Дорога в бездну

      Снова длинные тёмные коридоры, снова нас с Лёхой ведут к этому сраному громиле. Меня им приходилось буквально тащить, как мешок с картошкой, потому что я не мог нормально идти. В очередной раз оказавшись в пыточной, пришлось нацепить маску уверенности и бесстрашия, хотя ни того, ни другого во мне уже не было. Каждый день, проведённый в этом аду, медленно выпивал мои силы, оставляя вместо посылающего всех и вся командира лишь жалкую тряпку. Но показывать это никак нельзя, а иначе мы оба умрём. — Ну что, командир, — начал палач, поочерёдно оглядев и меня, и Котова. — У тебя остался последний боец, а значит, что и последний шанс. Если умрёт он, то умрёшь и ты. Поэтому, рассказывай: где твоя часть? — Пошёл нахер! — чёрт его знает, в какой раз я повторил эти два слова. — Хоть убейся об стенку, но я ничего тебе не расскажу! — Да что ты говоришь! — ублюдок нахмурился, затем подошёл ближе ко мне и резко схватил за горло. — Только вот твои игры бесполезны. Я прекрасно знаю, что на деле ты намного слабее, чем хочешь казаться… — Поздравляю тебя с этим. — на моём лице появилась небольшая ухмылка. — Однако это не отменяет того, что хрен ты от меня что-либо узнаешь! Понял, циклоп недоделанный?!       Чеченец тихо прорычал что-то и отпустил меня, но затем достал какую-то относительно короткую верёвку и зашёл мне за спину, после чего забросил эту дрянь на шею. Пока урод тянул верёвку за концы, её центр пригвоздил меня к спинке стула и душил. Вырваться из такого было невозможно, но тут вмешался Лёха. — Отвали от него, жопа обезьянья! — Да что ж вы все так любите лезть не в своё дело?! — амбал отбросил верёвку в ближайший угол, подошёл к прапорщику и начал избивать его по лицу. — Заткнись нахер, недоумок, если хочешь жить! — Я тебя не боюсь, дауна кусок! — сквозь удары смог выкрикнуть боец, а затем резко увернулся от одного из них, и кулак чечена врезался в спинку стула, едва не сломав её.       Палач отошёл от Лёхи, походил туда-сюда несколько секунд, что-то крича на чеченском, а затем снова подошёл ко мне сзади, высвободил из верёвок левую руку и вдруг так ударил её об стул, что пузыри на ожоге лопнули и пол рядом залила находившаяся в них жидкость. Я заорал от боли, но ему этого было мало. Он бил и бил, пока не раскровил всю мою кисть. — А как тебе такое, сука?! — на роже ублюдка сияла довольная ухмылка, пока он снова связывал обе моих руки. — Чтоб ты в аду горел, мудила… Всё равно я тебе нихера не расскажу… — только и смог прохрипеть я.       В следующую же минуту по команде чеченца меня развязали, сняли футболку, повалили на пол и в ход снова пошла плеть. В этот раз он бил с особой яростью, желая слышать крик, и получал его. Но спустя время кое-что отвлекло моё внимание, а именно крики и выстрелы, раздававшиеся где-то за дверью. Что там, чёрт подери происходит? Неужели это — наше спасение? Амбал же как будто оглох и никак не реагировал на эти звуки. Спустя время он перестал бить меня, поняв, что это бесполезно, затем поднял за плечо и приставил нож к горлу. — Даю последний шанс, солдат! Рассказывай всё, иначе сам сдохнешь вместо своего дружка! — Да я и так, и так сдохну… — с моих губ сорвался горький смешок. — Ну, чё стоишь, сука? Давай, режь! Не ожидая такого ответа, чеченец на пару секунд замешкался. Но только он собирался и вправду убить меня, как тут в комнату забежал ещё какой-то парнишка, явно чем-то напуганный. — Шрам! — дрожащим голосом обратился он к главарю. — В базу проник русский спецназ, и уже приближается к темнице! Надо сваливать отсюда, срочно!       Но было уже поздно. Только солдат успел договорить, как тут же пал от чьей-то пули. В следующую же секунду в пыточную ворвались десять бойцов и расстреляли оставшихся чеченцев без какой-либо жалости. Мой взгляд встретился с одним из этих ребят, и я на секунду замер, узнав в нём Юру. — Юра?..       Он мигом подбежал ко мне, перевернул на спину, чуть приподнял и крепко прижал к себе. Обняв его в ответ, я неожиданно для самого себя зарыдал. — Эй-эй, тише, Володь. Всё хорошо. — Стечкин погладил меня по голове. — Я-я уже думал, что ублюдки догнали вас, и ты не придёшь… — Да как бы я посмел? — боец слегка улыбнулся. — Даже если б меня убили, то я бы всё равно воскрес, чтобы спасти вас. А вот после этого уже и на тот свет можно!       Мы оба посмеялись. Затем прапорщик попытался поднять меня на ноги, но резкая боль в ранах не дала мне даже сесть. Я упал обратно. Тогда подошёл ещё один парень, они вдвоём подняли меня и понесли прочь из этого ада. Вслед за нами пошёл боец, который вёл Лёху, а остальные вышли в последнюю очередь, но быстро оказались впереди, прикрывая. В коридорах чеченской базы валялись кучи вражеских трупов, а стены были залиты кровью — сложно поверить, что всё это натворила группа из десяти человек, пусть даже и спецназа. Вскоре нас с Котовым вынесли на улицу, положили на носилки и загрузили в машину. Там нас уже ждали два медика. — Ёкарный бабай! — воскликнул один из них, как только нас увидел. — Так, обоих везём в Грозненский госпиталь. — Даже меня? — удивился Лёха, всю жизнь не любивший лежать в больницах. — Но я не при смерти, у меня только нога ранена! Я вполне могу отлежаться в медпункте! — Сказал тот, кто ненавидит и медпункт! — захихикал тот солдат, который его вёл, а затем нахмурился. — Да плохо всё с твоей ногой, Котов, ты вообще на неё наступать не можешь! Госпиталь не будет лишним в этом случае. Если всё окажется лучше, чем мы думаем, то тебя просто отпустят обратно в штаб.       Лёха ещё о чём-то спорил с тем бойцом и медиками, но я уже не слушал их разговор, медленно отключившись.