратно: Чимин практически не изменился. Ну, разве что только внешне, и то ненамного. В душе — всё тот же неугомонный мальчишка… Ехали они недолго, около получаса, но время пролетело незаметно за увлечёнными разговорами и рассказами Чимина о том, как прошёл сегодняшний день в универе. Хоть парень и не переставал расспрашивать Юнги о том, куда же тот его везёт, и словно невзначай выпытать какие-то детали, Мин оставался непреклонным, всю дорогу не озвучивая по этому поводу ни единой подробности. Как-никак, сюрприз должен оставаться сюрпризом. — Мы приехали. Стоит только Юнги припарковаться, как Чимин отстёгивает ремень и выскакивает из машины, с приоткрытым от восхищения ртом оглядывая невероятно красивое место, в которое они только что прибыли: это маленькое и, по-видимому, искусственное озеро, сверкающее в свете неполной луны, с виднеющимися вдали прибрежными лесами, ухоженными кустарниками и небольшим деревянным причалом. Чимин ступает на песчаный пляж, слыша тихое, доносящееся издалека пение затаившихся в траве светлячков, и медленно подходит к прохладной воде, спокойно прибивающейся к берегу. И не сразу шатен замечает на пляже домик. Настоящий одноэтажный домик из тёмного дерева, с панорамными окнами, выходящими прямо на живописные виды здешней природы, и крыльцом с несколькими ступеньками перед входом. — Хён, — оборачивается на возлюбленного Чимин, когда Юнги, закрыв машину, подходит ближе к нему. — Тут так красиво… Но почему мы здесь? — Ну-у… Я забронировал этот домик на пару дней, — объясняет Юнги, обняв его двумя руками за талию и притягивая к себе. — Так что это время мы проведём здесь. Только вдвоём. Последние слова мужчина произносит немного тише, приближаясь к лицу Чимина, чтобы коснуться его губ своими, но парень удивлённо округляет глаза, вопросительно уставившись на Юнги: — Постой-постой, мы останемся здесь? Но как же твоя работа? — Мне дали внеплановые выходные, — Юнги поправляет пальцами чёлку Чимина, заглядывая ему в глаза. — Да и у тебя будут неучебные дни. Так что… я весь в твоём распоряжении. Вместо ответа Чимин вдруг запрыгивает на него, обнимая руками за шею, и радостно визжит, уткнувшись носом в чужое плечо, пока Юнги подхватывает его поудобнее и начинает кружиться под задорный смех младшего. — Держи, — Юнги достаёт из кармана брюк ключи от домика и протягивает их Чимину, когда ставит его на землю. — Беги и открывай. — Это лучший сюрприз в моей жизни! — Чимин чмокает его в щёку, прежде чем побежать по песку в сторону дома. А Юнги, глядя ему вслед, думает о том, что сюрпризы на этом ещё не закончены… Внутри гостевой домик был обустроен очень уютно и по-домашнему, но при этом интерьер был выдержан в современном минималистичном стиле; небольшой коридорчик прихожей сразу вёл в гостиную с каменным, уже зажжённым камином и полукруглым диваном напротив, просторная кухня располагалась справа от входа в домик, а спальная комната — слева, и больше всего привлекла внимание Чимина. Широкая кровать с полупрозрачным балдахином и белоснежным постельным бельём, светлый ковёр, занимающий всю территорию спальни, и раздвижные окна в пол, открывающие вид на лесное озеро. — Нравится? — раздаётся над самым ухом полушёпот Юнги, приятно обжигающий кожу. Он кидает небольшую сумку на пол, подходит к Чимину сзади, обнимая его со спины, и опускает голову на плечо Паку, нежно целуя в шею. — Да… Очень, — так же тихо отвечает тот, накрыв своими ладонями руки старшего, обвивающие его талию. — Даже не верится, что мы останемся здесь на все выходные. Юнги в ответ довольно улыбается, удовлетворённый тем, что Чимину всё так понравилось. Всё же, что может быть лучше, чем дарить радость любимому