Странник среди курганов

… Демоны по ночам

в пустыне терзают путника. Внемлющий их речам

может легко заблудиться: шаг в сторону — и кранты.

Призраки, духи, демоны — дóма в пустыне. Ты

сам убедишься в этом, песком шурша,

когда от тебя останется тоже одна душа.

И.А. Бродский, «Назидание»

***

Г-ну профессору Н.Г. Белозерскому, зав. Кафедры этнографии  Центрального Университета начальник особой следственной группы полицейского управления города Бойницк капитан Крагуев Л.С. Г-н профессор! Настоящим уведомляю Вас, что Григорий Павлович Лехов, аспирант Вашей кафедры, действительно приезжал в Бойницк три недели тому назад. Он обращался в полицейское управление за разрешением на выезд в Степь с научными целями, каковое, в связи с имеющимися постановлениями и предоставленными г-ном Леховым документами, было ему дано. Вернуться он должен был через неделю. Когда г-н Лехов не явился для отчёта об экспедиции в положенное время, нами были предприняты все возможные меры для его разыскания, как то: допрос степняков, отправка поисковых групп в Степь ко всем известным стойбищам и объектам научного интереса в окрестностях Бойницка, подача запроса на авиаразведку. На момент получения Вашего запроса результаты этих мер следующие: степняки подтвердили, что г-н Лехов посещал их стойбища, но о судьбе его ничего не знают; поиски в ближайших окрестностях города оказались тщетны; в авиаразведке нам было отказано ввиду поломки самолёта. Поскольку все доступные нам средства для поиска г-на Лехова на данный момент исчерпаны, ему был присвоен статус пропавшего без вести. Его описания раздаются степнякам, приезжающим в город, а также разосланы по всем значительным стойбищам. Как только у меня появятся новые сведения о судьбе Вашего аспиранта, я передам их Вам. Пока же более ничем помочь не могу. Соболезную Капитан Л.С. Крагуев Василий Головакин оторвался от письма и с тяжёлым вздохом откинулся на спинку антикварного дивана, стоявшего в профессорском кабинете. Николай Гаврилович Белозерский, сидевший рядом, напряжённо подавшись вперёд и уставясь на кончики скрещенных пальцев рук, резко встал и прошёлся по кабинету. — Вот такой ответ, — произнёс он, чтобы хоть как-то возобновить разговор. — Едва ли они его найдут … Да и не хотят искать. Им просто наплевать на него, этому Крагуеву с его «соболезную»! — вспылил Василий, — Ничего толком не сделал и уже умывает руки! Даже авиаразведки повторно не запросил! — Вася, не торопитесь с обвинениями. У полиции не хватит сил на поиск каждого одиночки, которому взбрело в голову на свой страх и риск полезть в Степь. Безопасность самих городов гораздо важнее. Капитан действительно сделал, что смог. Теперь мы должны подумать, что можем сами. Ради этого я и пригласил Вас. Рассудительный тон профессора успокоил Василия, тот отложил листок с письмом и приложил ладони к вискам, сосредотачиваясь. Он вынужден был внутренне согласиться, что распылять и без того незначительные силы правопорядка в местах диких и до сих пор чуждых цивилизованному человеку было бы безумием со стороны любого начальника. Но мысль о том, что человек, в обществе которого прошли все студенческие годы, связь с которым не ослабела даже и после окончания университета, канул в неизвестность, зудела и не давала покоя. Одно мгновение Василию казалось, что это именно его сейчас обступил неохватимый взглядом простор разнотравья и высокого неба, лаконичный и неумолимо законченный, в котором ты чувствуешь себя лишним и жаждешь рассыпаться прахом, смешаться с землёй, лишь бы не нарушать этого вечного равновесия … К счастью, он продолжал сидеть в небольшом кабинете Белозеорского, под высоким потолком, в окружении поблёскивавшихтёмным лаком шкафов, скрипучих кож дивана и кресел, вдыхая запах книг и чернил, несущих с собой стойкую уверенность в постижимости сущего и проницательности человеческого ума. — Вы думаете организовать экспедицию от университета? — наконец спросил он. — Думал, Василий, думал. Но деканат решительно против. Никто не хочет рисковать людьми, а кое-кто поговаривает и о запрете любых экспедиций в Степь. Хотят перетянуть финансирование в другие сферы исследований … — профессор вздохнул и опустился в кресло за столом, — Впрочем, к нашей проблеме это не имеет никакого отношения. Я в любом случае не могу смириться с пропажей ученика, сотрудника, коллеги … также, как Вы не сможете смириться с пропажей друга. Нам остаётся предпринять частную экспедицию, на свой страх и риск. Что скажете? — Я с вами, Николай Гаврилович! — Великолепно! Сейчас нужно собрать ещё людей с опытом полевой работы и хорошей физической подготовкой. Мы, конечно, не представители власти, но факт исчезновения Григория и те слухи, которые раздувают газетчики … — Понимаю вас. Я поспрашиваю ребят. — Обязательно найдите Аскольда. Я хотел позвать вас вместе, однако не сумел до него дозвониться. Думаю, у вас получится лучше. Встретимся через неделю в это же время, зовите с собой всех, кто согласится на нашу авантюру, устроим большой совет. — Договорились, Николай Гаврилович! Я тоже сразу подумал об Аскольде, добуду этого проходимца хоть из-под земли! — ободрённо воскликнул Василий и стремительно покинул кабинет, забыв толком попрощаться. Профессор Белозёрский ещё несколько мгновений смотрел куда-то сквозь захлопнувшуюся за своим аспирантом дверь, после чего встряхнул седой головой и погрузился в изучение карты Бойницка и окрестностей, занимавшей большую часть стола. А Василий почти бегом слетел по пролётам широкой облицованной мрамором лестницы, лавируя между группами студентов, схватил в гардеробе плащ и пулей вылетел из громоздких дверей здания университета — гордого гиганта из серого железобетона с огромными окнами, декорированного геометрическими узорами и монументальными фигурами, символизировавшими превосходство просвещённого человека над мирозданием. Как в бурную реку, канул молодой человек в толчею пешеходов вдоль проспекта, в грохот и звон автомобилей и трамваев, запах бензина и угольный чад заводов, от которого нигде в столице не было спасу. Василий Головакин и Аскольд Засельский втроём с Григорием Леховым составляли в студенческие годы замечательную компанию, хотя на первый взгляд между ними было мало общего. Ну что могло сблизить вечно занятого своими мыслями Гришу, любопытного, но такого домашнего Васю и непосредственного, безбашенного Аську (как его в шутку звали лишь самые близкие — далёким это могло стоить пары зубов)? Однако эта троица не разлучалась сутками — в библиотеках, на семинарах, в пивных всегда можно было увидеть их вместе. Только на пятом курсе они стали видеться реже. А после окончания университета вот уже полтора года никак не могли собраться и тряхнуть стариной, разве что Василий изредка сталкивался с Аскольдом в полюбившейся с давних пор забегаловке. Нынешние обстоятельства грозили разорвать их союз навечно.

