Дорога в бездну

12 января 1987 года.

      Я стоял в коридоре, уставившись в окно. Мысли горели, заставляя мою голову раскалываться от напряжения, ведь наша жизнь… она окончательно скатилась. Отец стал совсем плох. Он пил практически постоянно, более того, начал принимать кое-что похуже. Заметив на подоконнике следы от дорожки белого порошка, я сморщился и убрал с него руки. Лере уже было девятнадцать, но она даже не думала съезжать от родителей, потому что не хотела бросать маму и нас с Таней одних с этим извергом. Старшая сестрица училась на преподавателя ИЗО и параллельно пыталась хоть как-то подрабатывать, чтобы помогать семье.       А я закончил школу ещё в пятнадцать и больше года торчу дома, ожидая, когда наконец смогу поступить в военное училище. Да, когда Лёха сказал, что из меня получился бы хороший военный, это запало мне в голову. И некоторое время подумав над его словами, я решил, что это действительно то, что мне подходит. Честно говоря, даже стало легче жить, потому что у меня наконец-то появилась цель, ради которой я был готов пойти абсолютно на всё. Но тогда в училище брали только в семнадцать лет и так как родители в своё время решили отправить меня в школу ещё пятилеткой, чтобы не мешался, а было тогда не одиннадцать, а десять классов, мне пришлось оставаться в отчем доме, пропитавшемся мраком, и ждать.       Погрузившись в свои мысли, я не замечал ничего из того, что происходило в реальном мире. Но затем меня из них выдернула подбежавшая ко мне маленькая тёмно-рыжая молния — моя милая Таня. — Володя! — позвала она. — Да, солнышко? — я улыбнулся, глядя на неё. — Тебя мама зовёт! Говорит, у неё есть для тебя какое-то сверхважное задание. — сестрёнка крутилась вокруг меня, глядя тёмно-карими глазками — точно такими же, как у отца, но только добрыми и чистыми. Не говоря ни слова, я сразу же пошёл на кухню, где сейчас и находилась мама. — Володя, — сразу заговорила она, — отец запрещает тебе и сёстрам выпускать Черныша из вольера, так? — Так. — я кивнул. — Но сейчас его нет. И вернётся он только через несколько дней. — на лице родительницы появилась ухмылка. — Поэтому я разрешаю! Бери Таню, выходи с ней на улицу, выпускай пса и резвись, мальчик мой, как в старые добрые времена! — Хорошо. — сначала мне хотелось спросить про Леру, но потом я вспомнил, что та занята учёбой и решил не отвлекать её. — Не «хорошо», а «так точно»! Привыкай! — матушка была одной из первых, кто узнал о моём желании поступать в военное училище. Сначала это её испугало, но затем она смирилась и с тех пор частенько шутила подобным образом.       Усмехнувшись напоследок, я вернулся к Тане и рассказал ей про задание. Мы быстро собрались, вышли на улицу и побрели к вольеру Черныша. В отличии от меня, сестрёнка шла не по расчищенной дорожке, а по сугробам недалеко от неё, потому что ей нравился хруст снега под ногами. Вскоре мы уже стояли перед вольером и отперев дверь, я увидел, что пёс лежит в своём домике. — Черныш! — я стал звать своего лучшего друга. — Черныш, ко мне!       На нас с сестрой за пару секунд выкатилось огромное чёрное пушистое нечто. Выйдя на улицу, Черныш первым делом подошёл ко мне и начал лизать мои руки. Я гладил его, как вдруг через несколько минут эта махина со всех лап побежала к Тане и начала крутиться вокруг неё. Сестрёнка громко засмеялась, пытаясь поймать пса и заобнимать до чёртиков, а я смотрел на них и моё сердце заполнялось приятным теплом. Как же всё-таки хорошо, когда отец уезжает на свои сделки! Только в такие моменты мы можем выдохнуть и почувствовать хотя бы капельку свободы. А учитывая то, что два дня назад он уехал вообще на другой конец страны, нам была дана полнейшая фора…       Но не тут-то было! На секунду подняв глаза, я увидел, что папаша идёт к нашему дому. Да, идёт пешком — год назад этот дурень продал машину, а деньги, полученные с неё, потратил на алкоголь и наркотики. Теперь он вынужден на все сделки кататься в общественном транспорте или такси… не знаю, как его клиенты ещё на смех всё это не подняли, но это и не столь важно. — Таня! — я тихо окликнул сестру. — А? — Папа вернулся раньше времени! Прячь Черныша, быстро! Малявка встрепенулась, посмотрела на отца, а затем скомандовала псу: — Черныш, место!       