человеку? — Ты сильно устал за сегодня? — интересуется Юнги, когда Чимин проходит в спальню и садится на край кровати, осматривая комнату. — А что? — Мы бы могли… искупаться, — с едва уловимой неловкостью предлагает Юнги, почесав затылок. — В озере? — уточняет Чимин. — Да… — Ночью?.. Юнги коротко угукает, опуская взгляд и уже начиная думать, что и вправду затеял какую-то ерунду, от которой Чимин сейчас откажется, но… — Да это же потрясная идея! — восклицает парень, вскакивая с кровати. — Ты у меня такой романтик, хён, — Чимин подходит ближе к нему и чмокает Юнги в губы. — Серьёзно? — хлопает глазами тот. Хотя, чего удивляться — Чимин же всегда обеими руками и ногами за любую авантюру. — Ну конечно! Только… я же не взял с собой никакой одежды… И запасного белья, — вдруг вспоминает Пак, растерянно смотря на брюнета. Энтузиазм в его голосе с каждым словом угасает. — Мне что, голышом купаться? — Ну, мы здесь совершенно одни, если ты не забыл, так что… почему бы и нет? — с серьёзностью произносит Юнги, пристально глядя в глаза Чимину своими, чёрными и хитро заблестевшими в полумраке комнаты, пускай младший и не рассчитывал услышать подобный ответ на свой вопрос. Но это вовсе не значило, что он был против. Юнги оставляет его одного, лишь улыбнувшись напоследок краешком губ и выйдя из домика, видимо, чтобы не смущать его ещё больше, а Чимин, подбежав к окну, выходящему прямо на пляж перед домом, видит, что Юнги подходит к воде и скидывает с плеч кардиган, а потом снимает рубашку, оголяя верхнюю часть своего тела. Сердце Чимина совершает один тревожный кульбит от мысли о том, что они с Юнги собрались делать. Он всего-навсего стесняется, хотя, они ведь уже столько раз видели друг друга без одежды, столько раз принимали вместе душ или ванну, и интимная близость друг с другом у них была, правда, последнее случалось крайне редко, и наверное, именно поэтому Чимин немного переживает. Они вдвоём собираются купаться в озере, где кроме них никого больше нет, купаться без единого элемента одежды, и вряд ли после такого они просто вернутся в дом, примут душ и лягут спать. Что-то Чимину подсказывает, что этой ночью им обоим будет не до сна… И от предвкушения этого тело пробивает приятной дрожью, когда он слегка трясущимися руками снимает с себя верхнюю одежду, а потом и всю нижнюю. Благо, в ванной он находит довольно большое полотенце, в которое закутывается, прежде чем выйти из дома. Юнги стоял в воде по плечи, развёрнутый к Чимину спиной, и не сразу заметил, как тот тихонько прошёл босиком по песку, оставляя после себя следы небольшого размера, и остановился у самого мелководья, всё так же укутанный в полотенце и не решающийся зайти в воду полностью. Он едва ли намочил свои ноги, сразу покрываясь мурашками от прохлады вечернего воздуха и не самой тёплой температуры воды. Это озеро очень чистое — Чимин при свете одной лишь луны может прекрасно разглядеть дно. — Хозяева водоёма регулярно ухаживают за ним и тщательно следят за чистотой, — говорит вдруг Юнги, наблюдая за Чимином, не спешащим присоединяться к нему. — Никакой живности тут не водится, воду постоянно очищают и меняют, так что бояться нечего. — Да я и не боюсь, — неуверенно отвечает Чимин и мнётся на месте, слегка подрагивая. — Просто прохладно... — Тогда иди ко мне, — Юнги делает несколько шагов к берегу, где уровень воды становится ему по пояс, и протягивает мокрую руку Чимину, приглашая его за собой, — и я тебя согрею. Чимин с лёгкой робостью скидывает полотенце на песок, и, не раздумывая, берётся за его руку, начиная осторожно заходить в воду. И изо всех сил старается смотреть Юнги в глаза, а не на его шикарный, стройный торс, широкие плечи и