Дорога в бездну

10 апреля, 11:00.

      Март не увенчался больше никакими особо интересными событиями, ни в обычных войсках, ни у нас в ГРУ. Война как-то подозрительно замедлилась, и у всех было разное мнение на этот счёт — кто-то радовался свободе, кого-то это бесило, а некоторые просто не придавали этому всему особого значения. Моя группа преимущественно относилась к третьему лагерю, потому что нам уже не впервой было сидеть на базе и ждать, когда понадобимся. Единственное отличие в том, что сидим не только мы, но и все остальные. И это не значило, что нам позволяли сидеть на жопе ровно целыми днями — были и тренировки, и внезапные нападения, и прочие сюрпризы, поджидающие на этой службе, но без миссий.       А лично мне сейчас даже стало радостно от того, что на нас свалились выходные. Ведь сегодня мой день рождения! Со всем тем говном, что преследовало меня всю жизнь, я прожил уже четверть века, что не могло не радовать. Умирать на этой проклятой войне пока ещё не хотелось от слова «совсем», из-за друзей и из-за Тани. Вдруг в поле моего зрения попали Стечкин, Лёха, Соколов-старший и Орехов. Они стремительно приближались и я ухмыльнулся, ожидая поздравлений. — Товарищ капитан, разрешите обратиться. — произнёс Юра, первее всех оказавшись рядом. — Разрешаю, Юрок. — ухмылка стала только больше. — С днём рождения вас, капитан Макаров! — подхватил Сокол, слегка улыбаясь. — Желаем здоровья, счастья и всегда оставаться таким же прекрасным командиром, какой вы и есть! Затем все четверо протянули мне подарки. Встав с бревна, на котором сидел всё это время, я сразу взял подарки и, сев обратно, начал их разглядывать. — Спасибо вам огромное, парни… — внезапно мой взгляд приковался к пачке единственных сигарет, которые не вызывали у меня всяких негативных симптомов, но стоили при этом довольно дорого. Это был Юркин подарок. — Юра, ты чё, гонишь что ли?! Где ты эти сиги достал?! — Ну, достал. — тот лишь засмеялся. — Для друга можно хоть звезду с неба достать! — Да уж. — я усмехнулся. — Спасибо, Юр. Мне теперь этой пачки надолго хватит, всё равно ведь редко курю.       У Соколова с Котовым подарки были попроще, но зато полезные — наручные часы и армейская фляга, причём именная. Но самым интересным оказался подарок Орехова. Это было короткое ожерелье с какими-то чёрными камнями, по форме напоминающими треугольник. — Орехов, это чё? — Оберег. — Ваня вдруг как-то смущённо отвёл взгляд. — Мама у меня этим увлекается. Говорит, если носить это на себе, то эти камни должны придавать воину отвагу и ослаблять всех его врагов. У меня тоже похожий есть. — Ясно. — на моём лице появилась улыбка. — Во время увольнения стырил это у матери? — Так точно. — боец тоже глупо улыбнулся. — Ладно, всё равно хороший подарок. — после этих слов я оглядел их всех. — Спасибо вам огромное, ребята. Я вас люблю. — И мы вас, капитан. — хором ответили они.       Внезапно послышались громкие, неторопливые шаги, и из-за угла вышел полковник Зайцев. — Я слышал, тут у нашего капитана день рождения? — с улыбкой произнёс он. Бойцы сразу же кивнули, потом захихикали, глядя на растерявшегося меня. А полковник продолжил: — С днём рождения, капитан Макаров. У меня для тебя тоже есть подарочек — увольнение вне очереди. У тебя ведь вроде как сестра есть, можешь завтра провести с ней время. — Спасибо! — на моём лице появилась широкая улыбка. Я и так проводил каждое своё увольнение с Таней, но сейчас мне больше всего хотелось быть рядом с ней.       Этот Зайцев не устаёт удивлять…