Наш умнейший питомец мигом заскочил в вольер, а затем в будку и я подбежал к вольеру, чтобы закрыть его, но мои руки слегка тряслись от напряжения и было уже поздно. Отец увидел всё происходящее, с ноги открыл калитку и резво подошёл к нам, как только вход в вольер оказался наконец заперт. — Вы выпускали эту псину?! — рявкнул он. — Да, отец. — мой голос был холодным, словно сталь. Я больше не называл этого ублюдка папой, батей и другими привычными для других сыновей словами, что очень сильно его бесило. Он угрожающе двинулся ко мне, но затем вдруг в разговор встряла Таня: — Папочка, Володя здесь ни при чём! Это была моя просьба, прости меня, я виновата!       Малышка не хотела сдавать ни маму, ни меня, поэтому решила взять всю вину на себя. Отец молча сверлил её взглядом, что-то решая и эти десять минут, которые мы так простояли втроём, казались мне целой вечностью. Напряжение охватило меня и сердце заколотилось с бешеной скоростью. Танька же виновато смотрела в пол, ожидая, что будет дальше. Но через некоторое время тиран тихо фыркнул и направился в дом, оставив нас недоумённо смотреть ему в след. — Что это сейчас было? — спросила Таня, глядя на меня. — Он что-то замышляет? — Не знаю. — коротко ответил я, тяжело вздохнув. — Но нам лучше вернуться домой.       Когда мы зашли в дом, то дверь в кухню была закрыта и оттуда слышались крики. Родители снова ругались. Но я решил не обращать на это внимания и увёл Таню в нашу комнату, где за письменным столом сидела Лера, выглядевшая крайне уставшей. — Привет, Леридзе! — с доброй усмешкой произнёс я. — Как дела? — Да так… только покончила с домашкой… — устало выдохнула сестра.       Внезапно наш разговор прервал звук выбивания двери и громкий удар чего-то об стену коридора. Мы сразу поняли, что это отец избивал мать, потому в следующую же секунду раздался его ор: — СУКА! ТЫ ЗАЕБАЛА БАЛОВАТЬ НАШИХ ДЕТЕЙ, ИРА! ТЫ ПОЗВОЛЯЕШЬ ИМ СЛИШКОМ МНОГО, А ПОТОМ ЭТИ ТВАРИ ВЫКИДЫВАЮТ НАМ КАКУЮ-НИБУДЬ ХУЙНЮ! — последние слова, очевидно, были о тех случаях, когда мы сильно косячили и родителям приходилось всё это разгребать. Но таких случаев было меньше десяти за всю историю нашей семьи, а этот ненормальный преподносил это так, будто мы творим что-то каждые пять минут, и при этом продолжал избивать маму. — ТЫ, БЛЯДЬ, НЕ ЖЕНЩИНА, А ЧЁРТ ЗНАЕТ, КТО! ТРЯПКА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ЛУЧШЕ Б ТЫ СДОХЛА ЕЩЁ НА ПЕРВОМ РЕБЁНКЕ!!!       Эти слова явно задели Леру. Она выбежала в коридор со скоростью летящей пули, а я и Таня вслед за ней. У отца в руке был кухонный нож и увидев, что он уже замахивается им на едва не теряющую сознание маму, Лерка и я бросились на него в драку, словно пара разъярённых львов. Ублюдок изо всех сил отбивался от нас и в какой-то момент он довольно глубоко полоснул ножом меня по лбу чуть выше брови, а затем, воспользовавшись удобным моментом, оттолкнул в сторону с локтя, что я упал на пол, едва не зацепив за собой Таню и ударившись головой. Прежде, чем я успел прийти в себя, отец вдруг схватил Леру, которая до этого момента всё ещё дралась с ним, за волосы и перерезал ей горло прямо у нас всех на глазах. — ЛЕРА!!! — этот крик сам собой вырвался из меня и я застыл, сидя на полу.       Всё произошло буквально за секунды. Урод откинул уже мёртвое тело Леры в стену и та, ударившись об неё, шмякнулась на пол, заливая всё вокруг кровью. Матушка с болью смотрела на всё это, но была слишком слаба чтобы как-то реагировать, поэтому просто закрыла глаза, тихо всхлипнув. Таня громко зарыдала и закрыла рот ладошкой, поняв, что произошло. А я просто смотрел на труп старшей сестры, как загипнотизированный. Кровь от пореза на лбу заливала мне правый глаз, но это не вызывало у меня никакой реакции. Я был не в силах пошевелиться. Отец же вдруг ухмыльнулся, глядя нас и произнёс: — Значит так. Я скажу врачам, что наша глупая Лерочка сама покончила с собой… — внезапно ухмылка сменилась выражением ярости и изверг продолжил: — И если хоть кто-то из вас скажет правду — всех на хер перережу точно так же! Этот маньяк шагнул ко мне, глядя в мои глаза, и заорал: — А ТЕБЯ, ЩЕНОК, В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ! — он знал, насколько я был близок с Лерой и понимал, что я одним из первых могу побежать в полицию рассказывать правду. Увидев, как я вздрогнул от его ора, эта мразь оглядела остальных и добавила: — ВСЕМ ПОНЯТНО?!       Ни мама, ни я, ни Таня не произнесли ни единого слова, но наши взгляды сами говорили за себя. Мы всё прекрасно понимали. Понимали, что находимся в проклятом плену этого уёбка и вряд ли теперь просто так выберемся из него…