несильно выраженные кубики пресса, по которым стекают мелкие капли, прокладывающие дорожку от груди до самого низа живота. Чимин не отказывает себе в удовольствии коснуться его плеча своей ладонью, провести вверх, огладив плавным движением, и пробраться пальчиками к шее, чтобы притянуть Юнги ближе к себе и соприкоснуться с его губами своими. Тот отвечает на поцелуй сразу, сплетая их с Чимином руки в замóк, и, ни на миг не отрываясь от его губ, пятится назад, заходя чуть глубже и ведя шатена за собой. Младший улыбается в поцелуй, когда Юнги приподнимает его за бёдра, позволяя тем самым обхватить себя ногами. Тело мужчины даже в холодной воде кажется горячим, и Чимин прижимается ближе, обнимая его за шею. — Ну как? — тихо спрашивает Юнги, и Чимин видит в его глазах отражение луны, освещающей озеро с чистого майского неба. И эта картина кажется ему поистине завораживающей… — Теплее, — улыбается Чимин, глядя в глаза старшего так преданно и влюблённо, что у Юнги внутри всё вверх дном переворачивается и в сердце что-то сладостно трепещет. — Ты такой красивый… — шепчет Мин, проводя большим пальцем по его щеке. Он внезапно подхватывает Чимина так, что тот оказывается у него на руках, и принимается кружиться с ним прямо в воде, создавая вокруг них облако прохладных брызг. Пак звонко смеётся, крепко цепляясь за шею Юнги, чтобы не упасть, хотя подсознательно знает наверняка, что тот держит крепко и никогда не позволит ему упасть. Сначала они купаются, словно малые дети — брызгаются друг в друга, громко смеясь и не боясь оказаться услышанными или замеченными кем-то в этом уединённом от всего постороннего мира местечке, где кроме них двоих, счастливых и влюблённых до потери пульса, нет больше ни души. Чимин забирается Юнги на спину, и тот катает его, подхватив юношу под коленками и чувствуя, как тот дышит в изгиб его шеи, уложив свою голову на миново плечо. И всё было бы замечательно, если бы не полное отсутствие одежды и тесный контакт мокрых, оголённых тел, что распаляло внутри них настоящий огонь, контролировать который становилось всё сложнее, ведь оба были заведены уже не на шутку. И когда они в очередной раз впиваются в губы друг друга, крышу им сносит окончательно. Юнги крепче обхватывает руками тонкую талию Чимина, сжимая пальцами гладкую кожу; крупные ладони жадно исследуют любимое тело, оглаживают спину, спускаясь к пояснице и сдавливая скрытые под водой мягкие бёдра и ягодицы, пока младший с приглушённым полустоном углубляет поцелуй, одной рукой держась за плечи мужчины, а ладонью другой очерчивая плавные линии его скул и шеи. Их горячие языки сталкиваются в жарком поцелуе, температура тел словно повышается на десяток градусов, и прохлада позднего вечера уже практически не ощущается. Тормоза безнадёжно сорваны, контроль безвозвратно потерян. Оторваться друг от друга кажется чем-то поистине невозможным. Чимин не успевает понять, как Юнги, держа его на руках и продолжая самозабвенно целовать его губы, выходит из воды на берег, где всё так же валяются вещи и полотенце, о которых никто даже не вспоминает. Юнги заносит Чимина в дом, но, вопреки ожиданиям младшего, проходит мимо спальни, направляясь прямиком в ванную комнату. — Сначала душ, — подмигивая, говорит Юнги, когда они наконец отстраняются от губ друг друга, помогает ему залезть в душевую кабину и сам заходит в неё следом, включая тёплую воду. — Сначала? — переспрашивает тот, слегка краснея. Уж очень велик был соблазн узнать, что же будет дальше, а уровень терпения стремительно близился к нулю, но Чимин очень старался не терять остатки своего рассудка, чтобы спокойно принять душ, а только потом получить желаемое. Вода горячим потоком