***

11 апреля, 15:00

      Выскочив из такси, я пошёл уже давно знакомой дорогой к детдому. Сейчас атмосфера вокруг была несколько приветливее, чем зимой — на деревьях щебетали уже прилетевшие с юга птицы, ветки этих деревьев начали обрастать почками, а под ними, на незастроенных местах, начала пробиваться молодая трава. Природа ожила, а вслед за ней и люди — на лицах многих местных были лёгкие улыбки, а большинство выглядели просто спокойными.       Стоило мне зайти в здание детдома, как меня тут же остановила низкая, полная женщина грубоватого вида и произнесла: — Здравствуйте. Вы пришли усыновлять или посетить кого-то? — Я к Макаровой Тане. — совершенно спокойно ответил я. — А вы ей кто? — ещё более грубым тоном спросила работница, с недоверием глядя на меня. Что с одной стороны логично — взрослый мужик, и к девочке подростку… — Старший брат. — судя по тому, как женщина скривила губы, в моих глазах отразилось такое же недоверие к ней. Всегда думал, обо мне тут уже всем работникам известно и проблем никаких быть не должно, а тут эта мадам явно что-то подозревала. В её карих глазах сверкнул недобрый огонёк, она явно не собиралась просто так пропускать меня, поэтому отчеканила: — Ваш паспорт, пожалуйста.       Тихо вздохнув, я протянул ей паспорт. Работница просмотрела его, до жути внимательно и недоверчиво, будто хотела найти какой-то подвох, но ничего не обнаружила и отдала обратно, со словами: — Хорошо. Проходите в комнату для посещений, я сейчас приведу девочку.       В комнате посещений толком ничего не поменялось — всё же же мрачные стены, нафиг никому не интересные плакаты и старый, подранный диван. Ожидание давило, буквально разрывало на части точно так же, как и в первые разы. Но затем древняя дверь громко скрипнула и в зал прошла Таня. Последний месяц, пока нас гоняли в этом ГРУ даже вне военных действий, я не приезжал к ней и за это время она сильно изменилась — вместо длинных кос теперь у неё было строгое каре, странно похолоднели глаза и походка стала более твёрдой, грубой. — Привет, Володя. — проговорила сестра, садясь рядом со мной. — Привет. — я улыбнулся ей. — Как ты? Почему такая мрачная? — Да… так. Не знаю. — Таня тяжело вздохнула. — Подростковый возраст — тяжёлая пора, да? — с моих сама собой сорвалась усмешка.       Сестрёнка кивнула, и мы вдвоём посмеялись. Затем в глазах Таньки вдруг засиял странный огонёк, будто она вспомнила о чём-то очень важном. Мелкая вытащила из-за спины свёрнутый лист бумаги, завязанный тонкой жёлтой ленточкой, и протянула его мне. — С прошедшим днём рождения, братец.       Стоило развязать ленту, как свиток тут же развернулся и перед моими глазами предстал прекрасный рисунок, на котором был изображён я, ещё несколько бойцов и явно счастливые от нашего прихода гражданские люди. Возле картины было немного места, где красовалось поздравление: «С днём рождения, Володя! Желаю тебе оставаться таким же крутым братом и хорошим командиром! И надеюсь, что после войны ты наконец заберёшь меня из этого проклятого детдома домой. Не смей получать ранения, а уж тем более умирать, капитан, иначе с того света достану и второй раз прибью! Я тебя очень-очень люблю и жду твоего возвращения с войны.

Твой лисёнок :)»

      Эта открытка вызвала у меня непреодолимый приступ доброго смеха. Я смеялся и смеялся, чуть ли не задыхаясь, а потом наконец смог произнести: — Второй раз она меня прибьёт… добрая ты девочка! — Какая есть. — сестрица лишь ухмыльнулась, едва сдерживая смех. Прежде, чем малявка успела ещё что-либо сказать или сделать, она уже оказалась в моих крепких объятиях. — Спасибо, сестрёнка. — обнимая Таню, я уткнулся носом в её волосы и погладил по спине. — Я тебя тоже очень люблю. — Я знаю.       Она обняла меня в ответ, и мы замерли в таком положении. Мне вдруг стало очень тепло и спокойно, как и при каждой нашей встрече. К чёрту войну, бойцов, командирские обязанности — как бы я ни любил службу, рядом с сестрой это всё казалось такой бесполезной дрянью, что вообще не хотелось думать об этом. Хотелось просто сорваться с цепи, забрать сестру и просто пропасть без вести, поменяв имена и уехав в другую страну. Чтобы не было никаких проблем, новостях о всё новых погибших и прочих тягот нашей нынешней жизни. Чтобы не было вообще ничего. Только я и она.       Сестрёнка, кажется, разделяла эту мечту — она обнимала меня так, будто надеялась на то, что когда-нибудь мы действительно убежим от этого мира. Шло время, а я так и не мог оторвать её от себя. Не хотел. Тяжело давались даже мысли о возвращении обратно на базу, ставшую мне по-настоящему родным домом. Но после встреч с Таней этот «дом» казался куда более серым, чем обычно. Так было с училищем после смерти матери, и теперь всё то же самое повторяется с базой и войной. Уходя, я каждый раз чувствую, что делаю выбор между сестрой и своей карьерой. И выбираю неправильно. — Володь… а как у вас там дела на базе? — этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба и мгновенно вырвал меня из плохих мыслей. — А? — я пару секунд похлопал глазами, затем выдохнул и улыбнулся. — Да хорошо. Нас, кстати, всей оставшейся группой перевели в ГРУ. — В ГРУ?! — у Тани чуть глаза на лоб не полезли от услышанного. — Нихрена себе… — Ага. — с моих губ сорвался смешок. — И мы даже уже успели выполнить одну миссию в составе данной спецслужбы. — Крутые вы. — сестрица тоже усмехнулась. — Кстати, твои бойцы тебя вчера поздравили? — Конечно. И не только словами. — я с гордостью носил на себе амулет и часы, поэтому сразу же показал ей оба подарка. — Хорошие у тебя ребята. — мелкая улыбнулась. — А здесь хрен от кого дождёшься поздравлений… — Понимаю, сестрёнка. — в этот момент наши взгляды встретились. — Но совсем скоро я заберу тебя отсюда навсегда, и мы заживём нормальной жизнью, такой, какой должны жить все нормальные люди! — Я знаю, Володь.