Просьба

— А ты оказалось той ещё трусишкой. Барбара вспыхивает пуще прежнего и отходит от мужчины на ещё один шаг. Кэйа только что вышел из душа, обёрнутый в один халат, да и полотенцем на шее. — Не говорите так, сэр Кэйа! — она отводит взгляд — поднять сново, пока не осмеливается. — А что мне ещё остаётся? Увидь это твоя сестренка, наверняка бы не одобрила и сказала так же. Да, не одобрила бы. Но отнюдь не потому, что Барбара смущается компании Кэйи. Она бы не одобрила это по одной только причине того, что её сестра находится у него дома. Джинн всегда говорит о том, что на Кэйю можно положиться, довериться, но следует быть осторожным. Именно это сейчас Барбара и делает, правда, не совсем то, что имела в виду Джинн. — Я все ещё могу проводить тебя домой или в собор, или где ты там ночуешь, — Кэйа откровенно зевает и проходит в спальню, заставляя Барбару все же отойти от дивана в гостевой и пройти за собой. Она опирается плечом о косяк двери, неуверенно держит себя одной рукой за локоть и смотрит, как Кэйа роется в комоде рядом с кроватью. По крайне мере, сейчас она может смотреть на него. Хотя бы потому, что тот стоит к ней спиной. — Нет, не стоит, — тихонько отзывается и на этот раз не отводит взгляд, когда Кэйа поворачивается. Он опирается бедром о тумбочку и складывает руки на груди. Его указательный палец делает подзывающий жест, и Барбара с краснеющими щеками подходит. — Я… не знаю, что мне следует делать. Сначала я была так уверена, — она стоит в шаге от него, рассматривает повязку, которую Кэйа не снял даже дома, чтобы не смотреть в эту смешинку в синей радужке. Барбара неуверенно тянет руку вперёд и касается под любопытный взгляд чужого предплечья. Водит по нему вниз и совсем слабо тянет его за запястье, хочет сцепить пальцы, взяться за руки — она не знает. Это все сложно и тяжело, а мозг подсказывает только это. — Ты сама вызвалась, — напоминает он ей и все же, спустя секунды, поддаётся, даёт ей руку, устав наблюдать за этими неуклюжими прелюдиями. — Я знаю, — чуть более раздраженно. Она впервые прикасается к мужчине в таком ключе. Да и если быть честнее, то в целом держит постороннего мужчину за руку впервые. — И что тебе мешает? — спрашивает Кэйа и самостоятельно сжимает девичью ладонь, когда та не делает этого, видимо, не осмелившись. — Вы не помогаете, — она вскидывает голову и, сдавленно выдохнув, встаёт на носочки, чтобы дотянуться до чужих губ. Она невинно касается их своими и сердце её забивается чаще в волнении. — Хотя говорили иначе. — Я не могу помогать девушке, которая боится даже посмотреть в мою сторону, — объясняет он и пробегается языком по губам, прежде чем наклониться ниже для удобства. — Но сейчас ты сделала шаг вперёд, я должен тебя похвалить. Кэйа улыбается, и Барбара смущенно бьет кулаком его в грудь, второй рукой сильнее сжимая мужскую. Она сново тянется вверх, но инициативу на этот раз принимает Кэйа. Он прихватывает её нижнюю губу, клонит голову чуть в бок и сминает ее губы так хорошо, что у Барбары перехватывает дыхание. Она не знает, что ей следует делать, но подражает ему, совсем немного приоткрывая губы. — Умница, — хвалит её Кэйа и кладёт ладонь ей на талию, отчего Барбара чувствует себя по-настоящему крошечно. Она опускает взгляд вниз и сново тянется за поцелуем. Стоять на носочках, даже с учетом того, что она на маленьком каблуке, а Кэйа стоит к ней наклонившись — сложно, и в какой-то момент ей приходится выпрямиться, опустить эту приятную и довольно безобидную забаву. — Поделишься ощущениями? — Заткнись. — грубое слово из её губ слетает щебетом птички. Сейчас, когда они стоят так бездейственно, а Кэйа над ней пускает смешки, ей как никогда хочется заплакать, пойти против гордости и отказаться от этой затеи. Но Кэйа словно читает её мысли и разом хватает за талию, сажает на тумбу и целует. Целует совсем не так, как минутой ранее. Он целует её и, О Архонты, лижет губы. Барбара хватается за его плечи и сдавленно, совсем тихонько стонет, неосознанно сжимая его бока коленями и подаваясь вперёд. — Не бойся, — хрипло шепчет ей в губы Кэйа и, если сначала она не понимала, чего именно не бояться — сейчас понимает. Прохладные ладони скользят под её платье, она протестующе мычит, но Кэйа не даёт отстраниться, целует напористее и сжимает её бедра под платьем. Бледная рука юркает вниз, зажимает платье между собственных же ног, но это ничем не помогает, а словно лишь подстегивает Кэйю, что тот царапает её шутливо ногтями по ляжке. — Нет-нет, нельзя, — протестует высоким голосом, отворачивая голову