стекала по волосам и лицу, с шумом ударяясь о поверхность тесноватой душевой кабинки, прозрачные дверцы которой уже успели запотеть, пока двое находящихся внутри влюблённых продолжали сгорать в упоительных поцелуях и друг друге, и даже душ не смог бы сейчас потушить тот пожар, что пылал в их сердцах. Чимин, с затуманенным эйфорией сознанием, не помнит, в какой момент вновь оказывается подхваченным на руки и закутанным в полотенце. Если уж он так чувствителен к одним поцелуям, то что же будет, когда они зайдут дальше? Они отрываются друг от друга лишь тогда, когда Юнги заносит его в спальную комнату, где единственным источником света была тускловатая лампа у кровати, и медленно закрывает дверь, прислонившись к ней спиной и глядя на Чимина с какой-то загадочной интригой в глазах. Младший пятится к кровати, закусывая нижнюю губу, пока Юнги тихо шагает за ним, словно подкрадываясь, загоняя в ловушку, из которой Чимин вовсе не хотел убегать. И снова он находит в полумраке комнаты губы Юнги, затягивая его в долгий и страстный поцелуй, и падает спиной на нерасправленную постель, тогда как Юнги нависает сверху, откидывая в сторону чиминово полотенце: перед ним совершенно обнажённый юноша и его невероятной красоты тело, каждый миллиметр которого Юнги давно изучил наизусть. Он сразу припадает губами к тонкой шее, оставляя на влажной после душа коже жадные поцелуи, спускается к выпирающим ключицам и ласкает языком затвердевшие соски, от чего Чимин с негромким стоном резко выгибается в спине. Юнги не жалеет времени на эти прелюдии, уделяя особое внимание самым чувствительным местам на его теле, но Чимин, кажется, находится уже на грани своего возбуждения: он нащупывает ладонью полотенце, повязанное на поясе Юнги и скрывающее нижнюю часть его тела, и нетерпеливо развязывает его, оставляя мужчину таким же обнажённым, как и он сам. Юнги понимает это действие, как сигнал поторопиться и перейти к следующему шагу, а поэтому ловко, но аккуратно переворачивает Чимина на живот и приподнимает его упругие бёдра, несильно впиваясь пальцами в их мягкость и с наслаждением сжимая манящие ягодицы, а сам располагается сверху, любуясь красивым изгибом тела перед собой. Рукой он тянется к сумке, валяющейся на полу у кровати, и, недолго покопавшись там, достаёт маленький квадратный пакетик. — А я смотрю, ты подготовился… — отмечает Чимин, наблюдая за тем, как Юнги распаковывает контрацептив, и почему-то смущённо отводит взгляд, на что Мин лишь усмехается, приподнимая уголок губ. Он тратит ещё некоторое время на то, чтобы как следует подготовить Чимина, и пусть возбуждение обоих уже почти достигло своего пика, а выдержки и терпения оставалось всё меньше, в первую очередь Юнги необходимо было сделать всё, чтобы процесс стал максимально комфортным и безболезненным для его партнёра. Из той же сумки он достаёт лубрикант, и вскоре смазаные прохладной жидкостью два длинных пальца осторожно входят внутрь Чимина, почти полностью погружаясь в узкое колечко мышц. Парень немного ёрзает и тихо шипит от не самых приятных ощущений, но он доверяет Юнги, а поэтому ясно понимает, что тот никогда не причинит ему намеренной боли и сделает всё так, как надо. Когда Мин добавляет третий палец, продолжая совершать поступательные движения, с уст Чимина невольно слетает стон, а кулачки вдруг сжимают покрывало, и Юнги такой реакцией более чем доволен, ведь теперь его действия приносят младшему не столько болезненных и дискомфортных ощущений, сколько приятных. Через пару минут Юнги уже не просто растягивает его, а стремительно доводит до разрядки, ускоряя движения пальцев и едва сдерживаясь от такого вида лежащего под ним Чимина, что