Дорога в бездну

20 февраля, 15:00.

      С того дня, как к нам пришли новобранцы, жизнь стала несколько веселее. Остальные бойцы быстро подружились с новичками, особенно Орехов, который вообще был общительным человеком и довольно легко находил общий язык с кем угодно. Но лично меня больше всего радовало то, что они легко привыкли к командной работе и, как сказал командир роты, по прошествии этой недели их уже точно можно будет брать на задания.       День шёл своим чередом. У многих сейчас выдалось свободное время, поэтому двор базы просто кишел бойцами из разных подразделений и даже родов войск, потому что в штабе нашей группировки были не только десантники. Заметив среди всей этой толпы Лёху и Соколёнка, я тут же подошёл к ним и не успел даже поздороваться, как они заметили меня и отдали честь. — Здравия желаем, товарищ капитан! — И вам того же, парни. — на моём лице сама собой появилась улыбка. — Ну что, как жизнь? — Сейчас, когда никто не гоняет, очень даже хорошо! — Котов сначала посмеялся, а затем неуверенно глянул на грустного Соколова. — Совсем скоро вы отправитесь на своё первое настоящее задание… — стоило мне начать говорить, как грустными стали уже оба бойца, — … и я полагаю, вы не особо этому рады… — Если честно, то да. — переглянувшись с Лёхой, ответил Соколёнок. — Нас просто закинули сначала в учебку, а потом сюда, даже не спросив, нужна ли нам вообще эта долбанная война. Мы, блин, гражданские люди, а не военные! Нас к такому не готовили! Мы ведь даже учебку закончили раньше не потому что такие крутые, а потому что России-матушке вот прям щас нужны новые бойцы! — Да. — до этого только кивавший на речь рядового сержант вновь подал голос. — Я когда отслужил срочную, то думал, что на этом мой долг Родине отдан, и больше мне не придётся связываться с армией и военным делом. — замолчав на пару секунд, он вдруг горько усмехнулся. — Но хрен там плавал, сука! — Я прекрасно понимаю вас, ребята. Эта война уже сожрала много судеб таких же простых людей, как вы, и неизвестно, сколько ещё сожрёт… — после этих слов, я положил руки на плечи новобранцев и по очереди заглянул каждому в глаза. — Но с вами всё будет хорошо! Я не дам этим чеченским ублюдкам в обиду ни вас, ни кого-либо из наших! — Мы знаем, товарищ капитан. — Соколов вдруг широко улыбнулся. — Вот и хорошо. — я тоже улыбнулся.       Затем мы разошлись. Несколько часов всё было в полном порядке, пока вдруг где-то совсем рядом не раздались выстрелы. На уши подняли всю нашу роту и ещё одну, так как, по словам одного из охранников, около штаба было не меньше ста пятидесяти противников. И выйдя через задний выход базы, мы тут же убедились в том, что это — чистейшая правда. Чеченцев и вправду была куча, с хорошим снаряжением, из-за чего стало ясно, что готовились к этому нападению заранее, и причём, основательно. Завязался довольно трудный бой, потери несла как вражеская сторона, так и наша. — У нас ещё убитый! — завопил кто-то из второй роты сразу после того, как враг выстрелил из подствольного гранатомёта.       Тем временем мой взвод слегка зажали с двух сторон и пока огонь большей части бойцов был направлен в другую сторону, на меня внезапно набросились сзади с ножом. Кое-как успев спихнуть его с себя за секунду до худшего, я достал свой нож и резко развернувшись, перерезал горло снова бежавшему на меня уроду. Как раз в этот момент произошедшее заметил Орехов, и стоило мне развернуться обратно, как он тут же крикнул: — Товарищ капитан, вы в порядке?! — Да!       А бой всё разгорался и разгорался, но мы наконец вырвали лидерство и стали наносить противнику намного более серьёзный урон, выкашивая вражеских солдат одного за другим. Тут моё внимание невольно привлекли Лёха и Соколёнок — они слегка отошли от остального взвода, но при этом вполне хорошо держались для первого боя. Один чеченец резко набросился на Соколова-младшего сбоку и схватил за горло, но рядовой спустя время смог оттолкнуть врага, после со всей дури огрев его прикладом по башке. Затем он, сквозь огонь других противников, отбежал за ближайшее дерево и крикнул в рацию: — Прикройте меня, я перезаряжаюсь!       Я побежал в сторону новобранцев, на ходу выдёргивая чеку из осколочной гранаты и кидая её в врагов. Когда граната взорвалась, те уроды, которых не зацепило, начали слегка отходить, кажется, уже признавая своё поражение, а мы с Котовым подгоняли их сзади дождём из пуль. Вскоре к нам присоединился и Соколёнок, что заставило недругов бежать ещё быстрее. Остальные тоже не давали им расслабиться, поэтому наплевав на миссию и собрав всех своих выживших бойцов, гады покидали наш штаб с поразительной скоростью. — Ага, обосрались?! — хриплым и довольно стрёмным голосом заорал им в след седой командир второй роты. — То-то же! Чтоб мы вас тут больше не видели, сукины дети!!!       Все заликовали, поливая несчастных чеченцев самыми отборными матами, а кто-то даже сделал пару победных выстрелов в небо. Но вдруг наш комрот посмотрел на моих новичков, и крикнул: — Сержант Котов, рядовой Соколов, ко мне! Они оба тут же подошли к нему. — Вы оба прекрасно показали себя в этой стычке, бойцы. — командир оглядывал их как-то по особенному мягко, будто бы это были его сыновья. — Даже многие офицеры, служившие в мирное время, порой на войне справляются хуже вас! Поэтому, с завтрашнего дня ваше боевое слаживание будет окончено и вы сможете присутствовать на миссиях вместе со своим взводом.       Парни сначала испуганно переглянулись друг с другом, потом посмотрели на меня, ища защиты, но я лишь ухмыльнулся и пожал плечами, затем произнеся с чуть более мягкой улыбкой: — Не бойтесь, ребята. Пока я с вами — вам ничего не угрожает!       Новобранцы промолчали. А затем обе роты вернулись в штаб, надеясь на то, что новых нападений не будет. Мне же вдруг стало особенно радостно, что наконец-то мы вырвемся на свободу и тоже будем приносить пользу нашей стороне, а не просто просиживать штаны на базе. Мельком взглянув на напуганных Лёху и Соколёнка, я твёрдо поклялся самому себе, что не допущу ни их, ни чьей либо ещё смерти, даже если это будет стоить мне моей собственной жизни. Командир должен отвечать за своих бойцов, и после того случая с третьим отделением, позволить им умереть будет для меня позором!