Выжженный светом мир

      На пыльном, засыпанном мелкой крошкой оков полу стоит, стряхивая цепи времени, древнейший архонт. Вдыхая запах разряженного горячего воздуха кузни мироздания, наполненного мелкими частицами силы создателя, Моракс раздраженно водил хвостом из стороны в сторону: вновь это ощущение разрушенного мира, вновь эта тяжесть пыли на ладонях. Гео-энергия пробивается сквозь артерии, буйствует, отражаясь в призраках отмотанного назад времени и взрывается, перерождаясь в виде новых горных цепей и массивов.       Сила Барбатоса изменилась — коснулось перо белоснежного крыла, позвало вперед, где рождался новый-старый Тейват. Моракс усмехается, перехватывает копье и закрывает глаза, чувствуя переплетения души теперь не с Селестией, а с Эфиром — ставшим новым создателем, новым богом этого маленького мира. Вопрос времени, когда нынешний правитель станет врагом, когда он сам попытается снять оковы с себя и вновь отправиться в путешествие, когда Тейват вновь падет под гнетом высших существ. Звезды в небесах искренне не понимают мелочей жизни простого народа.       Коррозия дает о себе знать с самого первого шага, все же его путь давно окончен, и создавать мир заново — точно конец для него. Эфир видит эту мысль в янтарных глазах, читает усталость и отстраненность в движениях старшего хранителя, вот только и сделать с этим ничего не может, ему нужна помощь каждого из архонтов.       — Я понимаю. — Моракс не уходит от дел вновь, стряхивает крошки ржавчины с собственной души и смотрит вглубь, впитывая энергию первозданного существа.       — Спасибо. — ему действительно важно видеть старых соратников здесь.       Моракс действует иначе, чем Барбатос: срывает печати артерий, откупоривает загнанные в перекрестья сосуды и проталкивает монолиты времени вглубь, стряхивая налипшую корку песков и пород. Здесь его возможности почти заканчиваются. Каждое движение, каждая растрата энергии исчерпывает сознание и время на сохранение личности. Последним из его многочисленных обликов исчезает Чжун Ли, прощающийся в момент возрождения Люмин. Ей хватило и тысячи лет, чтобы найти между звездной пыли осколки себя, чтобы обернуться назад и вплестись в созвездие.       Чжун Ли кивает близнецам и медленно отходит в сторону создателя, держащего его душу от разложения из последних сил, напрягая весь невыработанный хаос энергии на поддержание ее. Архонт телом, но сознанием и мыслями человек благодарно улыбается новым создателям, неаккуратным, совсем не типичным для него движением взлохмачивает отросшие волосы Барбатоса и улыбается мягко, отечески, напоминая, что будущее за ними. Эфир с легкостью на душе отправляет его душу на перерождение, вновь вплетая уже человека в сеть прошлого, осторожно меняя историю.       Вокруг них зарождающиеся потоки времени, вокруг них котел, в который бросается все, что когда-либо существовало. Прошлое не вернуть, но на его осколках строится будущее. С уходом Моракса наконец приходят и другие, беря в бразды правления свои собственные области, создавая облик принадлежащего им. Моракс занимал огромную часть энергии Тейвата…       Эфир смотрит на появляющихся людей, на ослабшего Барбатоса в облике смертного Венти, играющего на лире, смотрит, как живут в отброшенном на тысячи лет назад мире люди и усмехается, зная, что для них история поменялась, что гео-архонт давно ушел из жизни, даровав своему народу возможность самостоятельно ступать вперед. Эфир сжимает руку сестры и улыбается, понимая, что цели всех в той войне по итогу были достигнуты. Архонты не смогли справиться с нагрузкой, сжигая себя в собственной силе и мощи создателя, слишком молоды были их души. Боги этого мира перешли в смертную оболочку, затерялись среди людей, как это делали Барбатос и Моракс когда-то в ином хитросплетении хроники Тейвата.       Люмин же порывалась дальше, не держалась за этот мир, но видела состояние брата и спокойно ходила среди его собственного творения. Ей, погруженной в историю прошлого Тейвата, было не так интересно исследовать уголки этого отрезка, однако оставленные и вплетенные в хронику существа, никогда не существовавшие здесь, стали той частью исследования, которая надолго захватила девушку. Все же брат сам решил стать маяком и создателем. Все же он смог повернуть историю так, что не было той битвы.       И степи выжженого когда-то его собственной силой Тейвата стали местом его жизни. Народ, созданный по подобию людей, но имеющий иное строение и облик, стал паствой создателя, стал проводником воли его. Сестра усмехалась, первой выходя в свет и мягко кивала знакомым лицам. Эфир исчез как человек, но появлялся как охранник и высшее существо. Изредка его отголоски силы можно было услышать в далеких от выжженой солнцем территории зеленого Мондштата, наполненного ветром и свободой. Венти усмехался, выпивая за труды и бросая мимолетные взгляды на перья с коричневыми пятнами зовущих вперед вселенных. Эфир и Люмин понятливо улыбались, но ничего не говорили, следуя законам первородных.       Здесь и сейчас они остаются наблюдателями. Здесь и сейчас Эфир впервые может выдохнуть и скинуть пыльные одежды, засыпая спокойным сном, оставляя на недолгие сотни лет мир без пристально присмотра, зная, что его дорогая сестра, изучающая его вкрапления, сможет справиться со всеми возможными бурями.