откровенно стонет и выгибается, всё больше подставляя себя мужчине и сжимая в руках и без того смятое под их телами одеяло. Когда вместо пальцев в Чимина толкается уже сам Юнги, придерживая того руками за талию, у Пака дыхание перехватывает. Ему кажется, он никогда ещё не испытывал чего-то настолько прекрасного, как то, что происходит в это мгновение. Сначала Юнги двигается плавно, в неспешном, размеренном темпе, с каждым таким толчком выбивая из Чимина всё новые, ласкающие слух звуки, и принимается ненасытно зацеловывать его оголённую спину, прокладывая дорожку из поцелуев от лопаток до поясницы и не прекращая двигаться в податливом юном теле, иногда не сдерживаясь от того, чтобы оставить на его коже собственнический красноватый след. Мин непроизвольно ускоряется, чувствуя, как мутнеет рассудок и сходит с ума его пылающее сердце, оглаживает ладонями чиминовы бёдра, несильно сжимая округлые половинки, и нависает над Паком, опираясь руками о мягкую поверхность кровати. Чимин под ним сладко стонет, едва ли не до крови кусая пухлые губы, к которым Юнги, немного разворачивая его лицо к себе, тут же прикасается своими и глубоко целует, исследуя влажным языком полость чужого рта и прочно сплетая их пальцы. Брюнет толкается всё интенсивнее, работая сильными бёдрами, заставляя наполненное сладостной истомой тело Чимина дрожать в такт каждому движению, пока горячая плоть Юнги внутри него всё чаще попадает по нужной точке. Они соединяются воедино, растворяясь друг в друге и становясь одним целым и неделимым, находясь на самой вершине своего исступления. И вот ещё несколько движений Юнги, несколько судорожных вздохов Чимина, и их обоих накрывает, точно волной: с громкими стонами они кончают почти одновременно, разрываясь изнутри на тысячи частичек от переполняющих их чувств и головокружительных эмоций, взрывающихся в них подобно вулкану. Юнги с тяжким вздохом устало наваливается сверху, утыкаясь в плечо Чимину, что ещё не отошёл от бурного оргазма, наслаждаясь блаженной негой и даже не пытаясь пошевелиться. — Это было нереально… — лениво бормочет он, пока Юнги с улыбкой целует его в лоб и ложится рядом, утягивая парня в сонные объятия. — Юнги-хён… Я люблю тебя. — И я тебя люблю, мой мальчик, — шепчет куда-то в макушку тот, зарываясь носом в чиминовы волосы и прикрывая глаза, так как усталость после долгого насыщенного дня всё же давала о себе знать. Наверное, так они и заснули — в обнимку, счастливые и умиротворённые, на заправленной кровати и с включённым светильником, напрочь забыв о вещах, так и оставшихся валяться на берегу у воды.

* * *

Чимин просыпается довольно рано, но тем не менее чувствует себя прекрасно выспавшимся. Сквозь окна в комнату игриво пробираются первые солнечные лучи, а вдали, за озером и верхушками лесных деревьев, по периметру окружающих небольшой водоём, виднеется ярко-жёлтая макушка постепенно восходящего солнца. Оно окрашивает весь небосклон в нежные, гармонично смешивающиеся между собой оттенки розового и оранжевого, и Чимин, привстав с подушки и наблюдая за столь изумительным утренним пейзажем, ловит себя на мысли, что это один из лучших рассветов, который ему доводилось встречать. Он сразу обнаруживает, что проснулся один, без Юнги, который, судя по доносящимся со стороны кухни звукам, готовил для них завтрак с утра пораньше, а его забытые вчера на пляже вещи сейчас лежали на прикроватной тумбе, сложенные в аккуратную стопку. Сам же Чимин лежал под одеялом, хотя точно помнит, что вчера они засыпали в немного другом положении. Парень улыбается своим воспоминаниям о прошедшей ночи, спуская босые ноги с кровати и надевая слегка помятую рубашку Юнги, прикрывающую обнажённые