Дорога в бездну

2 августа 1987 года, 6:00.

— ПОДЪЁМ!       Слегка протяжный возглас эхом раздался на всю палатку, подняв роту на уши. Мигом подскочив с кровати, я, как и все остальные курсанты, начал в спешке одеваться, ведь подъём был как в армии — сорок пять секунд. Да уж, вчера нас встречали вполне спокойно — познакомили с двумя наставниками и сержантом-второкурсником, который будет «помогать им делать из нас, то, что потом можно будет назвать курсантами», заговорили мозги вдохновляющими речами, выдали форму и всё такое, а сегодня начнут гонять. Мы все это знали, но вот все ли были готовы — очень большой и интересный вопрос!       Когда мы выбежали из палатки, сержант Крюков уже ждал нас, стоя сбоку. — Равняйсь! Смирно! — командовал он, глядя на бойцов серыми глазами. — Отставить. — с этими словами стоявший в стороне капитан Суханов подошёл к нам, выстроенным в две шеренги и пошёл прямо перед нашим рядом, окидывая каждого надменным взглядом ореховых глаз. Наконец, он остановился и с грубой усмешкой произнёс: — Да ладно, все успели? Чудно, чудно.       Я на пару секунд закатил глаза, пока остальные стояли бездвижно, боясь даже лишний раз вздохнуть или пошевелиться. Ещё вчера все поняли, что с капитаном шутки плохи, ведь человеком он был занудным и неприятным, к тому же агрессивным, как самцы гиппопотамов в брачный период. Но пока что мистер надзиратель был в более-менее добром настроении, значит можно ненадолго выдохнуть. — Ну что, бойцы, поздравляю с началом КМБ! — совершенно неискренне и слегка презрительно начал Суханов. — Для начала пробежимся метров эдак на десять. А может даже и на пятнадцать. Напра-аво! Все мы, в том числе и Крюков, повернулись вправо. — Бего-ом марш!       Вся рота побежала вперёд, а капитан за нами. Несмотря на то, что деду уже было за полтинник, он бежал как гепард и быстро оказался впереди, что безусловно поддало нам пинка и мы тоже ускорились. Крюков подбадривал нас, как мог, но к ближе к третьему километру большинство начало сдыхать, в том числе и я. Дыхание сбивалось настолько, что с каждой секундой всё больше казалось, будто оно сейчас остановится. Однако в отличии от остальных, мне было противно даже от мысли о том, чтобы дать себе поблажку и замедлиться, поэтому я наоборот ещё сильнее ускорился, оказавшись почти на одном уровне с сержантом. — Ого! — заметив меня, он слегка улыбнулся. — Молодец, Макаров! Так держать!       Бежали мы посреди густого хвойного леса и не успели пробежать даже его половины, но много кто уже сдавал обороты и замедлялся, хотя большая часть всё же ещё держалась и даже помогала отстающим. — Что, сдохли?! — заржал один ефрейтор, пришедший в училище после срочной службы. — Ничего мы не сдохли! — шикнул я. — Ты лучше за собой следи, ефрейтор, сам едва ноги переставляешь! — Слышь, школота, а ты берега не попутал, не?! — он зло нахмурился и, кажись, пихнул бы меня мордой в лужу, если б Крюков не смерил его строгим взглядом.       Вскоре чуть вдалеке показались две фигуры — капитан Суханов и майор Данилов, который играл роль нашего второго наставника и сдерживающего маяка для первого, потому что рядом с ним Бегемот, как капитана давно ещё прозвали в училище за небольшую полноту и агрессивный характер, более-менее держал себя в руках. Ещё через некоторое время мы сначала поравнялись с ними, а потом побежали дальше. — Давай, давай, щенки, не падаем! Дышим! — заорал Суханов, подгоняя нескольких отстающих ребят. — Долго ещё? — тихо пропыхтел один парень, бежавший совсем рядом со мной. — Не-а. Крюков усмехнулся, а через минуту начал командовать: — На месте! — после этих слов все курсанты прекратили движение вперёд и начали бегать на месте, словно единый организм. — Стой! Мы все остановились и развернулись к стремительно приближающимся офицерам. — Вольно. — проговорил майор Данилов. — Ну что, бегуны, для первого раза очень даже… не очень. То, что финишировали все — это норма, но вот во время уложился один только Макаров, да и то с жутчайшим скрипом. В отличии от капитана, он говорил с нами более мягко, но всё же с едва уловимыми нотками строгости в голосе. На последнем предложении майор не сводил с меня взгляда тёмно-синих глаз, а затем вдруг посмотрел на Крюкова. — Крюков. — Я! — Расскажи об ошибках в пути. — Значит так, — сержант перевёл взгляд на нас и слегка отрывисто, из-за сбивающегося после бега дыхания, заговорил, — дыхание используем нерационально, но этому ещё научитесь. Многие быстро начали сдаваться и сбавлять скорость, но им помогали более быстрые ребята, что, кстати, похвально. Остальное — мелочи. — Так, всем понятно? — Данилов внимательно посмотрел на нас. — Так точно! — курсанты ответили синхронно. — Вот и прекрасно. Бег — это основа вашей физической выносливости. — майор медленно окидывал каждого серьёзным взглядом. — Поэтому вы все должны и будете бегать, как гепарды на охоте, это я вам обещаю. — Что-ж, а сейчас будем окапываться! — в разговор встрял Суханов. — Нале-ево!       Вся рота развернулась и по команде прибежала на небольшую поляну, специально отведённую для тренировок по рытью окопов. Во время самого занятия началась полнейшая суматоха — все рыли кто куда, и пару раз мне едва не прилетало землёй по лицу. Будучи вынужденным постоянно уворачиваться от этих земляных лавин, я параллельно пытался не отставать от остальных и рыл изо всех сил, хотя мои руки уже начинали раскалываться от боли, которая, как казалось, исходила из самых костей, не то что мышц. — Принцип «бери больше, кидай дальше» здесь не работает! — строго произнёс капитан, расхаживая вокруг позиции и снова глядя на нас с презрением. — Рытьё окопов — процесс тихий и незаметный, к тому же, рыть надо быстро! А вы как черепахи!       Курсанты наконец перестали кидаться этой чёртовой землёй и я смог ненадолго выдохнуть. Мои руки продолжали адски болеть, но до конца занятия было ещё долго, поэтому расслабляться нельзя. С меня уже буквально сошло семь потов, однако приходилось засовывать своё нытьё куда поглубже и продолжать рыть чёртов окоп. Несколько моих братьев по несчастью уже психанули, за что в прямом смысле получили по шее и были вынуждены заткнуться, ещё и получили каждый по одному наряду вне очереди. Поэтому, не желая присоединиться к ним, я всё продолжал и продолжал копать, без остановки…