***

Объявление на первой странице утреннего выпуска «Бойницких известий»:

Уважаемые сограждане! В связи с участившимися конфликтами между степняками и фермерами за пастбища, а также сохраняющейся опасностью нападения диких зверей на шляхах, полицейское управление временно приостанавливает выдачу разрешений на перемещение за пределами городов. Об отмене данного решения будет объявлено дополнительно. Мэр Ф. П. К у с т о д и е в 

***

«Кони, добытые в обмен на контрабанду. Несколько дней пути, палящее солнце, жажда, пот. Встречи со странными и недоверчивыми людьми … если все из встречных были людьми, разумеется. В душе — точно давно уже нет. Необходимость подолгу залегать в густой траве при малейшем намёке на полицейский патруль. Решительно, всё зашло слишком далеко!» — примерно такие мысли проносились в голове у Василия, пока тот стоял вторую стражу в их импровизированном лагере, поглаживая ложе аскольдова карабина. Наверное, только наличие этого предмета позволяло ему успокоиться. Всё, связанное с Аскольдом, в нынешней ситуации обретало какую-то особую, сильную и уверенную ауру. Он возглавил группу после того, как стало ясно, что первоначальный план подготовки экспедиции сорван и профессор Белозёрский поехать не сможет. Странное академическое расследование, обрушившееся как снег на голову и поглотившее все силы, грозило серьёзно повредить его репутации, а это для учёного было хуже физической смерти. Впрочем, он и так сделал всё, что мог. Составил подробнейшую карту, рассчитал маршрут, запасы, темп движения, вложил личные средства в покупку всего необходимого, а на прощание доверил Василию на время экспедиции свой револьвер. В группе Аскольд имел больше всего полевого опыта, кроме того, в его пользу сейчас говорила и неотступная слава завзятого авантюриста. Первое он подтвердил, собравшись в дорогу быстро и без консультаций с профессором, а второе — взяв с собой ни много ни мало армейский самозарядный карабин, который невозможно было достать ни в одном легальном магазине. Попав в Степь, он сразу сбросил болезненную хандру, отпечаток которой в столице носил весь его облик, и все естественным образом начали слушаться его коротких и дельных распоряжений, отдаваемых спокойным, но властным голосом. Василию тяжело было подчиняться тому, кого он всю жизнь считал своей ровней, но ситуация не оставляла выбора. Кроме того он был всё-таки рад благому преображению друга. Вот бы всегда ему так же уверенно покачиваться в седле чуть впереди прочих, осанистому, спокойному и собранному, а не помирать от скуки, пьянства и грязных авантюр в большом городе! Помимо Василия и Аскольда, в экспедиционную группу входили Ян и Марта — молодая супружеская пара. Ян был их сокурсником и приятелем. Беспечный и прямодушный юноша, увлекавшийся фехтованием на старинном оружии и отличавшийся превосходной физической подготовкой. Марта, девушка с опьяняющей улыбкой и авантюрным характером, любительница походов, влюблённая по уши в своего мужа, была единственной в четвёрке, не связанной с alma mater остальных. Сейчас они спали в своей палатке, соприкасаясь плечами, и видели счастливые сны вопреки всем трудностям предприятия … Со вздохом Василий поднял глаза горе. Пышная взвесь звёзд клубилась над его головой. Он растянулся на земле и погрузился в созерцание пучины космоса, страшной и притягательной. «Всё-таки хорошо, что мы здесь, — подумалось ему, — тяжеловато, конечно, но правильно. Нельзя бросать Гришу одного. Держись, старик! Где бы тебя сейчас не носило, мы тебя вернём!» Ветер прошелестел над ним и умчал его мысли по морю трав к далёким горам.