бёдра почти до колен. Но выходя из спальни и останавливаясь в дверном проёме кухни, он понимает, что ни там, ни в гостиной Юнги нет: видимо, тот успел выйти из домика на улицу, пока Чимин ещё находился в спальне. Пак приоткрывает входную дверь, тут же находя глазами Юнги, и скорее спешит к нему. — Кто это проснулся? — смеётся Мин, когда тот обнимает его со спины. — Доброе утро, малыш. — Самое доброе в моей жизни, — улыбается Чимин, и только сейчас замечает, чем занимается здесь Юнги. — А что это ты делаешь? Прямо на песке, неподалёку у воды, расстелен клетчатый плед, на котором стоит поднос с двумя чашками кофе, тарелочка со свежими круассанами и плетёная корзинка с фруктами, и всё это выглядит настолько красиво, что губы Чимина трогает умилённая улыбка, ведь теперь он осознаёт, для чего Юнги встал в такую рань… — Я решил устроить нам скромный пикник, — с небольшим смущением рассказывает он, и его щёки покрываются совсем слабым румянцем. Да, Юнги в душе та ещё тонкая и романтичная натура, хоть и стесняется это признавать. Но порой его милые и трогательные поступки всё говорят за него. — Просто идеально… — Чимин обвивает его шею руками, слегка откидывая голову назад, чтобы в миллионный раз рассмотреть черты любимого лица. — Правда? — даже с какой-то детской надеждой интересуется мужчина, напоминая сейчас совсем юного мальчишку, обрадованного тем, что его искренние старания сделать приятно оценили по достоинству. — Тогда присаживайся. Чимин моментально выполняет эту просьбу, довольно усаживаясь на плед и вытягивая вперёд ноги, пальчиками которых зарывается в тёплый песок. Он думает о том, что сейчас всё именно так, как и должно быть. Так, как они с Юнги когда-то могли только мечтать. Несколько лет назад, когда он лишился своей семьи и младшей сестрёнки, когда спасся от своей гибели благодаря таинственному киллеру, что впоследствии стал его спутником жизни на все последующие годы, дальнейшее существование казалось Чимину беспросветным мраком, выбраться из которого просто не представлялось возможным. В те годы он и подумать не мог, что через какое-то время окажется здесь, в той жизни, где нет места никаким страхам и тревогам, крови и погоням от собственной смерти, и что станет обычным счастливым парнем, который поступит в университет и каждый свой день будет проводить с самым любимым и дорогим человеком. Конечно, события прошлого оставили после себя определённый след, а особенно смерть Джиён, с которой Чимин так долго не мог смириться и из-за чего просыпался когда-то от леденящих душу кошмаров. Но время действительно лечит. Не зашивает твои раны полностью, но постепенно облегчает невыносимые душевные боли. Учит жить дальше. Юнги садится рядом и протягивает ему чашку ароматного свежесваренного кофе, подставляя поближе тарелку с шоколадными круассанами. Вообще-то, он волнуется. Очень волнуется. Сердце Юнги стучит сейчас быстрее обычного, в голову против воли закрадываются непонятные сомнения. Нет, он ни капельки не сомневается в своём решении, но сомневается в том, как на это может отреагировать Чимин, и эти назойливые мысли будто нарастают снежным комом, увеличивающимся с каждым его вздохом. Юнги не просто так затеял этот завтрак на берегу с видом на красивейший рассвет, и не просто так вообще привёз Чимина в это место. Сюрпризы не заканчивались лишь на этом, ведь был ещё один, пожалуй, самый главный сюрприз, сделать который Юнги был готов на все сто, нет, тысячу процентов. Но в то же время он боялся, что всё пойдёт не по тому сценарию, который он успел построить в своих мечтах и на который так сильно рассчитывал. Юнги надеется, что Чимин не заметит этой с трудом скрываемой нервозности