и хватая его запястья уже обеими руками. Платье из-за этого задирается, но она старается не смотреть вниз, чтобы не увидеть этой непристойной картины. — Отпусти руки, иначе не получишь то, что сама просила. Барбара не знала, что их известный капитан может быть таким. Такой учтивый с дамами, вежливый в любой ситуации, сейчас — нахально пользуется тем, что девушка послушается его, вместо того, чтобы попытаться хотя бы успокоить её. Однако платье не отпускает ни один из них, и Кэйа с недовольством выпрямляется. — Мы так далеко не пойдём. — Ты спешишь, — она поправляет платье и не смотрит на него. — Тебе кажется. Скоро губы онемеют, если пользоваться только ими, — щеки девушки сново краснеют и он касается её подбородка, намекая поднять голову, — я не против сделать это и губами, однако не совсем уверен, что на первый раз тебе будет просто расслабиться. — Что ты имеешь в виду? — Барбара не совсем понимает, о чем говорит Кэйа и это одновременно и злит её, и ставит в неловкость. — Ничего, — улыбка тянется на его лицо. Он берет её за ладонь, а сам садится на край кровати, — спускайся. — Я не понимаю тебя, — она хмурится и неуклюже слезает с тумбочки, встаёт перед ним и послушно шагает вперёд между его колен, когда её тянут, — ты говоришь что-то, а затем замолкаешь. — Я бы предпочёл заняться делом, а если позволишь, — он сново уводит тему, касается кончиками пальцев её голени и ведёт вверх до коленки, щекотно проходится сзади и застывает под самым подолом платья, — поднятием твоей юбки, например. Барбара ошарашено молчит пару мгновений, чтобы после медленно прихватить ткань своего платье и чуть поднять его вверх, позволяя коснуться. — Только… осторожнее. — Конечно, — елейно тянет Кэйа и, отбросив свои волосы назад и оперевшись одной рукой сзади себя — словно смотрит на что-то, не являющееся Барбарой, а, например, каким-то найденным артефактом по работе, — касается её бёдер через капрон. Он ведёт щекотно по ним, иногда чуть тянет ткань, заходит на заднюю сторону — Барбара стойко держится, пока пальцы не скользят во внутреннюю сторону. Колени её машинально сводятся вместе, но Кэйа бросает на неё взгляд, от которого она тихонько прокашливается и неуверенно встаёт обратно. — Как миленько, — шепчет Кэйа, а у Барбары воздух в легких застревает. Он поднимает её юбку с середины и смотрит. Барбара хоть и не видит этого из-за прикрытых глаз, но ощущает. — Я мог бы просто порвать их на тебе в нужных местах, если ты так горишь желанием оставлять все прикрытым, — он определено говорит так намеренно. Смущает её и заставляет чувствовать себя неловко. — С чулками не так интересно. У Барбары сбивается дыхание, она пытается потише глотать воздух, но, кажется, ей это не удается так же, как и подать голос. — Может, мне сделать это? — она не отвечает, и тогда Кэйа заводит ладонь между её ног и гладит костяшками прямо между них, заставляя её согнуться, но не отпустить платье, — порвать твои миленькие колготки? Барбара мотает головой, и Кэйа мягко смеётся, убирает руку и тянет её к себе на колени. — Ты дрожишь, — замечает он и садит её, такую послушную, к себе боком, целует в голое плечо и гладит по коленкам. — Я напугал тебя? — Простите, — она непроизвольно шмыгает носом от нежности и льнет к его груди, прячет лицо, ощущая, как подрагивает её губа. Возможно, она не совсем учла все нюансы, когда просила Кэйю об этом. — Все хорошо, малышка, тебе не стоит так сильно волноваться. Ты же хотела узнать, как ощущаются касания там? — он переходит на шёпот, нежный, успокаивающий. Его рука сново гладит её по ноге, но сейчас Барбара не ощущает от этого такого страха. Эти касания тёплые, действительно ласкающие, а не дразнящие. Каблучки падают со стуком на пол. — Разведи их чуть-чуть, — просит её Кэйа, но тем временем сам мягко разводит её ноги, скользит вверх и поддевает ткань колготок прямо рядом со складкой бедра и паха. Барбара кусает губу, а большой палец с нажимом приходится между её ног. Она хватается за широкие плечи, сжимает их пальцами и утыкается носом уже в шею, ощущая от его кожи стойкий запах мороза и мыла для душа. Ноги её не сводятся, дают доступ пальцам, мягко натирающим нетронутое место. — Сэ… Кэйа.., — она чуть зажимает его ладонь между бёдер и поднимает голову. Она толком не понимает, что хотела сказать, что уже в следующее мгновение ее укладывают спиной на кровать. Там всецело пахнет Кэйей. Он разводит её ноги, поднимает юбку до талии и тянет с неё колготки. Барбара уверена, что завтра не сможет взглянуть в глаза не только Джинн, но и всем