***

23:30

      Остальная часть дня прошла, если честно, слегка скучновато. После занятий и обеда нас никто больше особо не трогал и мы, по сути, могли делать, что захотим. Пока большая часть курсантов бродила в самых дальних уголках учебной базы, я успел подружиться с несколькими очень даже приятными парнями и ко мне начал возвращаться до этого приглушённый усталостью азарт. Мою душу грели мысли о будущем, а осознание того, что лишь пройдя через всю эту тягомотину, я смогу пройти дальше и наконец-то начать обучаться настоящему воинскому мастерству было твердо, как кремень. Да, всё это тяжело, но деваться некуда.       Однако сейчас всё было куда менее радужно, чем днём. Уже давно был объявлен отбой и пока все остальные курсанты храпели, как черти, мне никак не удавалось заснуть. Странно, ведь нас сегодня загоняли так, что я уже давно должен был дрыхнуть без задних ног, как мои товарищи по несчастью, но в мою голову лезли самые разнообразные мысли, не давая покоя. Во время КМБ курсантам было запрещено видеться с семьями, из-за чего я сильно переживал, удивляясь самому себе от этого. До отправки в училище мне казалось, что моя психика достаточно подготовлена к отъезду и не будет особо страдать.       Но всё же я слегка ошибся. Здесь всё было таким чужим, холодным и пустым, от чего, разглядывая в темноте палатку, я чувствовал себя некомфортно. Конечно, всё это пройдёт со временем, но об этом было тяжело думать сейчас, когда тоска по дому не давала мне уснуть. Сегодня нас неслабо гоняли, а завтра будут гонять ещё сильнее и если я не высплюсь — буду жалкой тряпкой, на которую Суханов понавешает кучу нарядом за каждую мелочь, и именно поэтому невозможность заснуть из-за проклятых мыслей меня крайне бесила!       Я хотел учиться в военном училище. Я жил этой мечтой шесть лет своей жизни. Но сейчас, под давлением чувств, ко мне пришла мысль: «И за каким хером я сюда поступил?..»