в его поведении, которой так сложно противостоять. — И когда ты успел всё это придумать? — произносит Пак, кусая хрустящий круассан и случайно пачкая нижнюю губу шоколадом, который Юнги аккуратно вытирает большим пальцем. — Ой… прости. — Кажется, я угадал с завтраком, — с любовью усмехается Юнги, наблюдая за тем, с каким удовольствием младший поедает сладкое изделие. — Да это же вкуснятина! Хён, ты самый лучший, — нахваливает Чимин, уплетая за обе щеки. — Впервые встречаю рассвет вот так… — Я тоже, — отвечает ему Юнги, делая небольшой глоток кофе и всматриваясь вдаль, где над горизонтом медленно восходило утреннее солнце, — и это определённо лучший рассвет в моей жизни… — Каждый рассвет, проведённый вместе — самый лучший. Чимин подсаживается ближе к Юнги, чтобы поцеловать мужчину в щёку, придерживая его лицо пальцами за подбородок, но Юнги одного чмока явно недостаточно, поскольку он сразу тянется к его губам в надежде получить больше. И Чимин ничуть не возражает, ведь поцелуи с Юнги — одно из самых райских наслаждений, которые только могут существовать в этом мире. Когда их губы соприкасаются, кажется, почва уходит из-под ног, и что-то тёплое обволакивает бьющиеся в унисон сердца, разжигая в них ещё больший огонь. Юнги не сдерживает удовлетворённой улыбки, ощущая лёгкий привкус шоколада на мягких розовых губах младшего, напоминающих самую вкусную сладость на свете. Сколько бы времени ни прошло, сколько бы ещё лет они ни провели вместе, а их чувства, никогда не угасающие и ни на миг не ослабевающие, — всё такие же яркие, искренние и живые, заставляющие трепетать каждую частичку существа и влюблённого сердца, и наполняющие душу блаженным спокойствием и самым чистым, истинным счастьем. Юнги чувствует чиминовы пальцы в своих волосах, его неровное, тёплое дыхание, а сам приобнимает шатена за стройную талию, другой рукой поглаживая голое бедро, выглядывающее из-под лёгкой ткани надетой на нём рубашки. Да, именно сейчас настал тот самый момент. Самый главный момент для свершения самого важного шага. Юнги не должен больше откладывать, не должен бояться. Он осторожно отстраняется от губ Чимина, заглядывая в его тёмно-карие глаза, и незаметно тянется рукой в задний карман своих брюк, чтобы достать оттуда… Маленькую, покрытую синим бархатом коробочку, от вида которой что-то в груди Чимина вдруг волнительно вздрагивает, а по спине и ногам пробегают приятные мурашки. Он переводит взгляд с ювелирного футляра на Юнги, уже начиная догадываться, что собирается озвучить старший… — Чимин… — делая тихий вздох, решительно произносит Юнги и открывает синюю коробочку. — Ты выйдешь за меня? Пак неотрывно смотрит на невероятной красоты обручальное кольцо с аккуратным серебристым камешком, и чувствует, что вот-вот расплачется, так как к глазам уже подступают непрошенные слёзы. Слёзы настоящего счастья и бесконечной любви. Кажется, только один его взгляд всё говорит за него, так как Юнги, с улыбкой наблюдающий за его реакцией, уже без всяких слов может прочитать ответ Чимина по застланным слезами глазам. И вот юноша радостно улыбается, тихо смеясь и вытирая с зарумянившихся щёк солёную влагу, и взирает на Юнги, чтобы без каких-либо раздумий и колебаний и с самой чистой искренностью ответить: — Выйду, Юнги… Конечно я за тебя выйду! Разве смог бы он ответить по-другому? Чимин бросается в его объятия, напрочь забыв о кольце, которое Юнги даже не успел надеть на его безымянный палец. Но всё это — потом. А сейчас они разделят пополам своё счастье, чтобы в очередной раз осознать то, насколько сильно любят друг друга, и что вдвоём они пронесут эту любовь ещё через много-много лет. В этом нет ни малейшего сомнения.