сёстрам в монастыре. Она сводит одно колено к другому, но Кэйа в тот же момент сильной рукой ставит их обратно. Её рука тянется к его, она хватается пальцами за бицепс и нервно сжимает его, царапает аккуратно наманикюренными ногтями, когда Кэйа не даёт ей спустить платье. — Очарование, — он рассматривает её и шепчет такое, что у Барбары горят уши. — Такая розовенькая, — она чувствует, как он заводит палец под ткань белья, и неосознанно вскрикивает от неожиданности, когда эту ткань тянут вверх, создавая давление на интимное место. Барбара знает, что он там видит. Её белье, так же, как и колготки, прозрачное. Щёлка отчётлива видна, даже если не снимать трусики. Это завлекает Кэйю и он играется с ней, натягивая ткань сильнее, смотря, как мочится ткань прямо перед его глазами. — Ты сможешь закончить только от этого, верно? Такая чувствительная и влажная, твоя киска так прелестна. "Киска" У неё между ног влажно. Паника захватывает разум. Она же не могла… — Мокро..? — аккуратно спрашивает и приподнимается на локте, — Кэйа, я не… не подумай.., — только начинает она оправдываться, как окликнутый ею смеётся, валит обратно и нависает над ней. — Мокро. Ужасно мокро, представляешь? — он ухмыляется и как только розовые губы раскрываются для ответа, припадает к ним, целует, влажно, мокро, толкается языком, ставя Барбару в растерянность. — Лижешься, как котёнок, — комментирует её попытки повторить его же действия и поцелуями спускается на подбородок, лижет под ним и скользит ниже, к чувствительной шее из-за которой раздаётся звонкий стон удовольствия. — Отпусти себя, расслабься. — Все будет хорошо, — шепчет Кэйа и отодвигает ткань ее белья, гладит между влажных половых губ, вырывая из девушки хныканье. — А если я… — Ничего не будет, тебе лишь кажется, — он сново успокаивает её и Барбара доверяется, она отодвигает полы его халата и неуклюже гладит по смуглой, подкаченной груди. Хочет поделиться лаской и сделать приятно. Кэйа тянет вверх её платья чуть вниз, видит такой же аккуратный, как и нижнее белье, белый бюстгальтер, и дергает платье ниже, оголяя небольшую грудь в лифе. — Такая миниатюрная везде, — Барбаре хочет съязвить в ответ, что это он сам весь большой, но все же сдерживает себя, понимая, насколько непристойно это может звучать. Хотя ей ли говорить тут о пристойности, когда она лежит со скомканным в талии платье, в одном бюстгальтере и нижнем белье, да и то, отодвинутым в стороны, пока её ласкают чужие пальцы прямо там. — Не жалеешь? — он точно спрашивает с издевкой. В его голосе чувствуется хрипотца. Кэйа возбуждён, это очевидно, однако пока он не делает ничего, чтобы справиться с этим, а у Барбары нет сил размышлять о нем, когда внизу живота так приятно тянет. Он снимает с неё трусики. Темп нарастает сильнее, её бедра то сходятся, то расходятся. Глаза слезятся и она переодически сильно жмурится, сжимает его плечи и тихонько стонет, иногда умудряясь заглушить голос либо в плечо Кэйи, либо в постель. — Стой, — она слезливо просит, потому что не понимает, верно ли сейчас реагирует её организм, но Кэйа не останавливается, а, вопреки, сначала коротко целует её, а затем льнет губами к её груди, пока пальцы хорошо массируют её между половых губ, теребят горошинку и совсем немного заходят во влагалище. — Кэй… пого… — она вскидывается всем телом, волна удовольствия расходится по всему животу и ниже, бедра бьет дрожью, но рука между них не останавливается — все ещё стимулирует её, даже когда Барбара в слезах цепляется двумя руками в его запястье и просит прекратить. — Дурак, — щебечет она, когда дрожь, а так же Кэйа, опускает её, позволяя ей обессилено завалиться на бок. — Не дуйся, — хохочут ей в ответ. Весело ему. Она чувствует, как к плечу прижимаются губами, но слишком занята тем, чтобы восстановить дыхание. — Все хорошо? — интересуется у неё Кэйа, и она не удерживается перед заботливым шёпотом, кивает, краснея, когда за ухом пускают смешок и целуют в шею. — В таком случае… ещё один разок? — слышит Барбара и чувствует ладонь, спускающуюся по её животу вниз. Она крепко стискивает колени и устало стонет в постель. — Хэй, вставай, у меня ещё полно сил, — требуют от неё, а затем крепко сжимают голую ягодицу, шлепают, заставляя вскрикнуть. — Я подумаю, — вздыхает она и зарывается пальцами в его волосы, массирует, смотря в наглое лицо. Чужой взгляд опускается ниже её шеи, что невозможно не заметить. Рука медленно, словно верит, что её никто не заметит, тянет её коленку в сторону. — Я не хочу возвращаться домой поздно ночью одна. — Я проведу.